07 Фев

Россия повторно отказалась передать Украине Сенцова и Кольченко

Россия вновь отказала Украине в передаче режиссера Олега Сенцова и антифашиста Александра Кольченко. Фотографию ответа российского МИДа в фейсбуке опубликовал замглавы Минюста Украины Сергей Петухов.

Минюст России, как и в октябре 2016, обосновал отказ в передаче Украине осужденных тем, что им ранее присвоили российское гражданство, а между Россией и Украиной нет договоров, регулирующих вопросы двойного гражданства.

В августе 2015 года Северо-Кавказский окружной военный суд Ростова-на-Дону приговорил Сенцова и Кольченко к 20 и 10 годам лишения свободы соответственно. Их обвинили в подготовке терактов в Крыму. Вину осужденные не признали.

«Мемориал» признает Сенцова и Кольченко политическими заключенными.
Президент России Владимир Путин назвал просьбу общественных и культурных деятелей о передаче Сенцова Украине «чувствительным вопросом» и пообещал «иметь это в виду». По словам президента, для освобождения режиссера нужно, чтобы «созрели условия».Минюст России, как и в октябре 2016, обосновал отказ в передаче Украине осужденных тем, что им ранее присвоили российское гражданство, а между Россией и Украиной нет договоров, регулирующих вопросы двойного гражданства.

В августе 2015 года Северо-Кавказский окружной военный суд Ростова-на-Дону приговорил Сенцова и Кольченко к 20 и 10 годам лишения свободы соответственно. Их обвинили в подготовке терактов в Крыму. Вину осужденные не признали.

«Мемориал» признает Сенцова и Кольченко политическими заключенными.
Президент России Владимир Путин назвал просьбу общественных и культурных деятелей о передаче Сенцова Украине «чувствительным вопросом» и пообещал «иметь это в виду». По словам президента, для освобождения режиссера нужно, чтобы «созрели условия».

03 Фев

Олег постепенно адаптируется к морозу минус 60 – Наталья Каплан

Украинский режиссер Олег Сенцов живет в бараке колонии строгого режима, к нему доходит лишь каждое десятое письмо с воли  и пока не готов никого видеть.  Об этом рассказала сестра политзаключенного Наталья Каплан. 

Какая камера у Олега, и в каких условиях он находится, – все это секретная информация. Об этом нельзя говорить ни Олегу, ни кому-либо еще. Я знаю только то, что он живет в бараке в колонии строгого режима. А также то, что закон запрещает содержать в одной камере судимых ранее и тех, кто там впервые.

Принудительных работ в этой колонии нет. Олег там не работает. Даже для тех заключенных, которые хотели бы поработать, чтобы не тосковать, – не всегда найдется работа.

К сожалению, там нет правозащитников, которые бы следили за пребыванием Олега в колонии. Но, думаю, что ему это ничем не угрожает. Поскольку эта колония не считается [проблемной с точки зрения нарушения прав заключенных]. Там достаточно нормально и терпимо.

Из-за границы письма вообще не доходят. И не только в случае с Олегом, но и в остальных случаях тоже. Это один из методов давления на политзаключенных в России.  Иногда мы звоним друг другу. Раз в три месяца допускаются посылки со сладостями и фруктами. Доходят.

Олег пока не готов никого видеть. Говорит – это эмоционально трудно. Он сам отказался от встречи с родственниками. Если в будущем у него возникнет такое желание, то поедет к нему, конечно, мама.

Он очень много читает. Ему понравился, например, роман “Щегол” Донна Тартт. Также он читает Андрея Платонова. Мы часто пересылаем ему новые книги. Какие-то книги он берет в тюремной библиотеке.

Будучи в заключении, Олег написал четыре сценария. Их содержание он держит в секрете. Знаю только, что один из них – это, по словам Олега, детское кино для взрослых. В нем рассказывается история юноши. До освобождения он не хочет пересылать эти сценарии. Говорит, что они выйдут на свободу вместе с ним.

В Якутии уже в августе выпал снег. А зимой там доходит до -60. Олег постепенно адаптируется к морозам. Говорит, что не болеет.

Мы хотели подавать в суд, чтобы Олега перевели ближе к месту прописки. Но он сам отказался от этого. Потому что в Якутии условия более-менее терпимые. А то, как будет в другой колонии, расположенной южнее – неизвестно. Там может быть намного хуже. К тому же сам процесс переезда из одной колонии в другую – настоящий ад. Холодно, голодно и все просто ужасно.

В России мы все суды проиграли. И сейчас ждем только решения Европейского суда по правам человека. Они только приняли дело на рассмотрение. Но даже если мы его выиграем, то это существенно не изменит ситуацию. Они могут только сказать российским судьям, чтобы те пересмотрели дело. Честно говоря, я не верю в ЕСПЧ. Освобождение Олега Сенцова зависит только от переговоров между политиками.

Олег в курсе всего, что происходит вокруг его имени. Все акции поддержки, официальные заявления, коллективные письма, обращения зарубежных кинематографистов… Особенно его порадовал Джонни Депп, который выступил в его поддержку. Это очень важно для него.

Главное сейчас – не давать забывать про это дело. Держать проблему на плаву, напоминать о ней и давить на политиков. Писать письма, устраивать акции… И давить на политиков, потому что только они могут решить это дело. Возможно, удастся добиться от зарубежных политиков введения санкций против России, которые бы касались освобождения политзаключенных.

Опубликовано Fraza.ua 31 января 2017
31 Янв

ИНТЕРВЬЮ: “Я даже не представлял, что такие пытки бывают”, – режиссер фильма о Сенцове Аскольд Куров

Журналист, прощаясь в конце интервью с украинским кинорежиссером после премьеры его фильма, говорит: “Интересно, что вы ответите на мой вопрос через 20 лет”. Невинная фраза теперь звучит зловеще, потому что кинорежиссер приговорен к двадцати годам лагерей и отбывает срок в Сибири.

ROS_trailer_thubmnail

Фрагментом интервью с этим зловещим пророчеством начинается документальная лента “Процесс. Российское государство против Олега Сенцова”. Режиссер Аскольд Куров два года работал над фильмом о том, как после аннексии Крыма российские спецслужбы схватили, обвинили в терроризме и судили его коллегу Олега Сенцова. Название фильма напоминает о романе Кафки – Аскольд Куров уверен, что дело Сенцова полностью сфабриковано: нет никаких доказательство того, что Олег возглавлял террористическую организацию в Крыму.

Не признает вины и сам Сенцов. На суде, проходившем в Ростове, он говорил, что подвергался пыткам при задержании. О том, как сотрудники ФСБ выбивали признательные показания, рассказывал и главный свидетель обвинения Геннадий Афанасьев. Он признался, что оговорил Сенцова под пытками, однако суд это заявление проигнорировал. «Большое предательство начинается иногда с маленькой такой трусости… Когда тебе надевают мешок на голову, немножко бьют, и через полчаса ты уже готов отречься от всех своих убеждений, оговорить себя в чем угодно, оговорить других людей, только чтобы перестали бить. Я не знаю, чего могут стоить твои убеждения, если ты не готов за них пострадать или умереть…», говорил в последнем слове на ростовском процессе Олег Сенцов.

Звучат в фильме и знаменитые слова Олега Сенцова, прозвучавшие в зале суда: “Срок ​ 20 лет ​ мне не страшен. Я знаю, что эпоха правления кровавого карлика в вашей стране закончится раньше”.

11 февраля на Берлинском кинофестивале состоится мировая премьера “Процесса”. Специальный показ организован совместно с добивающейся освобождения Олега Сенцова Европейской киноакадемией, которой исполняется 30 лет.

Российское присутствие на Берлинале-2017 весьма скромное, да и “Процесс” хоть и снят российским режиссером, сделан в чешско-польско-эстонской копродукции: в сегодняшней Москве спонсировать фильм о сфабрикованном ФСБ политическом деле никто не отважился.

В последние дни, оставшиеся до открытия Берлинале, Аскольд Куров завершает работу над лентой. Посмотрев рабочую версию “Процесса”, я попросил режиссера рассказать о том, как он снимал этот фильм.

AE3F9016-1F54-474D-B2D7-C7D73A1D03BF_w610_r0_s

– Наверное, можно сказать, что “Процесс” – это история о злом роке, когда из-за стечения обстоятельств, фантазии провинциального следователя человека затягивает в мясорубку, и его оттуда уже ничто не может вытащить, ни протесты, ни международная кампания…

– Да, это машина абсурда, которая действует по совершенно непонятной обычному человеку логике. Она действительно как рок, который невозможно победить. Да, фильм в том числе и об этом.

– Трудно было снимать? Наблюдали за вами, мешали?

– Нет, ничего такого не было. Трудно было потом организовать и правильно сбалансировать в композицию, потому что хотелось рассказать сразу о многом – и об Олеге как о человеке и режиссере, и о его близких, и о самом этом деле и процессе, и о контексте, в котором все это происходит. Это было, наверное, самое сложное.

– Не только Олег – герой фильма, но и его родные: в первую очередь, его двоюродная сестра Наталья Каплан, которая возглавила борьбу за его освобождение. При этом родная сестра Галина фактически от Олега отреклась, потому что ее муж и сын – сотрудники ФСБ, сама она, что называется, “крымнашистка”, и муж давал показания против Сенцова. Тут такая семейная трагедия помимо всего прочего.

– Да, это очень похоже на трагедию времен сталинских репрессий. Я не знаю, “крымнашистка” ли она, но понимаю, что она в сложной ситуации, между двух огней. Но это правда, что она Олега никак не поддерживает и обвиняет в сложившейся ситуации. Наталья Каплан, двоюродная сестра Олега, взяла на себя все обязанности по организации и адвокатской помощи, и акций поддержки.

– Она бесстрашный человек, и это видно в фильме. Но такое впечатление, что ей почти никто не помогает.

куров

– Конечно, у нее есть друзья и знакомые, и друзья Олега, которые очень помогают, кинематографисты, которые поддерживают, Европейская киноакадемия. Есть люди, которые готовы оказать поддержку. Но все равно основная нагрузка в тот момент, конечно, легла на ее плечи.

– У Олега двое детей, сын страдает аутизмом, живут они с его матерью, судя по фильму, в довольно стесненных обстоятельствах, в Крыму. Я не знаю, преследуют ли их там, наверняка вокруг них такая зона отчуждения…

– Насколько я знаю, никаких проблем и преследований в Крыму у них нет, и вообще есть какое-то негласное правило у спецслужб – не трогать родственников и близких. Тем более что действительно муж и сын родной сестры Олега – сами сотрудники ФСБ. И на самом деле нет такого бедственного положения. Дети живут по большей части с родной сестрой Олега, с Галей. Притом что она самого Олега не поддерживает, но дети есть дети, поэтому она полностью взяла на себя заботу о них.

– Приговор был известен еще до начала процесса, уже на стадии следствия объявили Олегу, что будет 20 лет, но при этом на судебном процессе тщательно соблюдались формальности, вплоть до абсурда: спрашивают русскоязычных подсудимых, не нужен ли им русский переводчик, например. В сталинские времена тоже иногда нечто подобное бывало.

– Да, и на протяжении всего процесса, особенно в Ростове, они были предельно вежливы, корректны, соблюдали все протоколы, но при этом было полное ощущение, что это какой-то театр, судьи просто играют роли по заранее написанному сценарию, сам суд – это такие декорации. При всей абсурдности обвинения и при том, что не было представлено ни одного хоть сколько-нибудь серьезного доказательства вины Олега или Александра Кольченко, было ощущение, что это такой театр. Да, и в сталинские времена, видимо, это было важно. Я думал о том, что в какой-то момент вернулись судейские мантии в советские суды, видимо, для того чтобы подчеркнуть легитимность, преемственность с римским правом или еще с чем-то. Здесь это тоже очень важно, что формально похоже на правосудие.

– Вы весь процесс в Ростове снимали?

– Да, я полностью снимал процесс. Конечно, не было возможности снимать всё непосредственно в зале суда, но заседания транслировались на мониторы в коридор и большая часть материалов снята именно с этих мониторов.

04A12AF1-22D0-4005-8314-9A1D696D72DD_w610_r0_s

– Какие эпизоды судебного процесса показались вам самыми впечатляющими?

– Конечно, признание Афанасьева. Геннадий Афанасьев – один из двух основных свидетелей, который давал показания против Олега, вдруг в суде, когда все готовились, что он подтвердит показания, сделал заявления о том, что эти показания в ходе следствия были им даны по принуждению, под пытками, он от них отказывается. Тогда это было потрясение, было видно, как ему страшно, что он приготовился к самому худшему для него. Это действительно могло означать все что угодно, вплоть до физического устранения каким-то способом. Действительно он очень рисковал, и поэтому это волнение передалось всем тогда в зале. Конечно, это не имело последствий, никто не проводил расследование по поводу пыток. Но тем не менее, это был, наверное, самый сильный момент.

– Пыткам подвергались все задержанные, и Сенцов тоже. Всех жестоко избивали сразу после задержания в Крыму.

– Про избиения Олег заявил с самого начала, про то, что его избивали, про то, что его душили пластиковым пакетом. Но в Ростове мы услышали показания Афанасьева с описанием этих пыток – ему надевали на голову противогаз, сжимали, он начинал задыхаться, опрыскивали какой-то жидкостью, от которой начиналась рвота, этой рвотой прямо в противогазе захлебывался. Или пристегивали электрические провода и пускали электрический ток, в том числе через гениталии… Просто волосы на голове вставали дыбом. Я даже не представлял, что такие пытки бывают. Это действительно страшно. Я не знаю, кто бы мог это выдержать, кто бы не сломался, кто бы не оговорил под такими пытками себя или других.

– Какие еще были важные эпизоды на процессе?

– Это последнее слово Олега и вообще речи Олега. Видно было, что он к ним готовился, все продумывал, и это было, конечно, не столько обращение к суду, сколько к зрителям, к тем, кто хотел от первого лица услышать, что он об этом думает. Его призыв не бояться на многих произвел впечатление. В Ростове после его последнего слова через несколько дней я увидел девушку, активистку, которая пришла на суд в майке с цитатой из Сенцова “Зачем растить новое поколение рабов”. Действительно его речи разошлись на цитаты.

7B10C573-3655-46FF-AA0D-4AF4F51681CF_cx0_cy6_cw0_w987_r1_s_r1

– Он обаятельный человек – это видно в фильме, и человек бесстрашный: как он держится в клетке на процессе, никаких следов уныния…

– Действительно он человек очень смелый и сильный. Но все равно он прошел через многое, и через страх, этот страх виден в некоторых кадрах. Первые дни после задержания, оперативная съемка ФСБ, видно, что он это преодолевает. Конечно, были у него депрессии. В суде, по крайней мере, он не подавал виду и казался намного более свободным человеком, чем мы, которые находились по ту сторону этой клетки из стекла.

– В фильме вы пытаетесь разобраться в обстоятельствах дела. Планировались ли какие-то серьезные теракты, и кто их планировал? Потому что ФСБ заявляла, что собирались взорвать мосты, железнодорожные пути, как в 1937 году чуть ли не тоннель от Бомбея до Лондона прорыть. Что было на самом деле?

– Было два поджога (в первом случае – офис “Единой России”, во втором – Русская община Крыма), которые были сделаны разными людьми, но в обоих эпизодах участвовал Алексей Чирний, один из осужденных по этому делу. Вообще-то это не терроризм, в нормальном случае суд бы рассмотрел это как хулиганство.

– Никто не пострадал, и ущерба серьезного не было…

– Там копеечный ущерб, поскольку там охрана, эти поджоги были потушены буквально в течение пары минут. Алексей Чирний сказал, что этого недостаточно, нужно устраивать какие-то шумные акции, он стал планировать взрывы памятника Ленину на железнодорожном вокзале и мемориала Вечного огня в Симферополе. За этим он обратился к своему старому знакомому, студенту-химику местного университета Александру Пирогову с тем, чтобы он изготовил ему два взрывных устройства. Пирогов пошел сначала к Самообороне, его перенаправили в ФСБ. Он пришел в ФСБ, написал заявление, в котором рассказал об этой просьбе Чирния. ФСБ его проинструктировали, снабдили скрытой камерой с микрофоном, на следующую встречу с Чирнием он пошел со скрытой камерой, записал полностью их разговор, передал в ФСБ. ФСБ сами изготовили муляжи этих взрывных устройств, какие-то канистры, начиненные поваренной солью. Когда Чирний их забирал, его задержали. Нигде не было сказано ни в новостях, ни в пресс-релизе ФСБ о том, что это муляжи. ФСБ попыталась из этого сделать большое дело о террористической группе, хотя ни в этой оперативной съемке на скрытую камеру, ни где-либо ранее ни Сенцов, ни Кольченко, ни Афанасьев никак не упоминались, а напротив, Алексей Чирний заявлял, что это его собственный проект. Видимо, было недостаточно просто поймать не очень адекватного человека, а нужно было создать большое громкое дело о целой террористической группе, мало того, связанной еще с “Правым сектором”, руководство которого находится в Киеве, – это участники Майдана, чуть ли не правительство Украины. Решили назначать остальных участников и руководителя. Олег заявил в самом начале, что после пыток, после того, как он отказался признаться, что имеет хоть какое-то отношение к этим готовящимся взрывам, ему было сказано: тогда ты станешь руководителем этого сообщества и сядешь на 20 лет. Так и произошло. Никаких абсолютно доказательств его участия и причастности к этому нет.

– Есть одна важная деталь, что у него не нашли на обыске абсолютно ничего, а потом во второй раз вдруг обнаружили пистолет, завернутый в киногазету.

– Действительно при первом обыске, который проводился в присутствии Олега, не нашли ничего криминального. Они пытались изъять все, что попадалось под руку, в том числе диски с фильмом “Обыкновенный фашизм”, который якобы свидетельствует о принадлежности Олега к “Правому сектору”. Изъяли даже сценарий фильма “Носорог”, поскольку фильм про бандитов, там упоминается какое-то оружие, они увидели, что это может тоже как-то указывать на его причастность. Никаких вещественных доказательств не было. Второй раз, когда обыск проводился без Олега, нашли пистолет Макарова и гранату, завернутые в газету Cinemotion о киноиндустрии. Как Олег сказал на процессе: “Они могли бы завернуть в постер моего фильма, чтобы уже никаких сомнений не осталось в том, что это принадлежит мне”.

– Сейчас Сенцов в Сибири. Что известно об условиях содержания?

– Он находится в Якутске, видится только с адвокатом и с родственниками. Дмитрий Динзе был у него в конце прошлого года. Там, конечно, тяжелые климатические условия, очень холодно, доходит до минус 50. Но в целом никакого прессинга он не испытывает. Олег написал за это время уже пять сценариев для кинофильмов. Он не унывает, не отчаивается, продолжает работать, думать и надеяться. Мы тоже надеемся на то, что он скоро может выйти и продолжить.

– О съемках вашего фильма он знает? Слышал о том, что премьера будет на Берлинале?

– Да, он знает с самого начала о съемках фильма. Я у него через адвоката просил разрешения, чтобы встретиться с его родными, детьми. Он знает о возможном Берлинале, потому что когда к нему ездил адвокат, я ему сообщил, что мы ждем ответа, надеемся, что премьера состоится там. Возможно, он уже общался с Натальей Каплан в последние дни и знает о том, что премьера точно состоится в Берлине.

– Как вы думаете, почему его не отпускают? Когда Савченко меняли, были слухи, что готов уже обмен. Известно вам – что сорвалось?

– Нет, совершенно ничего не известно. Да, слухи постоянно возникают. Говорится каждый раз об очень скором освобождении, или обмене, или экстрадиции, но все заканчивается ничем. Действительно было странно после того, как обменяли Савченко, после того, как обменяли Геннадия Афанасьева, – слава богу, казалось, что вот уже скоро. Но, видимо, его и Кольченко просто держат для какого-то ценного обмена, может быть, не на российских пленных, а на какие-то послабления санкций или просто улучшение имиджа при удобном случае. В данный момент он, я думаю, является разменной монетой.

– Очевидно, что решение зависит от одного человека, и без санкции Путина ничего тут сделать будет невозможно.

– Да, поэтому Сокуров так и умоляет Путина, есть в фильме этот эпизод, просит поступить его по-христиански и по-русски, но он ему отвечает, что все решает суд, хотя это не так.

– И видно, как Путину не нравится этот разговор.

– Конечно, не нравится. Я думаю, что он достаточно часто слышит (из российских кинематографистов вряд ли кто-то, кроме Сокурова, отважится и просто имеет возможность задать такой вопрос), но наверняка где-то этот вопрос постоянно поднимается, и не первый раз.

– Последний вопрос, который мог бы быть первым: почему вы решили снимать этот фильм?

– Так получилось, что я с Олегом познакомился шесть лет назад – это был 2011 год, я тогда снимал свой первый фильм, и Олег снял фильм, он где-то в интернете увидел мой фильм, нашел меня в “Фейсбуке”, сам написал, мы так с ним познакомились, стали переписываться, а потом уже встретились первый и единственный раз в Москве, когда он приехал на премьеру “Гамера”. Дальше мы общались по переписке, второй раз увиделись, когда Олег был уже в суде. На первый суд я пошел как его знакомый, чтобы его поддержать, потом понял, что единственное, что могу я могу делать в этой ситуации, – снимать об этом кино.

Текст: Дмитрий Волчек

Опубликовано Радио Свобода 28 января 2017
30 Янв

ИНТЕРВЬЮ: “Сама идея взрыва памятника Ленину идиотская”, – режиссер фильма “Процесс” Аскольд Куров

Российский кинодокументалист Аскольд Куров – автор фильма об Олеге Сенцове “Процесс” («Испытание: Россия против Олега Сенцова»). В феврале “Процесс” покажут в рамках 67-го Берлинского кинофестиваля.

куров

С режиссером Аскольдом Куровым мы познакомились во время создания нашего совместного с Мастерской Марины Разбежкиной фильма «Зима, уходи!». Аскольд был одним из его 10 авторов. В его фильмах про юношу, которого в детстве сдали в детский дом («25 сентября»), картине о нынешних обитателях Музея-заповедника «Горки», о проблемах российских подростков, представителей ЛГБТ («Дети 404») — социальное и частное, личное никак не разделяются. Все взаимосвязано. Фильм «Процесс» — попытка приблизиться к человеку за пуленепробиваемым стеклом. Приблизиться к 37-летнему режиссеру, отцу двоих детей, назначенному виновным. Этапированного в Якутию для отбывания наказания. По приговору Сенцов должен выйти в 2034 году.

— Откуда знаешь Олега?

— Олег сам нашел меня, когда посмотрел мой фильм «25 сентября». Написал мне в Facebook, что ему понравилось. Представился: «Я тоже режиссер, заканчиваю первый игровой фильм «Гамер». Встретились, когда он приехал на свою премьеру. Потом общались в соцсети. «Гамер» мне понравился. Конечно, видно, что дебют. Работа местами неумелая, есть проблемы с формой. Но удивительно живое кино. Нигде нет фальши. Даже в том, как воссоздан компьютерный мир героев — ​есть своя достоверность. Известие, что его арестовали, огорошило. Пошел на одно из первых заседаний суда. Просто чтобы как-то поддержать.

Ты же тогда не был уверен в его невиновности.

— Честно говоря, трудно было поверить, что он террорист. Но, конечно, когда близко не знаешь человека… В каких обстоятельствах как он себя поведет. Мне важно было узнать, что произошло на самом деле. И все-таки мне трудно было допустить, что он виновен. Сама идея взрыва памятника Ленину идиотская и никак не соотносится с тем, что он пишет, что говорит, снимает.

Знаешь, о чем я думаю? О вашей внутренней связи, о сплетении судеб. Вот Сенцова обвиняют, что хотел подорвать памятник Ильичу. А тебя критиковали за то, что ты подрывал в «Ленинленде» светлую память о вожде. И вот сейчас ты делаешь фильм о Сенцове. Ты же думал про другую картину, о своем деде. А судьба тащит вас навстречу друг другу.

— Мне тоже такие мысли приходили. Можно, конечно, не придавать значения совпадениям, но это любопытно. К примеру, когда Олег посмотрел «25 сентября», отправил фильм своей сестре Наталье Каплан, у которой день рождения 25 сентября.

Которая стала одной из героинь твоего фильма. А что это за фильм про твоего деда, угнанного в молодости в Германию?

— В 17 лет он попал в немецкий плен, его отправили в Кёльнский трудовой лагерь, где он познакомился с моей бабушкой. За подпольную деятельность его арестовали, посадили в гестапо, пытали и допрашивали. За пару дней до назначенной казни ему чудом удалось бежать. История невероятная.

Кстати, Сенцову в качестве вещдоков предъявили кассеты с фильмами «Обыкновенный фашизм» Ромма и про историю Третьего рейха.

— Он хотел делать фильм об Отечественной войне, собирал материал. Вроде бы даже писал сценарий о битве за Севастополь.

Бред, фильм Ромма — одно из самых ярких антифашистских высказываний отечественного кино.

— Это добавляют абсурда, гротеска в истории «одной фальсификации». Пришлось привлекать в качестве эксперта Антона Долина. В результате суд постановил — ​изъять фильмы из материалов обвинения.

А идея провести параллель с «Процессом» Кафки пришла тебе в зале суда?

— Она возникла от бессилия. Понимаешь, что ничего не может помочь, повлиять. Даже когда свидетель признается, что давал показания вследствие пыток и отказывается от них. Машина существует вне логики доказательств. Просто движется по расписанию к известной всем «конечной остановке». Ведь следователи с самого начала заявили Сенцову, что за упорство его посадят на 20 лет.

Все это тоже напоминает фильм, снятый «режиссером»-Системой. Есть «сценарий». Проходит «кастинг», назначается «главный исполнитель». Камеры, вспышки. Вот свидетели, участники «эпизодов»…

— Да, есть ощущение, что судьи играют «роли», и их могут заменить другие исполнители. Да и сам суд превращается в декорацию какой-то многоактной постановки.

А кафкианство истории не требует какого-то сгущения средств?

— Кафкианство развивается само по себе. Его невозможно победить логикой. Правдой. Поэтому Сенцов и не вступал в диалог с судом. Отказывался участвовать в прениях, отвечать на вопросы прокурора. Лишь один раз решил рассказать, как все было на самом деле. Не столько для суда, сколько для всех тех, кто действительно искал ответы на многие вопросы.

Вроде бы он назвал все своими именами. И все равно, вижу в соцсетях письмо Василия Сигарева Дмитрию Пучкову с требованием представить доказательства вины Сенцова, а не голословные утверждения. Мне понравился финал: «Дима, знай, если с тобой такое случится, мы тебя также будем защищать». А ведь это распространенная точка зрения: мол, либералы «своего покрывают». Как с этим быть, каждому доказывать? Но ведь не хотят слышать. Дело же не только в заражении теликом, почему они хотят быть обманутыми?

— Я читал эту переписку. Дело в том, что в ТВ-сюжете, на который ссылается Пучков, есть идущий с муляжами взрывных устройств человек. Но это не Сенцов, а Чирний. Но видео так смонтировано, что многие решили, что это он с рюкзаком идет по парку. А про самообман… Олег говорил: это трудно, но необходимо научиться не бояться. Мне кажется, это от страха. Сложно принять то, что живем в такой системе, которая может назначить виновным любого и посадить на 20 лет. Это разрушает «картину мира». Сложно принять позицию Олега, его степень свободы. Я общался с близким другом Олега, который его не поддерживает. Он считает, что Олег неправ, что должен был думать о семье, о детях.

И его родная сестра в Симферополе также заняла позицию противников Олега. Но ведь у нее муж и сын в ФСБ.

— С ней было невозможно встретиться, поэтому не могу оценивать ее точку зрения. Думаю, что для нее и многих Олег неправ, потому что «полез в политику» и получил заслуженное наказание. Да еще и их подставил.

Мне показалось, что этот фильм — не столько авторское высказывание Аскольда Курова, сколько расследование. Даже про самого Олега, про его неполитическую жизнь я не так уж много поняла. Увидела, что честный, сильный, идет до конца. Ты сознательно убрал, скажем так, лирику, присущую твоему кино интонацию?

— Для меня это самое сложное кино. С самого начала было понятно, что у фильма много задач. Что он не может быть просто авторским. Хотя были и такие варианты. В одной из концепций много закадровых авторских текстов. И анимация была как реконструкция событий. Но в итоге кино само себя организовало. Буду рад, если оно как-то поможет кампании в поддержку Олега. Поможет разобраться тем, кто сомневался. Для меня лично последним свидетельством его невиновности была встреча с его мамой, с его детьми. Что хотите со мной делайте. Не могу представить себе, что он придумал бездарное и страшное… Теракты, несущие не только вред, но и смерть людям.

ROS_trailer_thubmnail

Но ведь и для тебя эти съемки были важным расследованием. Для себя лично, что ты открыл?

— Все началось, когда я планировал снимать фильма про деда. Видишь людей, которых сажают в тюрьму, начинаешь об этом думать, примерять к себе. Мне важно разобраться: а что дед чувствовал, сидя в гестапо? Мы с ним не часто при жизни разговаривали об этом. Для него это было самым тяжелым воспоминанием. И когда я вижу Олега, естественно, начинаю думать: вот тебя обвиняют, пытают, разлучают с семьей, как бы ты повел себя?

Помним, как с обыском пришли к авторам документального фильма «Срок», как срочно потребовались адвокаты. У нас политическое доккино теперь небезопасно…

— И не знаешь, в чем могут обвинить, за что — ​арестовать. Но, оказывается, можно оставаться свободным, находясь за решеткой. У меня было ощущение, что Олег за решеткой или за стеклом был свободнее нас, сидящих в зале. Что свобода важнее жизни. Всегда.

Когда снимали «Зима, уходи!», еще были надежды на перемены. Неужели ты до сих пор веришь в действенную силу кино?

— Не верю, что кино способно серьезно изменить ситуацию в стране. Но верю, что кино может повлиять на отдельных людей, которые могут изменить ситуацию.

Но ты же видишь, сколько замечательных людей просит освободить Сенцова. От Вайды, Вендерса до Джонни Деппа. Ты ставишь в фильм фрагмент, в котором Сокуров буквально умоляет Путина о милосердии. Никакой реакции.

— С одной стороны, понимаешь, да, все бесполезно. А может, еще больше озлобляет власть. С другой — ​нельзя в такой ситуации ничего не делать. Нельзя молчать. И неизвестно, какая капля станет последней.

А почему, на твой взгляд, они — Сенцов и Кольченко — смеются, когда слышат приговор. Только потому, что услышали давно обещанные сроки в 20 и 10 лет?

— Приговор точно соответствовал сценарию. А в то же время это состояние, когда уже перестаешь бояться. И еще: здесь, как в драке, ты не можешь показать, что тебе больно, не можешь заплакать…

У тебя нет возможности контакта с твоим героем?

— Только визуальный. Можно было перекинуться парой слов. Была идея добиться разрешения на интервью в рос­товском СИЗО. Отказали. Он знал, что снимаю фильм. Через адвоката разрешил поехать в Крым снимать его детей, его семью.

Сложней всего маме.

— И она жалуется на здоровье, переживает, что не дождется его. Была у него один раз на свидании в Ростове. Дети живут по большей части с сестрой.

А вот как это: снимать фильм про героя без контакта с героем? Для документального кино важный принцип приближения. А здесь везде стекло. И в суде, и в телевизоре.

— Это самое сложное. Рассказать о человеке опосредованно. Крошечное интервью. Отрывки из его фильма, выступление в суде… Но надеюсь, что в итоге удалось рассказать не только про Олега, но и о самом процессе. О «процессе», в который втянута страна.

Мне самым важным показалась даже не вся эта кафкианская история — про нее я знаю, — а человеческая составляющая. Прежде всего сцены с детьми. А понимание возникает через сочувствие.

— Обычно в документальном кино встречаешь человека, понимаешь, что он герой, находишься с ним рядом вместе с камерой… возникает какое-то магнитное поле, которое притягивает события, и ты им следуешь. Вот кто мог ожидать, что, когда мы приедем в Крым к маме и детям Олега, он позвонит? Это был его первый звонок…

Там, когда девочка заплакала, ее младший брат, совсем малыш, за кадром кричал: «Терпение!»

— Главное — ​предъявить живых людей. В этом для меня документальное кино отличается от публицистики. Там факты, фабула, события. Но когда видишь глаза человека, следишь за тем, как он себя ведет, в какой позе стоит за этим стеклом… это больше, чем просто информация.

Он может там писать сценарии?

— Не так давно адвокат был в Якутске, сказал, что Олег написал уже пять сценариев, пока сидел в СИЗО и в колонии.

Может быть, ты и снимешь фильм по одному из этих сценариев. Должна же история ваших взаимоотношений как-то драматургически завершиться?

— Я передал ему, что готов участвовать в любом из его проектов. Но одно дело — ​пьеса о Сенцове, которая идет в Театре.doc, другое — ​киносценарий… Да и у меня нет опыта съемки игрового кино. Надеюсь, он сам снимет. Я готов помогать. И хочу быть зрителем его фильмов.

Фото: Влад Докшин

Текст: Лариса Малюкова

Опубликовано Новая газета 30 января 2017
27 Янв

Фильм о Сенцове покажут на Берлинале

В специальной программе 67-го Берлинского международного кинофестиваля, который пройдет c 9 по 19 февраля, покажут документальную ленту российского режиссера Аскольда Курова «Процесс» («Испытание: Россия против Олега Сенцова»), произведенную Эстонией, Польшей и Чехией.

ROS_trailer_thubmnail

42-летний Аскольд Куров – ученик Марины Разбежкиной, участвовавший в киноальманахе «Зима, уходи!» о протестном движении в России, снявший фильмы «Ленинленд» о музее в Горках Ленинских и «Дети 404» о юных представителях ЛГБТ, на который ополчились православные активисты еще в 2014 году. Аскольд снимал заседания суда в Ростове-на-Дону, в ходе которого украинский режиссер Олег Сенцов был приговорен к 20 годам лишения свободы. Картина будет показана в рамках проекта, посвященного 30-летию Европейской киноакадемии.

27 Янв

МИД Украины протестует в связи с отказом Москвы вернуть на родину Сенцова и Кольченко

Кроме Олега Сенцова и Александра Кольченко, по данным ведомства, политзаключенными в РФ стали 17 украинских граждан .

19503742_303

Министерство иностранных дел Украины протестует против отказа России в передаче Украине крымчан режиссера Олега Сенцова и активиста Александра Кольченко. Об этом в четверг, 26 января, заявила спикер ведомства Марьяна Беца. “МИД выражает решительный протест в связи с очередным отказом российской стороны передать в Украину незаконно перемещенных в мае 2014 года с незаконно оккупированной территории Автономной Республики Крым и незаконно осужденных в 2015 году на территории России по сфабрикованным обвинениям Сенцова и Кольченко”, – сказала она.

Она отметила, что Россия не признаёт украинское гражданство политзаключенных, хотя ни Сенцов, ни Кольченко никогда не обращались в представительства властей РФ с целью получения российских паспортов. МИД Украины считает грубым нарушением принудительное распространение гражданства России на украинцев, проживающих в аннексированном Крыму.

В тюрьмах РФ находятся 17 украинских политзаключенных

По информации украинского внешнеполитического ведомства, в РФ в настоящее время незаконно удерживаются 17 граждан Украины, незаконно арестованных по политическим обвинениям. Еще 27 человек незаконно удерживаются самопровозглашенными властями аннексированного Крыма. МИД Украины направил в Россию более 100 обращений и 200 дипломатических нот с требованием освободить украинских политзаключенных, сообщила Марьяна Беца.

Парламентская ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) 24 января призвала Москву освободить Сенцова и дать ему возможность вернуться на Украину. Члены ПАСЕ также обеспокоены судьбой арестованного в России украинского журналиста Романа Сущенко.

Опубликовано DW.com 26 января 2017 
27 Янв

В ПАСЕ выступили за освобождение политзаключенных Сенцова и Сущенко

Члены ПАСЕ приняли резолюцию о нападениях на журналистов и нарушении свободы слова. Они выразили обеспокоенность происходящим в России и на аннексированном полуострове Крым.

Парламентская ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) во вторник, 24 января, приняла резолюцию о нападениях на журналистов и нарушении свободы СМИ в Европе. В документе говорится о насильственной гибели 16 журналистов в период с января 2015 года на территории стран, входящих в ПАСЕ.

Члены ассамблеи также выразили обеспокоенность происходящим в России и на аннексированном украинском полуострове Крым. Они призвали Москву освободить осужденного симферопольского режиссера-документалиста Олега Сенцова и арестованного журналиста Романа Сущенко и дать им возможность вернуться на Украину.

В ассамблее подняли вопрос о нарушениях свободы СМИ на территориях, “фактически находящихся под контролем сепаратистских режимов”, в частности в Нагорном Карабахе, Абхазии, Южной Осетии и Приднестровье.

В ходе заседания в ПАСЕ обсудили ситуацию со свободой СМИ в Беларуси, Грузии, Польше и Венгрии. Члены ассамблеи также призвали официальную Анкару освободить арестованных турецких журналистов. Принятая ассамблеей резолюция основана на докладе председателя украинской делегации в ПАСЕ Владимира Арьева.

Опубликовано DW.com 24 января 2017
02 Янв

В Нью-Йорке состоялась акция солидарности с Олегом Сенцовым

Накануне 2017 года в Нью-Йорке состоялась акция солидарности с украинским режиссером Олегом Сенцовым, отбывающим наказание по сфальсифицированному делу в российской колонии. Об этом сообщил режиссер Андрей Загданский.

15844259_1220192981349692_6000001789300856854_o

“Олег, о тебе думают в Нью-Йорке и ждут твоего освобождения! Наш маленький, но дружный flashmob в поддержку незаконно осужденного Олега Сенцова у порога русского консульства в Нью-Йорке.  Спасибо всем, кто пришел!  Спасибо всем, кто хотел прийти, но не смог или опоздал. Мы придем сюда еще. Всех с Новым годом!”, – написал Андрей Загданский.

25 августа 2015 года Северо-Кавказский окружной военный суд России приговорил Олега Сенцова, украинского кинорежиссера из Симферополя, к 20 годам лишения свободы в колонии строгого режима по обвинению в причастности к терроризму. Сообщником Сенцова российские следователи назвали крымского анархиста Александра Кольченко, которого приговорили к 10 годам колонии строгого режима.

Александр Кольченко и Олег Сенцов своей вины не признают. Правозащитные организации считают обвинения необоснованными и политически мотивированными.