09 Сен

«Общество должно продолжать давление»

Сестра задержанного украинского кинорежиссера Олега Сенцова Наталья Каплан — о перспективах судебного дела в отношении брата и о состоянии российского общества.

9 cентября — последний день Недели украинского кино в поддержку Олега Сенцова, которую организовали украинские кинематографисты, в частности продюсер Анна Паленчук. Все деньги от продажи билетов на фильмы передадут родственникам украинского кинорежиссера Олега Сенцова, о незаконном удерживании под стражей которого «День» писал уже не единожды (см. материалы «Сенцов… по следам традиций НКВД» от 31 мая и «Новый 37-й» в № 93 от 8 июня этого года и другие). Напомним, 11 мая в Симферополе были задержаны Олег Сенцов, Александр Кольченко, Геннадий Афанасьев и Алексей Черний, которые по сей день находятся в московской тюрьме Лефортово и которым инкриминируют подготовку террористических актов.

В рамках акции в столичной «Кинопанораме» уже показали 8 украинских фильмов («Гамер» Олега Сенцова, «Хайтарма» Ахтема Сейтаблаева, «Иван Сила» Виктора Андриенко, «Поводырь» Олеся Санина и другие), которые в большинстве собирали переполненные залы. На представлениях нескольких фильмов в рамках Недели… присутствовала сестра режиссера Наталья Каплан, которая непосредственно занимается организацией защиты брата. «День» воспользовался возможностью и расспросил Наталью о подробностях судебного процесса, а также о ее, как гражданки России, восприятии сегодняшнего состояния российского общества.

Начали с хронологии событий:

— Об аресте Олега я узнала на следующее утро, — рассказывает Наталья. — Мне позвонили родственники и сказали, что Олега посадили. Конечно, был шок и непонимание, что делать. Было ясно, что это ФСБ. Но, честно говоря, я не воспринимала это всерьез, потому что подумала: ну, это Крым, там сейчас бардак, Олег был на Майдане, он активист, наверное, сейчас его там допросят, узнают и отпустят. Я даже не думала по-другому. Примерно через неделю стало ясно, что его обвиняют в терроризме, но это все равно очень долго не воспринималось как реальность: неизвестно, что делать, какие шаги предпринимать. Лучше всего среагировал в этой ситуации российский Союз кинематографистов. Они позвонили адвокату Дмитрию Динзе, который защищает политических, художников например. Динзе связался со мной, мы с ним подписали договор, привлекли к делу еще одного адвоката и стали работать. Были препоны, чтобы адвокаты не могли встретиться с Олегом, а это было первое, что они хотели сделать. Увидеть его побыстрее, сказать, что есть защита, чтобы он держался и не начал давать показаний против себя. Это было самое важное в тот момент — встретиться с заключенным. Следователи говорили, что его ждут в Москве, а по факту его местонахождение было неизвестно. Выяснилось, что он в Симферополе. Один адвокат срочно вылетел в Симферополь, но и там с Олегом встретиться не удалось, были различные отговорки, что он на этапе, хотя в действительности его везли просто в гражданском самолете. Встретились с ним уже в Москве после примерно недели этих попыток. Почему были все эти препятствия? Потому что были пытки, Олег был избит, и они ждали, пока сойдут следы этого. Они явно не ожидали, что будут такие серьезные адвокаты. Адвокаты не боятся работать с ФСБ.

Сейчас мы отстаиваем свою позицию, судимся, количество судов уже даже и не смогу сказать. Получаем отказы, готовимся к Европейскому суду по правам человека. С российской судебной системой все понятно, мы от них ничего хорошего не ждем. Вся надежда на Европейский суд. До этого нам должны во всех российских инстанциях отказать, вот мы сейчас и собираем отказы.

— Из последних новостей — то, что Олегу продлили срок содержания под стражей до октября…

— Да, продлили срок. А суда, который выносит вердикт, мы ждем не раньше, чем к концу января. Тут уже должны включаться политики и договариваться на политическом уровне, чтобы дело закрыли. Я очень надеюсь, что это все пройдет гораздо быстрее. Ждать суда и судиться — это очень долго. Я на 99 % уверена, что ЕСПЧ его отпустит, но пока мы до них дойдем… Ходорковский сколько шел?

— А трое остальных ребят сейчас находятся в той же ситуации?

— Да. У двоих, как я понимаю, ситуация несколько выгоднее, потому что они давали показания, откровенно клеветали против Олега, признали свою вину. Еще один товарищ, мы сейчас вместе держимся, — это Саша Кольченко. Олег посолиднее в этой четверке выглядит, он постарше их, поэтому он «назначен» «организатором», а все остальные — «боевики».

— Они были до этого знакомы между собой?

— Насколько я понимаю, Сашу Кольченко и Гену Афанасьева Олег знал. Ну, как знал: в Крыму несогласных было не так много, конечно, они были знакомы. Но сказать, что они плотно общались, нельзя. Не удалось пока узнать, кто такой Алексей Черний и откуда он. Остальные трое между собой знакомы.

— Какие действия предпринимает украинская власть и в достаточной ли мере, на ваш взгляд?

— Понимаете, в чем проблема? Украинская власть действует в рамках существующих законов, пытается соблюдать моральные и этические, правовые нормы, как бы забывая, с кем она имеет дело. России плевать на эти нормы, как на внешние, так и на внутренние. Я в российскую власть не верю, даже если они пообещают, лично Путин скажет: «Все, давайте выпускать Олега», я поверю, только когда Олег уедет из России.

— Есть ли какая-то поддержка Олега от крымчан?

— Крым, действительно, пророссийский, чего греха таить, но даже там не верят, что Олег террорист. В России есть те, кто верит. В Крыму те, кто не согласен, уже либо уехали, либо «сидят по норкам», потому что там всех запугали очень сильно. Из Крыма голосок слабенький — только тех людей, которые близко и давно знают Олега.

— Как вы оцениваете волонтерскую поддержку со стороны украинских и российских деятелей?

— Все это очень хорошо. Я постоянно говорю: единственное, чего боится ФСБ, — это огласка. Чем больше мы будем говорить, тем большее давление они будут испытывать, тем легче будет потом подмахнуть, чтобы его выпустить. Это очень важно, потому что если бы не было такой шумихи, Олег так бы и сгинул в симферопольских подвалах. Такие методы не новы для России, у нас с чеченцами точно так же поступали: кто не согласен, тот террорист. А что уж там с ними делали, в каких подвалах они сгинули… То же самое тут: два человека дали показания, этого достаточно.

— В каких условиях Олег находится сейчас?

— Олег в тюрьме Лефортово — это тюрьма при ФСБ. С точки зрения быта она считается, наверное, одной из лучших. Даже Новодворская говорила в свое время, что Лефортово — самая лучшая тюрьма в России. Там нормальное питание, Олег не жалуется, более-менее сносные условия, но с точки зрения информации, какого-то воздействия — это самая закрытая тюрьма. Если в других можно передать мобильник (да, его потом отберут при обыске, но передать можно), а уж записки и так далее — вообще не вопрос, то тут — ничего. Допустим, мы собирали ко Дню рождения Олега поздравления. Адвокат не мог ему дать их почитать — он сидел и лично зачитывал все 19 страниц. До такой степени все закрыто. Естественно, ни о какой записочке речи не идет. Это главная особенность. И, конечно, надо понимать, что такой информационный вакуум давит на психику.

— То, как сейчас развиваются события в связи с войной России с Украиной, может повлиять на самих россиян, их понимание событий?

— Чтобы повлиять, россияне должны признать, что их страна агрессор, что никакого фашизма на самом деле нет. Ты должен признать и свою вину в том числе. На это способны далеко не все. Проблема России сейчас не в ура-патриотах, которые кричат: «Крым — наш!», «Все — на борьбу с хохлами-фашистами!», «Кругом враги!», «Все это проплачено Америкой!» Как ни странно, они в меньшинстве. Их очень видно, потому что активно кричат, но это абсолютное меньшинство. Большинству россиян все равно. Просто полное безразличие. Либо люди просто устали, потому что Россия постоянно с кем-то воюет, здесь постоянно что-то случается, и люди просто уже не могут чувствовать, сочувствовать. Плюс зомбирование — оно все равно есть и очень сильно действует. Я лично знаю людей, которые еще четыре года назад говорили, что Путина надо убирать, «Россия — без Путина», шли на Болотную площадь. И вдруг — такой щелчок… и откат. Объяснить это я могу только каким-то очень сильным воздействием. К сожалению, в России с информацией совсем все плохо. У нас есть основная линия, которая идет по всем СМИ. Более того, даже в Интернете, не умея искать, ты ничего не найдешь. Если наберешь в Яндексе или в Гугле даже «Олег Сенцов» — вылетит, что террорист. Надо уметь искать информацию. Это тоже знания.

— Как в связи с этим вам удается придать дело Сенцова огласке в России?

— Информация все равно просачивается. Есть социальные сети, знакомые. Мы в Москве тоже не молчим: у нас проходят показы, была серия одиночных пикетов в поддержку Олега. Конечно, такого шума, как в Украине, нет. Но шум есть, хотя и небольшой, чуть-чуть продавливаем ситуацию. Чуть-чуть удается. Например, наши СМИ уже замолчали. Они перестали про Олега совсем говорить, что для нас хорошо. Более того, в Интернете, где есть информация про Олега, уже даже в комментариях нет так называемых кремлеботов либо есть совсем малое количество, а поначалу их было очень много. Видно, что, по крайней мере, информационную войну мы пока выигрываем.

— А как вы оцениваете Неделю украинского кино в поддержку Олега Сенцова?

— На пять с плюсом! Очень круто, что что-то делается, что всем не все равно. И вот это единство очень сильно воспринимается после России. В России такого нет. Очень радостно наблюдать, что есть общество, есть страны, где все устроено совсем по-другому, не так, как у нас.

— Будем надеяться на результативность этих усилий.

— Общество должно продолжать давить, потому что если это все схлынет, Олег пропадет, с ним сотворят неизвестно что. Общество должно давить таким методом, политики и дипломаты должны договариваться, мы с адвокатами юридические вопросы на себя берем. Чем больше сторон тут задействовано, тем лучше.

Ольга ХАРЧЕНКО
Источник: «День»

КИЕВ. 21 МАЯ 2014 ГОДА. КОГДА ВЕРСТАЛСЯ НОМЕР, СТАЛО ИЗВЕСТНО, ЧТО ПРЕМЬЕР-МИНИСТР УКРАИНЫ АРСЕНИЙ ЯЦЕНЮК ПОПРОСИЛ ГЕНЕРАЛЬНОГО СЕКРЕТАРЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ AMNESTY INTERNATIONAL САЛИЛА ШЕТТИ СОДЕЙСТВОВАТЬ В ОСВОБОЖДЕНИИ НЕЗАКОННО ПОХИЩЕННЫХ С ТЕРРИТОРИИ УКРАИНЫ РЕЖИССЕРА ОЛЕГА СЕНЦОВА И ЛЕТЧИЦЫ НАДЕЖДЫ САВЧЕНКО

01 Сен

Крымские узники в Лефортово

В Москве состоялся вечер солидарности с политзаключенными Крыма – украинским кинорежиссером Олегом Сенцовым и экологом Александром Кольченко. Вместе с еще двумя молодыми людьми в мае этого года они были задержаны ФСБ России в Крыму и вскоре этапированы в Москву. Все четверо подозреваются в терроризме.

Вечер поддержки Олега Сенцова и Александра Кольченко прошел в Центре творческих индустрий “Фабрика”. В прошлый раз собирались в июне в правозащитном центре “Мемориал”. Тогда тоже показывали фильм Сенцова “Гамер” и тоже рассказывали о двух лефортовских узниках. Сенцова и Кольченко подозревают в подготовке терактов в Крыму, что чревато наказанием вплоть до 20 лет лишения свободы. Последними новостями делится сестра Олега Сенцова Наталья Кочнева:

– Мы с Олегом общаемся только через адвокатов, а недавно я ему отравила письмо, вот не знаю пока, дошло или не дошло. Там были проблемы с перепиской, Олегу не передавали письма долгое время. Однако после того, как члены Общественной наблюдательной комиссии подняли этот вопрос, просто оптом стали приходить. И все-таки мне удобнее с ним через адвокатов общаться. Олег держится, верит в лучшее. Написал в заключении сценарий. О чем он, я пока не знаю, вот жду ответа.

– Известно ли, как обращаются с этими четырьмя заключенными?

– Они все содержатся по отдельности. Лично от Олега жалоб не поступало. Там был в камере с ним какой-то странный “пассажир”, но удалось добиться того, чтобы они убрали этого товарища непонятного. Не жалуется. Но сокамерников очень часто меняют, сегодня он уже может с кем-то другим сидеть.

Насколько мне известно, Порошенко с Путиным разговаривал по поводу обмена наших заключенных на их. Пока все в очень подвешенном состоянии. У нас президент, может, и пообещает, но не знаю, как на него нужно надавить, чтобы он как-то сдвинул это дело. Судя по всему, на наших российских людей, тех, кто в плену на Украине сейчас находится, глубоко плевать, и при такой позиции, конечно, обмен маловероятен.

– На что же вы в таком случае возлагаете надежды?

– Откровенно говоря, либо на смену политического курса в России, либо на Европейский суд по правам человека, который на 99 процентов примет решение, что его надо отпустить. Но, прежде чем это произойдет, нам нужно пройти все круги ада здесь, в России, иначе они не могут взяться за это дело.

– Есть у вас какое-то объяснение, почему были задержаны именно эти четверо?

– Искренне считаю, что просто надо было “срубить звездочек” на погоны, по-быстрому отчитаться, поставить галочку и так далее. Их там просто понахватали. Уверена, что в ФСБ не знали, кто такой Олег Сенцов. Он не говорил, что он кинорежиссер на Майдане, там не знали, кто он такой. Для него это не имело значения в тот момент. Если бы сотрудники ФСБ знали это, я думаю, они бы и близко не подошли, если бы они предполагали такую бучу. Я думаю, что это случайные жертвы, на их месте мог оказаться любой другой несогласный, – считает Наталья Кочнева.

До того как Олег Сенцов стал активным деятелем так называемого “автомайдана”, он успел снять дебютный игровой фильм “Гамер”. Об этой ленте рассказывает кинокритик Лариса Малюкова:

– Я увидела “Гамер” на одном из международных фестивалей в Германии, у него была большая фестивальная жизнь, и на фестивале в Ханты-Мансийске фильм получил даже приз критики. То есть это картина, которая принята европейским киносообществом очень серьезно, хотя Олег не имеет профессионального образования. Иногда какие-то важные вещи могут сказать люди, которые понимают больше про жизнь, нежели про кино. Он представитель нового поколения украинского кино. В этих картинах увлекательное сочетание неофитства и вместе с тем внутреннего ощущения киноязыка. У Сенцова очень интересная работа с непрофессиональными актерами, создание атмосферы улицы, такого унылого времени. Картина обманчиво простая, она как будто бы про третью реальность, погружение в компьютерные игры. Но дело в новом герое – герое поколения, которое Олег очень здорово почувствовал и многое предсказал. Сегодня это еще более осуществляется в соцсетях, куда люди уходят в поисках себя, своего круга, ошибаются, раздражаются, но они ищут себя. Это отторжение той реальности, которая окружает человека молодого, попытка найти себя через экран монитора.

Кинематографисты не совсем молчат. Сейчас идет Венецианский фестиваль, и европейские кинематографисты выразили поддержку Олегу Сенцову. Однако в “Фейсбуке” Кирилл Серебреников написал: “Ну, ладно, что делать… Кто-то даже говорит что-то, но это все бесполезно”. Мне кажется, что это не совсем так. Самое неправильное в этой ситуации – молчать. Мне очень нравится точка зрения Людмилы Улицкой, которая на вопрос, что сейчас делать в непонятной всем ситуации, говорит: не важно “что”, но делать. Это единственно возможный путь, во всяком случае, для себя самих.

Как сообщили на вечере в Центре “Фабрика”, вскоре должен появиться еще один фильм, документальный, под названием “Вымышленный приговор”. Обещают, что эта посвященная Александру Кольченко лента будет доступна в интернете. Герой фильма – антифашист, к тому же активно сотрудничавший с молодежным движением “Экологическая инициатива Крыма”. В числе устроителей вечера – член организации помощи политзаключенным “Анархистский Черный Крест – Москва” Ольга Мирясова. По ее словам, Александр Кольченко участвовал в самых разных проектах – от уборки мусора в заповедниках до протестных мероприятий:

– В частности, вплоть до присоединения Крыма к России там шла активная борьба против строительства глубоководного порта. Последняя такая акция должна была состояться в марте, но тут пришли “зеленые человечки”. А до этого была кампания против строительства терминала на Черном море в Севастополе. То есть Крым сталкивался с проблемой промышленного освоения курортных территорий.

Саша был студентом факультета географии. Точнее, он им остается до сих пор. У меня лежит справка, в которой написано, что дата окончания симферопольского университета у него – 2017 год. Грустно смотреть на этот документ, потому что большой вопрос, получит ли он в этот год диплом. Саша из бедной семьи, его мама работает продавцом. Поэтому так важно на нашем вечере, здесь, в Центре “Фабрика”, продолжить собирать пожертвования в поддержку Александра Кольченко и Олега Сенцова. Эти деньги предназначены для оплаты труда адвокатов, – говорит Ольга Мирясова.

Лиля Пальвелева
Источник: Радио Свобода

08 Авг

Международный правозащитник: Дело украинского режиссера Олега Сенцова – это просто уникальный случай

Мосгорсуд сегодня отказался освободить из СИЗО, задержанного в середине мая в Симферополе по обвинению в терроризме. Судебная коллегия отклонила жалобу обвиняемого на приговор Лефортовского суда от 7 июля об аресте Сенцова до 11 октября.

ФСБ инкриминирует задержанному украинскому режиссеру и еще троим общественным активистам (Геннадию Афанасьеву, Алексею Чирнию и Александру Кольченко) участие в «диверсионного-террористической организации «Правый сектор» и обвиняют в подготовке терактов в Крыму. Российская спецслужба строго засекретила дело Сенцова. От всех посетителей задержанного в СИЗО ФСБ требует подписывать документ о неразглашении информации, полученной в результате общения с подозреваемым, в тому числе у адвоката украинца Дмитрия Динзе.

Особенность «дела Сенцова» состоит в том, что подозреваемого российское правосудие считает российским подданным ввиду того, что его задержание произошло в Крыму, в котором всех находящихся там граждан власти страны-оккупанта в одночасье записали в россияне. Сам режиссер во время июльского судебного заседания, выступая с последним словом, заявил, что не собирается отказываться от украинского гражданства и настаивает на своей невиновности. Российский правозащитник, президент ассоциации Russie – Libertés Алексей Прокопьев в интервью «Главкому» рассказал, что может способствовать спасению Сенцова, почему не стоит ждать справедливого суда над задержанными в России украинцами и с чем может быть связано желание ФСБ засекретить скандальное дело.

Российское правосудие отказывается экстрадировать Сенцова в Украину. Какова законность таких действий?

Все зависит от масштабов обвинений. Приведу такой пример. Допустим, россиянина задержали в Сингапуре, его обвиняют в убийстве, которое было совершено на территории Сингапура. В таком случае абсолютно логично было бы, если бы Россия потребовала, чтобы ее гражданина экстрадировали на территорию РФ. Но Сингапур может отказаться потому, что человек совершил преступление на его территории. Мол, нужно, чтобы суд в Сингапуре занимался делом этого человека.

В данном случае речь идет о том, что Олега Сенцова насильно пытаются сделать гражданином России. Есть ли подобный опыт в мировой правозащитной практике, как отстоять его право на украинское гражданство, лишаться которого он не намерен?

Затрудняюсь ответить. Это просто уникальный случай. Вы же знаете, что в современной мировой практике единственный момент, когда одно государство захватывало территорию другого – это был захват Ираком Кувейта в начале 90-х годов прошлого столетия. Других случаев, когда таким образом люди ставали в одночасье гражданами другой страны, я не знаю.

На чем должны сосредоточить свое внимание правозащитники в деле, связанным с обвинениями в терроризме?

Терроризм – очень весомые обвинения. Что сейчас самое важное для обвиняемого? Нужно понять, насколько защищены его права на территории РФ. Важно, имеет ли он доступ к адвокату, может ли он связаться со своими близкими людьми, имеет ли он шанс на независимый суд. Именно последний пункт очень важен. Ведь не секрет, что в последнее время многие правозащитные организации неоднократно говорили о том, что у человека в Российской Федерации, если он занимается гражданской или политической деятельностью, очень мало шансов на справедливый и независимый суд. На этот момент правозащитные организации могут опираться, выстраивая стратегию защиты. Опираться должны на тот факт, что сейчас в России не существует правового государства, не существует независимого суда. Более того, есть много случаев, в которых суд был использован властью для подавления гражданских активистов и политических оппозиционеров.

Всех, кто посещает Олега Сенцова, включая адвокатов, вынуждают подписывать документ о неразглашении информации, полученной во время визита к подозреваемому. Зачем ФСБ такая секретность?

Если адвокаты действительно этот документ подписывали, то я не понимаю, почему они это сделали. Конечно, такое бывает на практике, но если принять во внимание все аспекты этого дела, то понятно, что подписывать такой документ не нужно. Это во-первых. Во-вторых, мы в последнее время постоянно сталкиваемся с определенной секретностью подобных дел. Активист нашей ассоциации сейчас находится в Болгарии, где он был задержан по требованию России (речь идет о Николае Коблякове – «Главком»). Мы сейчас проводим кампанию для того, чтобы предотвратить его экстрадицию на территорию Российской Федерации, где ему грозит несправедливый суд. Опять же, мы попытались получить информацию о его деле с российской стороны. Эта информация очень долго не приходила к нам и до сих пор то, что пришло, является недостаточным. Обычно когда российские правоохранительные органы не хотят выдавать информацию по делам, которые привлекают внимание масс-медиа, это очень часто означает, что досье на подозреваемого, мягко говоря, не укомплектовано и, возможно, части этого досье сфабрикованы.

Достаточно ли активно мировое общество в защите Сенцова, какие механизмы защиты могли бы помочь в его освобождении?

Международная поддержка и международная огласка любого дела – это крайне важная вещь. Важно, чтобы международное сообщество, такие организации как Amnestey International, Международная федерация за права человека. Заступились за него. Важны также международные петиции, такие как Avaaz и Change.org. Понятно, что украинский МИД и посольство Украины на территории Российской Федерации сделает все возможное, чтобы помочь этому человеку. Но ваш вопрос ведь состоит в том, достаточно ли будет усилий или нет? К сожалению, здесь неизвестно, чего будет достаточно, а чего – нет. В данной ситуации абсолютно полная неразбериха во всем. Поэтому прогнозировать нельзя. Но если ничего не делать, результата точно не будет.

Мы знаем, что в конце 2013 года некоторое количество политзаключенных на территории России, в том числе Надежда Толоконникова, девушки из Pussy Riot, Михаил Ходорковский, некоторые фигуранты «болотного дела», были амнистированы президентом РФ. Я считаю, что довольно большую роль в этом сыграла большая мобилизация международного сообщества, НКО, гражданского общества.

А если говорить об этом конкретном деле?

Знаете, в последнее время я не замечал никакой логики в поведении российских властей и никакой справедливости от них. Поэтому может быть все, что угодно. Совсем недавно был случай, когда отпустили Михаила Косенко (фигуранта «болотного дела» выпустили из психиатрической лечебницы – «Главком»), в другом случае Сергея Удальцова посадили на 4 года в тюрьму. Очень сложно говорить о том, что будет, а чего не будет. Все возможно. Но абсолютно точно скажу, что без международной мобилизации, без петиций не будет ничего.

Михайло Глуховский
Источник: «Главком»

admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
28 Июл

“Серое право” Крыма

Олега Сенцова и Александра Кольченко могут посадить на 20 лет. На полуострове вероятны новые аресты несогласных.

В московской библиотеке имени Достоевского прошла правозащитная конференция, посвященная судьбе четырех молодых людей, задержанных в Крыму в апреле этого года российскими властями. По версии следствия, они причастны к “Правому сектору”. Всем предъявлены обвинения в терроризме и незаконном обороте оружия. Впрочем, речь шла не только об этих конкретных людях. Еще – о последствиях аннексии Крыма для населения полуострова.

Двое из задержанных граждан Украины, Геннадий Афанасьев и Алексей Чирний, сотрудничают с российским следствием, они дали признательные показания и отказались от поддержки независимых адвокатов. Два других узника московского СИЗО “Лефортово”, кинорежиссер Олег Сенцов и социальный активист и антифашист Александр Кольченко, своей вины не признают. Член организации помощи политзаключенным “Анархистский Черный Крест – Москва” Ольга Мирясова напоминает:

– Обвиняются эти молодые люди в том, что они совершили поджоги офисов “Единой России” и “Русской общины Крыма” – двух организаций, находящихся в Симферополе. Кроме того, в том, что они планировали совершить ряд террористических актов на территории Крыма. Мы считаем, что эти обвинения сфабрикованы. Сейчас ведется правозащитная кампания как в отношении конкретно Кольченко и Сенцова, так и связанная с тем, что новая ситуация в Крыму явно укладывается в общую линию российских властей на то, чтобы подавить всякую политическую активность и независимую деятельность на подведомственных территориях. В Крыму это особенно заметно, поскольку власти заинтересованы в том, чтобы никаких протестов, никакого недовольства там не было высказано. Еще бы, Крым – это большой и важный пиар-проект.

И вот что сообщает в этой связи сестра Олега Сенцова Наталья Кочнева:

– Я буквально вчера общалась с театральным режиссером Галиной Джикаевой, которая сейчас была вынуждена уехать из Симферополя в Киев. Недавно ее тоже вызывали в ФСБ и пытались ей сказать, что она тоже входит в террористическую группу, созданную Олегом Сенцовым. Оставшиеся в Крыму все ее актеры из молодежного театра “Карман” испуганы: на них тоже оказывается давление. Говорят, что там появилась группа актеров-террористов. Конечно же, это абсурд. Понятно, что творческие люди там редко едят с рук власти. Большинство из них не поддержало российскую позицию в отношении Крыма. И вот теперь они все поголовно могут сесть за терроризм вслед за Олегом.

Насчет Олега, там никто не верит, что он террорист. Знают его многие, в первую очередь, как режиссера, хотя он снял только один фильм, “Гамер” и еще две короткометражки. К сожалению, ему пришлось приостановить съемки следующего фильма под названием “Носорог” из-за событий в Украине. Остаться равнодушным он не мог. Поехал на Майдан, вернулся потом в Крым. Вел там какие-то разговоры, осуществлял какие-то действия. В частности, помогал украинским военным выбраться оттуда. Когда там российских военных “не было”, когда “никого не блокировали”, почему-то Олегу Сенцову пришлось им помогать, чтобы спасти и вывезти их из Крыма. А сам он оттуда уезжать не хотел. Он действительно любит эту территорию, это его родина. Даже когда так называемые “зеленые человечки” полезли, он не уехал. И он не думал, что так все обернется. Иначе он бы первым же рейсом свалил бы куда-нибудь. В Киев, к примеру, – считает Наталья Кочнева.

Дмитрий Макаров – представитель Крымской полевой миссии по правам человека, которая была создана как совместная инициатива украинских и российских правозащитников. По его словам, Крым сейчас является зоной “серого права”, где законы одной страны уже не действуют, а другая подготовила местному населению правовые ловушки:

– Отдельно стоит осветить вопрос гражданства, потому что он важен в деле Сенцова и Кольченко. Жителям полуострова было предоставлено два месяца на то, чтобы определиться, гражданами какого государства они хотят быть. Это было сделано не только в колоссальной спешке, но и не очень ясно, каким образом это было юридически обосновано. Те, кто хотел сохранить украинское гражданство, должны были об этом заявить. Собственно, на этом строится один из аспектов позиции обвинения, что раз Олег Сенцов не заявил о намерении сохранить украинское гражданство, следовательно, гражданином Украины он в глазах Российской Федерации не является. Эта ситуация абсурдна: государство не может лишить человека гражданства другой страны. Этот вопрос мы пытались поднимать на разных уровнях власти Российской Федерации, но позиция везде одна и та же. Что вот, мы пытаемся максимально быстро и эффективно всех граждан Украины, проживавших на территории Крыма, сделать гражданами России, фактически, вне зависимости от позиции людей. Это порождает большие проблемы бытового характера, начиная с очередей в паспортных столах, заканчивая полным отсутствием понимания сотрудниками этих паспортных столов, какая, собственно, должна быть процедура. Какие бумажки человек должен подписать? Как быть с теми, кто эти бумажки не подписал, в силу того, что не хотел или в силу того, что вообще не признает аннексию и так далее? Ответов на эти вопросы по-прежнему нет. Между тем вопросы гражданства тесным образом связаны и с трудоустройством, и с проблемами собственности. Все это будет неоднократно всплывать в дальнейшем. И надо понимать, что люди в Крыму в подавляющем большинстве хотят жить на своей территории, независимо от того, чья там власть, – говорит Дмитрий Макаров.

Адвокат Александра Кольченко Светлана Сидоркина провела немудреный эксперимент, который может служить иллюстрацией к тому, что сообщил Дмитрий Макаров:

– В предыдущий понедельник я была в Симферополе, где посетила два места, которые непосредственно касаются получения гражданства гражданами Украины. Прикинувшись простым гражданином, который ничего не знает, пришла в ФМС по республике Крым и спросила, что делать в ситуации, аналогичной той, в которой оказались Саша Кольченко и Олег Сенцов. Они в установленные сроки не подали заявление о том, что они просят сохранить у них украинское гражданство. Мне был дан абсолютно абсурдный ответ. Он – яркое свидетельство правовой неразберихи, царящей сейчас в Крыму. Сотрудница УФМС сказала мне: “А вы сначала примите российское гражданство, а потом от него откажитесь и примите украинское. Других вариантов нет”.

Еще я была свидетельницей того, что многие желающие получить российское гражданство не могут этого сделать. К примеру, живущие в съемных квартирах и не прописанные там.

Защита со стороны Олега Сенцова и Александра Кольченко будет принимать меры по доказыванию того, что они являются гражданами Украины. Это наша первоочередная задача. Я уверена в том, что ни одна страна не имеет права навязывать любому гражданину другого государства гражданство.

Я абсолютно уверена в непричастности моего подзащитного Саши Кольченко к терроризму. Он произвел на меня впечатление чрезвычайно доброго и светлого человека. В Симферополе я встречалась со многими его знакомыми. Знаете, иной за всю жизнь не наберет столько хороших слов, сколько я услышала там о Саше. И он из очень бедной семьи, воспитывался только мамой. Мне как адвокату не приходится отвлекаться на решение многих бытовых вопросов, благодаря тому, что в Москве Саше помогают ребята из “Антифа” и “Анархистского Черного Креста”, – сообщает Светлана Сидоркина.

Лиля Пальвелева
Источник: радио Свобода

admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
08 Июл

Окажутся ли на свободе крымские политзаключенные?

В понедельник, 7 июля Лефортовский суд Москвы продлил содержание под арестом украинского кинорежиссера Олега Сенцова, которого российские спецслужбы обвиняют в организации террористических актов на территории Крыма. Также под стражей остаются общественный активист Александр Кольченко и участники кампании против аннексии Крыма Геннадий Афанасьев и Алексей Чирний. Их следствие также обвиняет в совершении терактов.

Адвокатом Сенцова является Дмитрий Динзе, который защищал интересы участницы панк-группы «Pussy Riot» Надежды Толоконниковой и фигурантов «Болотного дела». А представителем Александра Кольченко выступает Светлана Сидоркина, которая сейчас защищает в суде известного российского антифашиста Алексея Гаскарова, находящегося в СИЗО по «Болотному делу». В данный момент ни Динзе, ни Сидоркина не могут рассказывать о подробностях расследования, поскольку органы следствия взяли с них подписку о неразглашении материалов дела. В интервью Крым.Реалии адвокаты крымских политзаключенных рассказали, в каких условиях содержатся их подзащитные, и можно ли надеяться на то, что они смогут оказаться на свободе в ближайшее время.

Дмитрий Динзе: «Власти игнорируют даже выступления таких деятелей, как Никита Михалков»

– На какой стадии сейчас находится дело Олега Сенцова?

– Сейчас идет предварительное следствие по уголовному делу. Соответственно, допрашиваются свидетели и другие лица, а также обвиняемые. Назначен ряд экспертиз.

– 7 июля суд продлил содержание под стражей вашему подзащитному. Пытались ли вы бороться за то, чтобы мера пресечения была изменена?

– Мы предлагали домашний арест, потому что у него есть регистрация и место жительства на территории Российской Федерации. Также мы указали, что при избрании ему меры пресечения в виде содержания под стражу в Симферополе состав суда был незаконным. В нем участвовали судья Диденко, который должен был иметь российское гражданство, прокурор Поклонская, которая должна была сдать экзамен на знание российского законодательства и быть гражданкой Российской Федерации, и адвокат Хрящиков, который также должен был сдать экзамены на знание российского законодательства и соответствовать закону «Об адвокатуре и адвокатской деятельности». Я заявил ходатайство о том, чтобы все эти документы были представлены на данном судебном заседании, но судья отказала в удовлетворении данного ходатайства. И тогда мы указали, что законность избрания меры пресечения находится под большим сомнением. Суд должен это учитывать, но он уклонился от оценки этих фактов и вынес решение о продлении содержания под стражей Сенцова до 11 октября 2014 года.

– Ранее вы заявляли, что к Олегу применялись пытки со стороны представителей спецслужб. Правоохранители проводили проверку этих фактов?

– Да, Сенцова пытали в здании симферопольского СБУ – нынешнем здании ФСБ. В ходе последнего судебного заседания он подтвердил эти факты.

Мне пришло уведомление о том, что в настоящее время заявление Сенцова о совершении данного преступления и мое заявление направлены для последующего рассмотрения в военно-следственное управление Черноморского Флота.

– А почему флота?

– Я не знаю, с чем связан выбор конкретного следственного органа. По крайней мере, мы будем ждать оттуда ответ.

– В каком состоянии сейчас находится Олег?

– Состояние здоровья нормальное. Особых жалоб у него нет. Вроде бы содержание в Лефортово более менее нормальное, но на суде 7 июля я услышал, что в его адрес поступали угрозы со стороны сотрудников СИЗО. На эту тему с ним мы еще будем разговаривать. Насколько я понял, кто-то ходит беседовать с ним, и он это озвучил в ходе судебного заседания.

– Какого именно характера угрозы к нему поступают?

– В своей речи на суде он сказал, что не собирается выходить из туалета на шестом этаже в окно либо вешаться. Исходя из этих слов, можно судить о характере угроз.

– Чем Олег занимается в СИЗО, как проводит свободное время?

– Подробно, я вам не могу сказать. Мы в основном по делам общаемся. Насколько я знаю, он читает книги, смотрит телевизор и слушает радио. Заниматься там больше особо нечем. Я не знаю, водят ли их заниматься в спортзал, но в других изоляторах Москвы есть такая возможность.

– На какой исход дела Сенцова можно рассчитывать в сложившихся условиях?

– С учетом того, что власти Российской Федерации игнорируют выступление в поддержку Сенцова даже таких деятелей, как Никита Михалков и других знаменитых мировых кинорежиссеров, пока можно сделать только негативный прогноз.

Светлана Сидоркина: «Следствие считает Кольченко гражданином России и не дает встретиться с консулом»

– Александру Кольченко, было продлено содержание под стражей, также как и Олегу Сенцову?

– С точки зрения закона изначально срок следствия продлевается у руководителя следственного органа. В данном случае следственными органами следствие было продлено до 28 октября. По российскому законодательству, следствие обращается в суд, чтобы продлить содержания под стражей. Исходя из этой нормы закона, следователь обратился в суд с ходатайством, и по результатам приведенных доводов суд продлил содержание под стражей Кольченко.

– Что вы предпринимали, чтобы суд изменил меру пресечения?

– Я подала жалобу на продление сроков содержания под стражей в вышестоящую инстанцию – Московский городской суд. Если строго следовать букве закона, который в России вообще не соблюдается, следственные органы должны представить доказательства и конкретные факты, которые бы подтверждали их доводы. В России в целом и по этому уголовному делу в частности решение об избрании меры пресечения и продления содержания под стражей принимается в случае наличия подозрения в содержании тяжкого преступления. Одно только отсутствие регистрации в Москве, где находятся органы следствия, уже является основанием для продления сроков содержания под стражей. Хотя Европейский суд говорит, что следственные органы должны доказать, что существуют реальные обстоятельства, которые служат основанием для очередного ходатайства для продления меры пресечения. Никаких фактических материалов органы следствия, как правило, не приводят. Данное уголовное дело – не исключение.

– Адвокат Дмитрий Динзе утверждает, что Олега Сенцова пытали в Симферополе сотрудники ФСБ. Применялись ли пытки по отношению к Кольченко?

– Нет. Я его неоднократно об этом спрашивала. По его словам, никакого физического воздействия на Кольченко со стороны правоохранительных органов оказано не было. И психологического тоже.

– Вы подавали ходатайство на встречу Кольченко с консулом Украины в Москве. Каковы результаты?

– Я подавала такое ходатайство, потому что и я, и мой подзащитный считаем, что он является гражданином Украины. Исходя из консульского соглашения, которое было заключено между Россией и Украиной еще в 2004 году, Кольченко имеет право на свидание с консулом, представителем МИД Украины на территории России.

Мной был получен отказ в выполнении этого ходатайства. Я намерена его обжаловать не только в рамках уголовно-процессуального кодекса, но и в гражданском порядке. В данном случае нарушаются конституционные и международные права Александра на принятие гражданства.

– То есть следствие его считает гражданином России?

– Да, следственный орган мотивирует это тем, что в рамках соглашений о присоединении Крыма к России, подписанных Путиным, в установленные сроки Кольченко не подал заявление об отказе от российского гражданства. Но, по моему мнению, это не является достаточным основанием для того, чтобы говорить, что он не является гражданином Украины. В данном случае Россия считает, что присоединение земель является автоматическим основанием для признания того или иного лица гражданином Российской Федерации. Это противоречит нормам международного права.

– Часто ли вы видитесь с Александром? В каком состоянии он находится?

– Мы видимся достаточно часто, потому что следственные действия ведутся активно. Раза три в месяц я его вижу, как минимум. Состояние у него хорошее. Кольченко является сторонником движения «Антифа», и московские ребята из этого движения ему активно помогают: передают продукты, книгу, периодику. У него есть все, что необходимо для того, чтобы не быть оторванным от мира в реалиях, в которых он оказался. Ему всем помогают.

– Можно ли рассчитывать на то, что Кольченко и другие фигуранты этого дела окажутся на свободе в ближайшее время?

– Учитывая то, что в России сведены на нет все демократические свободы, очень сложно рассчитывать, что он окажется на свободе. Процессы, которые сейчас происходят, не свидетельствуют о демократизации общества.

– Могут ли Украина, как государство, и граждане нашей страны каким-то образом повлиять на ход этого дела?

– Я всегда считала и считаю, что общественное мнение играет важную роль при принятии подобных решений.

Денис Веремеев
Источник: Крым.Реалии

admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
27 Июн

«Правое» дело

В разгар ММКФ в «Мемориале» показали «Гамер» Олега Сенцова. Режиссер сейчас находится в московской тюрьме «Лефортово», его обвиняют в терроризме.

«Уже есть результат от ваших статей. Устроители показательного процесса насторожились, когда поняли, что делом заинтересовалась пресса. Стали по-другому относиться. По крайней мере, мы теперь знаем, что Олег жив. Знаем, с кем он сидит, что камера на двоих. Что его не избивают», — говорит мне худенькая девушка Наташа, двоюродная сестра Олега. Мы стоим на ступеньках «Мемориала» в ожидании фильма.

Олег Сенцов был арестован 11 мая в Симферополе. Всю следующую неделю родственники не могли получить о нем никакой информации. Адвокат Дмитрий Динзе 19 мая вылетел в Москву, куда якобы этапировали подследственного, — в Москве его не было. О том, что Олег находится в «Лефортово», адвокат и родственники узнали еще через неделю, 26 мая. Арестованного по обвинению в терроризме кинорежиссера прятали две недели — Наташа полагает, из-за того, чтобы при встрече не были заметны следы побоев.
Наталья Кочнева — единственный родственник в Москве. В Симферополе у Сенцова живут пенсионерка-мать и двое детей, Алина и Влад, 13 и 9 лет. Влад — инвалид с диагнозом «детский аутизм». В первые недели ареста Олега Сенцова попытались лишить родительских прав: родственников Олега вызвали на допрос в отдел по делам несовершеннолетних. Но как только был поднят шум (так считает Наташа), попытки прекратились.
«Вообще у нас большая семья, мы с Урала. Родители Олега когда-то уехали жить в Симферополь, где он родился, а я в Москву».

Делюсь впечатлениями от майской поездки в Симферополь: крымским татарам новые власти запретили провести мирную акцию в день депортации. Устроили тренировки ОМОНа на площади Ленина, расставили отряды самообороны и объяснили происходящее предотвращением теракта — со стороны то ли крымских татар, то ли невесть откуда взявшегося «Правого сектора». После этих событий большинство крымско-татарского населения, прежде настроенного лояльно к российскому присутствию в Крыму, заняло проукраинскую позицию: за двадцать один год независимости украинские власти никогда не препятствовали мирным шествиям.

Зал «Мемориала» полный. Среди гостей — режиссеры Павел Бардин и Аскольд Куров, критики Антон Долин, Андрей Плахов и Лариса Малюкова. Представляя фильм, Плахов рассказывает историю знакомства с Сенцовым в Роттердаме. Как увидел фильм «Гамер», как поразился размеру бюджета (десять-двадцать тысяч долларов), как был очарован атмосферой космополитизма в украинском Крыму. И как пригласил Сенцова в Ханты-Мансийск на фестиваль «Дух огня», где тот получил премию российской кинокритики. Следом Олег собирался снимать фильм «Носорог», на который уже получил немецкие деньги. «Олег показался мне очень здравым и творческим человеком, поэтому особенно горько то, что происходит».

«Мы все в курсе, что сейчас идет Московский фестиваль, — продолжила Лариса Малюкова, — в Каннах или Берлине кинематографисты и журналисты озабочены судьбой арестованного иранского режиссера Джафара Панахи. Ставят свободный стул в жюри и всячески выражают свою поддержку. У нас не каждый на это отважится».

В видеозаписи телепередачи «О главном» от 13 мая 2013 года, которую показывают перед фильмом, Сенцов рассказывает о своей жизни. Как восемь лет занимался киберспортом. Как стал писать статьи, сценарии. С первым фильмом пришла удача: его взяли на тридцать международных фестивалей. «Я наконец-то начал жить другой жизнью», — звучит царапающая сердце фраза.

Вопрос, какой именно общественной деятельностью занимался Олег Сенцов, проясняет журналист и правозащитник Александр Мнацаканян, встретивший Олега в Крыму. Куда Олег вернулся после участия в Автомайдане: люди с машинами помогали Майдану развозить еду или лекарства. В Крыму как раз началась охота на активистов и украинских военных. В конце марта одному из полков приказали за шесть часов освободить квартиры в общежитии: Олег за полдня собрал деньги и нанял несколько автобусов, чтобы вывезти семьи военных с детьми из пригорода Севастополя на Украину. Ночью они вместе с Мнацаканяном перевезли людей через блокпост, после чего вернулись обратно в Крым.

«Думаю, дело сфабриковано, — говорит Мнацаканян. — Зачем? Видимо, чтобы запугать других активистов. Почему именно Олег и именно эти трое молодых людей (вместе с Сенцовым арестованы еще трое) — сказать сложно. Материалов дела никто не видел. Процесс закрытый».

Правозащитница Зоя Светова рассказывает историю посещения «Лефортово», описанную ею в The New Times: о том, как ее с двумя другими членами ОНК пытались не пустить в СИЗО. Как следователь Михаил Савицкий хотел взять с членов ОНК подписку о неразглашении: «Вы не должны спрашивать о том, как его задерживали и что с ним было». Сенцов, к которому их в результате пустили, попросил передать ему тетрадки и ручку. «Я напомнила ему, что Эдуард Лимонов писал в СИЗО “Лефортово” свою книгу. Он воодушевился».

«Конечно, я не была в Симферополе. Но я уверена на 99,9 процента, что он невиновен, — говорит Светова, — эта история слишком похожа на другую, с наскоро состряпанным покушением на Кадырова в 2007-м».
Арестованные вместе с Сенцовым Геннадий Афанасьев, Александр Кольченко, Алексей Чирний ведут себя по-разному. Афанасьев (правозащитники считают, что под давлением) подписал признательные показания. Остальные, включая Олега, вину полностью отрицают.

«Больше всего возмутила пресс-служба ФСБ, опубликовавшая пресс-релиз, что задержаны активисты “Правого сектора”. При этом суда не было. Активистами “Правого сектора” их объявили без вынесения приговора», — говорит Наташа.

Из этой же информационной справки ФСБ следует, что против них выдвигаются следующие обвинения: поджог офиса «Единой России», совершение диверсионно-террористических актов в городах Симферополь, Ялта и Севастополь, уничтожение железнодорожных мостов, линий электропередач. «В Ялте нет железной дороги», — подытоживает Наташа.

Адвокат Дмитрий Динзе выступает по скайпу. Рассказывает, что Олег не теряет присутствия духа. Благодарит за поддержку и просит не забывать. Считает, что правоохранительные органы разберутся и признают ошибку.

«Оснований для изменения меры пресечения и прекращения уголовного преследования Сенцова и Кольченко в настоящее время не усматривается» — так Генпрокуратура в лице замгенпрокурора Виктора Гриня отвечает на запрос Совета по правам человека при президенте на следующий день после показа в «Мемориале».

«Гамер» — история о преодолении: камерная драма одиночки в болоте, решившего изменить жизнь.

Признаки «заболоченности» — бумажные обои на стенах жуткой советской малогабаритной квартиры, гречка с котлетой и кетчупом на ужин, ярко-красные туфли подруг и их же острые шпильки, режуще-колющие весенний лед. Провинциальная повседневность, от которой герой сбегает в глубины монитора: оттуда ему навстречу несутся волшебные чудовища, побеждать которых легче, чем ощущение «котлетки с гречкой» в глазах одноклассниц.

Скромный фильм увенчан любопытным финалом. Под духоподъемный гимн в исполнении «Песняров» герой вытягивается в струнку вдоль настенного ковра с приколотым к нему советским вымпелом. Песня, кстати, из советского мультфильма, и пела ее лягушка. Вырваться из трясины под названием «СССР» не удалось большинству — российскому и даже украинскому, а особенно крымскому, со слезами на глазах отгулявшему в этом году Первомай.

Происходящее с самим Сенцовым сродни советской реальности ранних лет, о чем говорил в этот вечер в «Мемориале» Павел Бардин: когда кинорежиссеров в 37-м сажали за покушение на Сталина.

Присматриваюсь к исписанным русским матом стенам домов крымского города N. Мысленно следую за героем в трамвай, пытаясь угадать место действия фильма. В титрах значится Симферополь. Написанному, как известно, не всегда можно верить.

В Симферополе нет трамвая.

В Ялте нет железной дороги.

Инна Денисова
Источник: Сolta.ru

admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
24 Июн

Грустное кино. Как борцы за единую Украину стали российскими террористами

Что такое сделал ФСБ украинский кинорежиссёр и активист Майдана Олег Сенцов, что теперь его обвиняют в организации террористической группы в Крыму. Ему грозит 20 лет тюрьмы. Историю Олега Сенцова Марии Макеевой рассказывают: журналист «Украинской правды» Екатерина Сергацкова, адвокат Дмитрий Динзе, Владимир Тихий, глава гильдии режиссёров Национального союза кинематографистов Украины, обозреватель The New Times Зоя Светова.
Мария Макеева: Все-таки признавался ли ваш подзащитный Олег Сенцов в подготовке терактов или все-таки нет?

Дмитрий Динзе, адвокат Олега Сенцова: Я не могу разглашать данные предварительного следствия, потому что нахожусь под подпиской. Могу только одно сказать: эта информация не соответствует действительности. Две недели назад я к нему пришел в СИЗО, я начал настаивать на том, чтобы он мне рассказал, что с ним происходило. В итоге он мне рассказал, что к нему применяли пытки. Пытали его следующим образом – его били по спине, потом с него сняли штаны, трусы, кинули его на пол лицом вниз, взяли палку, были по ягодицам и угрожали сексуальным насилием, что они его изнасилуют этой палкой. После этого один из оперативных сотрудников ФСБ, который находился в СБУ в Крыму в рамках трехчасового допроса, сидел рядом с ним и бил его ногой по голове периодически, когда ему не нравились ответы Сенцова.

Макеева: Это где происходило конкретно?

Динзе: Это в городе Симферополь в Крыму.

Макеева: В отделении милиции это было? куда его доставили?

Динзе: Это нынешнее здание ФСБ по городу Симферополь, насколько я понимаю. Если по-старому говорить, когда Крым еще принадлежал Украине, это СБУ. В настоящее время настроение у него нормальное, достаточно боевое. Он вообще отрицает все факты, с которыми его пытаются связать. К нему идет повышенное внимание, к нему приходили уже сотрудники Генеральной прокуратуры дважды, к нему приходили члены ОНК еще раз, беседовали. И самое интересное, что по поводу пыток к нему никто не приходил, со Следственного комитета полное молчание и идиллия. Ведомство Следственного комитета полностью молчит, промежуточных ответов по поводу заявления о совершения преступления они мне давали, каких-либо комментарий у меня по этому поводу тоже нет.

По поводу его гражданства вообще получается целый анекдот, связанный с российским законодательством. В связи с аннексией Крыма в марте этого года был принят федеральный конституционный закон о переходных положениях, что все граждане, которые проживали на момент аннексии Крыма на территории Крыма и Севастополя, являются гражданами РФ. Там так и написано. Но самый большой прикол состоит в другом, в этих же переходных положениях все граждане, которых признали в рамках аннексии Крыма и в городе Севастополе гражданами РФ, бывших граждан Украины, их обязали до 17 июня 2014 года получить паспорта граждан РФ.

Дело в том, что мой подзащитный заявление на гражданство не писал, считает себя гражданином Украины, паспорта до 17 июня 2014 года он не получил, соответственно, чисто юридически подтверждением гражданства является паспорт в соответствии с законом о гражданстве РФ. У моего подзащитного в анкетных данных следователь записывает «Гражданин РФ с паспортом Украины». С таким идиотизмом я пока не сталкивался.

Макеева: На каком этапе сейчас следствие? Насколько это может затянуться, каков ваш прогноз, недели, месяцы?

Динзе: Нам сказали, что мы только в начале пути, а в начале пути, я так предполагаю, что это где-то на полгода, а, может, даже и на год.

***

Мария Макеева: Скажите, вы с Олегом Сенцовым знакомы, с ним, с его творчеством?

Владимир Тихий, глава гильдии режиссеров Национального союза кинематографистов Украины: Да, мы познакомились порядка пяти лет тому. Это было на Одесском кинофестивале, он тогда снял свой первый фильм полнометражный и принес показывать кому-то. Он меня нашел, я тогда возился со своим проектом большим, там много коротких метров, посвященных социальной тематике. Я увидел тогда родственную душу.

Макеева: Он известный вообще человек в Украине, в Киеве?

Тихий: Благодаря последним событиям он стал очень известным человеком. До этого он был известен в киношных кругах, потому что то кино, которое он делает, это кино не развлекательного толка, оно пытается ответить на вопросы социальной проблематики, которые существуют в Украине, в принципе, они схожи и в России. По поводу провинциальных городов, что там, как там, как там живут люди, что их волнует, и в то же время он затрагивает ряд философских вопросов. Его кино известно благодаря тому, что оно популярно на топовых фестивалях западных и там получает призы.

Макеева: Фильм «Гамер», по-моему, все-таки 2011 года, стало быть, это три года назад. Завтра его будут показывать в московском центре «Мемориал». Кинематографисты украинские сразу в один момент его приняли, он стал сразу своим?

Тихий: Я бы не сказал, что он сразу стал своим. Дело в том, что кино он это снял раньше, он снял его, пользуясь тем, что у него было под руками: фотоаппарат, друзья. На тот момент, когда был фильм готов и был показан первый раз, он в принципе был в формате неидеального рабочего звука. Несмотря на это, он получил ряд призов, и в этом состоялась возможность, потому что Сенцов получил часть финансирования и закончил фильм в том варианте, в котором он хотел его закончить. И фильм вышел в 2011 году благодаря этому.

Макеева: Владимир, насколько сейчас общественность киевская и шире, чем киевская, обеспокоена этой историей? Я понимаю, что сейчас есть очень много поводов для беспокойства, тем не менее. Насколько это продолжает быть актуальным событием, насколько следят за судьбой Олега?

Тихий: Это событие по-прежнему тревожит всех. На данный момент мы пытаемся все вместе помочь в этой ситуации, у него дети, двое детей, которых содержит сестра. Это довольно непростая история. Сейчас у нас идея, и она может быть воплощена, выпустить фильм «Гамер», у него есть неплохие рассказы, сборник этих рассказов, устроить такой боксик, который продавать, и средства, вырученные от этого, перечислять в помощь детям Олега. Если это будет очень много денег, то будем помогать с юридической поддержкой.

Макеева: А дети в Крыму остались?

Тихий: В Крыму с сестрой.

Макеева: Что известно о политических убеждениях Олега Сенцова? ФСБ говорит: «Правый сектор», «Правый сектор» говорит: «Нет, не «Правый сектор».

Тихий: Он проукраинских настроений молодой человек, его волновало не то, что Украина должна быть украинской, Украина должна быть честной, Украина должна быть справедливой, не должно быть коррупции. Эти мировоззренческие вещи послужили причиной того, что он работал над своим вторым фильмом, он отложил эту работу и ушел в активную общественную деятельность, помогал на Майдане, потом помогал в Крыму людям, которые оказались отсечены от каких-то возможностей, попали в плен. У нас была такая история, у нас двое ребят попали в плен в Крыму, их выкрали. Сенцов активно помогал их найти, а потом выкупить.

Макеева: Обвинения, которые ему предъявляют, вы допускаете такую возможность?

Тихий: Это абсурд. Мне кажется, судьба сыграла злую шутку с этими ФСБшниками или бывшие СБУшники, которые пытаются просто выслужиться, они просто взяли человека, который им показался подходящим для этого всего, интеллигентишка, сейчас мы на него надавим – и он признается во всем, что мы хотим. На самом деле это абсолютно не лепится к нему, это не его методы. Поверьте мне, если бы он был такого рода человеком, он не снял бы этих фильмов, нужна скрупулезность, должна быть терпеливость и уравновешенность человеческая, чтобы одному снять полнометражный фильм, поверьте мне, и чтобы этот фильм выглядел достойно. И не просто достойно, чтобы он вызвал восхищение людей в Голландии, во Франции.

Макеева: Тем не менее, в этот сложный период он занимался, в общем, очень опасными вещами, потому что вести переговоры об освобождении заложников – это действительно очень опасно, с очень разными людьми надо общаться, если здесь вообще применимо слово «общаться». Могло так получится, что за месяцы что-то изменилось либо он встретил каких-то противников, которые таким образом подставили его? Вы не допускаете такой возможности, если он действительно делал то, что вы говорите?

Тихий: Он умный человек, его подставить в таком формате невозможно. Если бы ему инкриминировали махинации финансовые, еще что-нибудь такого тонкого уровня, это еще как-то. Мне кажется, что это не подстава, это грубая подтасовка. Дело в том, что до сих пор не нашли возможности убедить его признать эту вину, причем на него воздействуют всякими способами. Он очень твердых убеждений человек, его сломать практически невозможно. То, что вы говорите, что он находил в себе не то, чтобы смелость, он действительно этим занимался, он помогал им, причем со своей инициативой, он боролся. Он боролся законными методами с тем, что происходило в Крыму: с нарушением прав человека, с нарушением прав личности.

***

Мария Макеева: Вы писали, что встреча с Сенцовым и с другими подозреваемыми по этому делу поразила вас, а у вас большой опыт и встреч с такими людьми, вы много таких историй слышал, наблюдали такие истории. Что вас поразило именно в этой истории?

Зоя Светова, журналист издания The New Times: Во-первых, меня больше всего поразило, что когда я, как член общественно-наблюдательной комиссии, пришла в «Лефортово» вместе со своими двумя коллегами, то сразу же заместитель начальника СИЗО позвонил следователю. А дело в том, что это СИЗО «Лефортово» раньше было СИЗО ФСБ, КГБ, а теперь оно принадлежит Минюсту, но следственное управление ФСБ находится в том же самом здании, там дверь рядом с кабинетом начальника очень близко. Он буквально через 5 минут прибежал и говорит: «Вы хотите посетить Сенцова, посетить его подельников, и вы должны дать подписку о неразглашении тайны предварительного следствия». Мы были ужасно потрясены этим, потому что мы больше пяти лети туда ходим, встречались и с чеченскими террористами, и с дагестанскими, и с Тихоновым, по всяким таким острым делам. Поэтому мы говорим: «А почему?», они ничего не объясняют, мы говорим: «Ну у нас же есть закон о членах ОНК, что мы не говорим о следствии, мы не разглашаем», и мы отказались.

Макеева: Вас пустили после этого?

Светова: Да, конечно. Но нам сказали, что если мы нарушим тайну предварительного следствия, то полагается уголовная ответственность, там 3 месяца даже СИЗО или какой-то штраф, или обязательные работы. Я даже так пошутила, я говорю заместителю начальника: «Так я у вас посижу здесь тогда в «Лефортово», он говорит: «Нет, по такому делу вы не у нас будете сидеть, а в другом месте». Мы так посмеялись.

Макеева: Так мило, да, светские беседы.

Светова: Потому что для меня это совершенно бред. Понимаете, в чем там проблема? Потом я поняла, в чем там проблема. Они считают тайну предварительного следствия с момента задержания, и как раз мы спрашивали Сенцова в первый раз, мы к нему пришли в камеру и мы спрашивали его, оказывались ли на него меры физического воздействия, когда его задерживали, он сказал: «Нет». Но потом он своему адвокату рассказал, что, оказывается, его пытали и всячески угрожали. Он нас еще не знал, он нам не доверял, потому что в Украине нет таких общественно-наблюдательных комиссий, да и вообще он впервые столкнулся с этой ситуацией. Он нам рассказал много интересных вещей, нас не прерывали, когда мы спрашивали о том, где он содержался в Крыму.

Макеева: И где он содержался? Это можно рассказать?

Светова: Да, конечно. Я вообще считаю, что все, что там было, все можно рассказать. Он рассказал, как он содержался в СИЗО в Симферополе. Он рассказал, что начальник СИЗО ему сказал: «Я делаю все для того, чтобы тебя там не убили», и поместил его в камеру к милиционерам. Это камера, где сидят сотрудники, потому что там больше безопасности. Он рассказал: «Там сидели люди других убеждений, которые поддерживали аннексию Крыма. Мы с ними нормально разговаривали». Вообще это тюрьма черная, там правят уголовники, как нам потом рассказывали другие его поддельники – и Геннадий Афанасьев, и Чирний. Они сказали, что там у уголовников ключи от камер. Вот такая тюрьма, потому что на Украине не занимались совершенно крымскими тюрьмами. Сенцов сказал, что все у него нормально, но потом он так посмотрел на меня и говорит: «Ну вы же сами все понимаете». Но главное, что он сказал, что меня поразило, он сказал: «Я уверен, что моя страна, за единство которой, за свободу которой я боролся, она меня не оставит, она меня будет меня поддерживать». Мне кажется, это очень важная вещь.

А второй раз, когда мы к нему пришли, это было 10 дней назад, это было после того, как его адвокат заявил, что его избивали, пытали. Он хотел об этом сказать, но нам не давали говорить, практически затыкали рот. Он сказал: «Я не виноват. Я не виновен. Мне грозит 20 лет», я говорю: «Ну как же 20 лет, там же типа приготовления? Не было же никого теракта». Он говорит: «Нет, у меня организация террористического сообщества».

Но я не сказала, что после первого раза, когда мы его посещали, когда нам угрожали, что мы не должны разглашать тайну предварительного следствия, я уже пришла в редакцию, думаю, как я сейчас буду писать статью, что я там разглашу, не разглашу, и вдруг на следующий день само управление ФСБ разглашает тайну предварительного следствия, рассказывает, в чем этих людей обвиняют, показывают кадры, где его подельники…

Макеева: Показывают Афанасьева «Первый канал».

Светова: Это было в пятницу, а мы пришли в четверг. Понимаете, они предварили, чтобы мы ничего не рассказали, как мы с ними общались, потому что один из них признался, сказал, что он дал признательные показания, Геннадий Афанасьев. Он был в ужасном состоянии, он нам в камере СИЗО сказал: «А мне не нужен адвокат, я во всем признался». И моя коллега, очень опытная правозащитница Людмила Альперн, сказала: «Что с ним такое? Он в ужасном состоянии». Я потом смотрела в интернете, я искала в «ВКонтакте» его страничку и нашла – там такой веселый, молодой парень, у него такой чуб украинский. Как я посмотрела, он такой украинский националист, но в хорошем смысле, он никакой не «Правый сектор», он читает какие-то стихи украинского поэта. Он за единство Украины, не хотел, чтобы Крым был русским, просто парень такой. И вдруг он в этой камере в СИЗО «Лефортово» сидит обритый налысо, с таким видом, она говорит: «У него суицидные… он что-то такое совершил, о чем он очень переживает».

Макеева: Что мы имеем в сухом остатке? ФСБ относится к этому крайне серьезно.

Светова: Очень серьезно, никогда раньше такого не было.

Макеева: Вот, даже вы не припомните такого случая. Ему грозит 20 лет при том, что теракта не было.

Светова: Насколько я понимаю, организация террористического сообщества.

Макеева: Подразумевает до 20 лет статья, вы имеете в виду?

Светова: Да. Что они думают, они же считают терактом поджоги какого-то штаба «Единой России» в Симферополе.

Макеева: Да, рассматривали бутылками с зажигательной смесью. Это они рассматривали, как свершившийся теракт, и еще приготовление к другим террористическим действиям. Слава Богу, ни погибших, ничего, даже если допустить, что все это случилось. А вы, насколько я понимаю, верите в невиновность?

Светова: Я абсолютно уверена, что он невиновен, я думаю, что и те ребята тоже невиновны. Почему я так уверена, просто у нас на памяти есть похожие дела. Вот этот полковник Савицкий, который брал с нас подписку о неразглашении и который ведет это дело – Михаил Савицкий, полковник ФСБ, он ведет это дело. Он вел дело о покушении на Рамзана Кадырова, это было несколько лет назад, дело о 9 мая, что якобы было покушение.

Забрали чеченских мальчиков-мажоров, которые живут в Москве, их обвинили, что они хотели покуситься на Кадырова. И там очень интересная история, там был суд присяжных, одного вообще оправдали, а трех осудили на маленькие сроки, я думаю, ничего доказать они толком не смогли. Никакой Кадыров не пострадал, никакого покушения не было, это все было такого же плана – сфабрикованное дело.

Макеева: А цель этого, какая может быть? Если это сфабрикованное дело, чтобы что?

Светова: Чтобы показать, что они работают, что ФСБшники раскрыли теракт, что такие-сякие, такие плохие. Они же говорят, что это люди из «Правого сектора», что они хотели взрыв устроить там. Когда была передача на «Эхо Москвы» тоже о Сенцове, по-моему, Тимур Олевский, который был в это время на Украине, рассказывал о том, что он слышал о том, что ФСБшники говорили: «Сейчас мы быстренько найдем каких-то террористов». Понимаете, всегда же нужно этим людям какие-то преступления раскрывать. А почему бы не раскрыть, если они уже привыкли к таким делам?

За ним следили, конечно, потому что он же, насколько я понимаю, людей вызволял из плена, он вывозил украинских военных, которые были в Крыму, которые хотели уехать в Киев, которые не подчинились российскому командованию, он помогал им выезжать. За ним следили, может быть, в каких-то разговорах он говорил, что он недоволен присоединением Крыма, может быть, что-то резкое сказал.

Помните, было громкое дело чеченской девушки Зары Муртазалиевой, которую обвинили, что она якобы хотела взорвать «Охотный ряд», но у нее в мыслях даже не было. Просто она вела разговоры, что ей не нравятся российские военные в Чечне. Ее потом сдали две подружки, сказали, что она якобы предлагала им совершить теракт. Мне кажется, это такого же плана история.

Макеева: Что касается политиков, которые, как вы пишете, должны, вероятно, принять участие в судьбе Олега Сенцова. Честно говоря, когда в письменном виде видела, что украинский МИД направил ноту, это звучало как-то мощнее. Когда услышала комментарий телефонный, у меня не сложилось впечатления, что политики планируют за Сенцова бороться, хотя ходили разные слухи, что его чуть ли не на журналистов LifeNews обменяют. Такой поворот сюжета возможен, как вы думаете?

Светова: Я не понимаю, какой они должны найти выход, чтобы его отпустили, если дело уже возбуждено, им уже предъявлено обвинение. Что они скажут, что они ошиблись? У нас, как известно, органы не ошибаются, должно быть очень мощное внимание к этому делу. Я даже писала такую колонку «Вопрос для Петра Порошенко», сейчас ему не до этого, сейчас ему не до Сенцова. Мне кажется, что общественное мнение на Украине должно за него бороться, это должно решаться на уровне глав государства. Этот консул сейчас бьется у дверей СИЗО «Лефортово», а ему говорят: «Он никакой не украинский гражданин, он – гражданин России».

Макеева: С украинским паспортом. Это удивительно, что адвокат Динзе рассказал.

Светова: Сенцов улыбается, он смеется, говорит: «Я украинец. Вообще по национальности я русский, но я – украинский гражданин. Я не признаю аннексию Крыма, поэтому как же я могу быть российским гражданином?». Адвокаты украинские вроде бы подали в Европейский суд по правам человека, чтобы как-то разрешить эту ситуацию, может быть, они и применят срочное правило, потому что это нужно немедленно решить. Потому что если он украинский гражданин, то консул может приходить. Ну придет консул, и что дальше? А что ФСБ скажет, что они ошиблись, что не было никакого приготовления к теракту?

Здесь ситуация безумная, но мне почему-то кажется, я не верю, что этот человек пойдет на долгие годы в лагерь. Я не верю в это. Мне кажется, что что-то должно произойти. Мы знаем, что закон, что дышло, может быть, придумают какой-то юридический выход из ситуации, потому что это просто позор, мне кажется, позор на весь мир. Сенцов ужасно обрадовался, когда я ему сказала, что в его защиту написали знаменитые кинорежиссеры. Я говорю: «Анджей Вайда», он на Вайду как-то не среагировал. Я говорю: «Альмодовар за вас заступился», – «Да, Альмодовар!». Ему было ужасно приятно, что такие люди за него заступаются и не верят, что он может быть террористом.

Источник: До///дь

admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
23 Июн

Есть такой парень Олег Сенцов…

Захотелось мне тут поразмышлять о национализме, патриотизме и прочих измах.

Вот есть такой парень Олег Сенцов, до недавнего времени кино снимал. Сейчас сидит в тюрьме, у нас в Москве в Лефортово. Обвиняют его в терроризме, ну там, организация терактов, создание террористического сообщества, хранение оружия, участие в Правом секторе и еще черти что.

По странному стечению обстоятельств, Олег – русский парень, этнически, по крайней мере. До такой степени русский, что прожил все свои 36 лет в Украине, а украинского языка так и не выучил. Т.е. читать-то он на нем может и даже речь понимает, а вот сам говорить на украинском не способен.

При этом все мы знаем, что хохлы, куда ни плюнь – фашисты, бендеровцы и вообще мракобесы русофобские. Остается непонятным, почему сейчас эти самые мракобесы так рвут ж*пу за русского парня Олега? Митинги там устраивают, деньги собирают и прочее и прочее.

А Львов, тот, который рассадник бендеровщины, устраивает показы фильма Олега, русскоязычного фильма русскоговорящего парня, собирают деньги для оплаты юридических расходов, то бишь платят российским адвокатам.

Тут, наверное, стоит сказать, что неспроста за Олега, наверное, заступаются. Он же этот, майданутый. По большей части гуманитарной помощью там занимался. Ну, кому водички подаст, кому хлебушка, кому бинтов. Но в принципе-то какая разница, все равно в наших глазах он убийца с коктейлем Молотова, они там эти майдауны все такие.

Вроде страсти в стольном граде Киеве улеглись, Олег вернулся в родной Крым. А тут вот те раз, наши идут русских от бендеровцев спасать. Только русский парень Олег почему-то не захотел спасаться. Вместо этого ринулся спасать украинских военных, которые отказались склонить голову в присяге государю нашему. Опять же водичку, хлебушек им возил. Бензином помогал, чтобы те смогли выбрать с территории полуострова. В общем, помогал как мог.

Где-то в середине апреля наши в Крыму создают антитеррористическую организацию. Ну, ясен пень, раз есть такая организация, то должны быть и террористы. Вон Сенцов, например. Ну, и не долго думая, в ночь с 10 на 11 мая Олежу забирают из собственной квартиры и отправляют в симферопольскую темницу.

Связи с ним нет, в чем обвиняют, непонятно, не говорят даже, жив он или нет. Но долго-то молчать все равно же нельзя. Пришлось как-то объяснить, пошто его в темнице держат, а то уж шибко на похищение похоже. Объяснили, что Олег у нас из Правого сектора, организовывал теракты, поджег офисы Единой России и Русской общины Крыма. В общем, развлекался, как мог, а то Симферополь – город маленький, скучно там режиссеру с мировым именем.

Выяснилось, что все запланированные теракты сорвались. Не было их, наши спец.службы постарались предотвратить, честь им и хвала. Теракты планировались то ли первого и второго мая, а еще то ли 8-го то ли 9-го. В общем, в планах было снести к чертовой матери памятник Ленину и Вечный огонь. Оба, кстати, живее всех живых, стоят на прежнем месте. Но это неважно. Так вот, организовывал все эти несостоявшиеся теракты неудачник Сенцов. И что самое интересное, вот прям с первого мая у него один неудавшийся теракт за другим, тут бы организатору-то задуматься и свалить куда от греха подальше. А Сенцов дома сидит, чай пьет, с детьми играет, даже не помышляет бежать куда-то. Видимо, у террористов так принято.

А взяли Олежу, потому что на него, как на организатора, показали боевики Правого сектора. Некто Афанасьев и Чирний. Глядя на этих боевиков, хочется их обнять и плакать. Ох, не тот нынче боевик пошел. Хочется даже эксперимент поставить и выдать им баллончики с краской, дабы посмотреть, с этим-то хоть справятся? Эти боевики сейчас тоже в Лефортово.

Есть в Лефортово и еще один интересный персонаж. Тоже боевик Правого сектора Саша Кольченко по кличке Тундра. Вот уж, действительно, пути господни неисповедимы. До ареста этот самый Тундра был замечен в рядах антифа, боролся с этим самым Правым сектором, они его даже порвать грозились. Но как только арестовали, так Тундра сразу боевиком Правого сектора стал. Логика!? Не, не слышал.

А тут же еще улики подоспели. Вон показывали по телевизору. Там где-то в недрах природы крымской показали канистру с чем-то и пакетики с чем-то непонятным. Говорят, оружие это у Сенцова дома нашли. Ну, не знаю. До сих пор я себе оружие как-то по-другому представляла. Да и Сенцов этот леший что ли? В лесу живет, получается.

Тут еще стоит упомянуть, что сейчас адвокаты требуют возбудить уголовное дело по факту пыток в этой самой симферопольской темнице. Но Сенцов, конечно же, наврал. Просто адвокаты у Сенцова тупенькие, почти две недели никак не могли к нему пробиться, все лбы порасшибали, прежде, чем встретились. Олежу все это время просто этапировали из Крыма в Москву. Да, почти две недели. Я уж думала, пешком парня ведут. Ан нет, Олег сказал, что на самолете его везли, причем гражданском. Ну, тут-то сразу все понятно. Это ж пока из СИЗО в аэропорт доедешь, регистрация там, то-се, а тут и пробки московские, куда ж без них.

А в это время хохлы треклятые президента себе выбрали. Наши пошумели-пошумели на эту тему, да и спохватилися, как же так, у нас тут террористы из Правого сектора, а мы ни гу-гу. Официальные СМИ подключились и ну давай правду-матку резать.

Вот ведь какое дело тут. Я и сама пять лет назад работала в криминальной программе. И тогда, если бы я назвала кого-то вором, убийцей, террористом или еще как до того, как суд признает человека виновным, меня бы уволили нах*р. Ибо презумпция невиновности – это святое. Но это было 5 лет назад. Сейчас-то у нас все по-другому, сейчас уже можно, хотя до суда еще как до луны пешком. Но в любимчиках у меня теперь ходит даже не Первый канал или Лайф Ньюз. Нет, пальму первенства я отдаю Бизнес ФМ. Эти решили копнуть поглубже и нарыли, что Сенцов не только террорист Правого сектора, он еще и порнуху снимал. Это им источник в Симферополе сообщил. Эх, а Сокуров, Альмадовар и многие другие киношники по всему свету, которые горой встали за Олега, и не подозревают, что защищают всего лишь порно-режиссеришку. Эти же СМИ приписали Олегу съемку антироссийского фильма «Счастье мое». В принципе, какая разница, Лозница, Сенцов, все они негодяи-русофобы.

Наши спец.службы тем временем сообщают, что в Крыму еще не всех террористов-боевиков переловили, но обязательно всех искоренят. А следом призывают отдыхать дома, в Крыму. Уж определились бы, у нас Крым кишит боевиками или там рай для туристов. Ибо у меня одно с другим почему-то не вяжется.

Вы скажете, что это все лишь эмоции? Да, так и есть, даже не скрываю. Спросите про факты? А вот хрен вам, ибо тем, кто способен апеллировать фактами, заткнули рты подпиской о неразглашении.
И все это было бы даже смешно, если бы не было так грустно. Ибо Олегу светит лет 20, а то и пожизненно. Он просил передать ему бумагу и ручки. Пишет что-то парень. Что ж, новые времена, новые солженицыны.

Впрочем, это все совершенно не важно. Главное, что нам надо бороться с терроризмом, Крымнаш, мы не Гейропа, у России особый путь, а хохлы – фашисты.

***

В среду, 25 июня, в Международном Мемориале в Москве (Каретный ряд, 5/10) состоится благотворительный показ фильма Олега “Гамер“. Начало — в 19 часов.

После фильма по скайпу скажут несколько слов адвокат Дмитрий Динзе и Ольга Журженко – продюсер фильма.

Лично будут присутствовать:
Павел Бардин – кинорежиссер;
Зоя Светова – правозащитник;
Александр Мнацаканян – правозащитник.

Вход свободный, но деньги лучше захватить – будет организован сбор средств на адвокатские услуги Олега и помощь семье.

Средства можно также перевести на счет: http://www.colta.ru/news/3275

Наталья Каплан, сестра задержанного украинского кинорежиссера Олега Сенцова
Источник: “Эхо Москвы”