26 Авг

Международное сообщество резко осудило приговор Сенцову и Кольченко

Сенцов и Кольченко в день приговора. Фото: Радио Свобода

Сенцов и Кольченко в день приговора. Фото: Радио Свобода

Власти многих стран мира и международные организации осудили вынесение приговора кинорежиссеру Олегу Сенцову и анархисту Александру Кольченко.

Госдепартамент США выпустил заявление, в котором значится, что принятое решение является судебной ошибкой.

«В отношении них были допущены злоупотребления со стороны российских властей, которые также ограничивали их доступ к адвокатам, семьям, в то время как они провели в тюрьме более года. Сенцов и Кольченко стали жертвами действий властей из-за своей оппозиции российской аннексии Крыма», – отмечается в заявлении.

Соединенные Штаты заявили, что выступают на стороне тех, кого преследуют за осуществлении своих прав свободно говорить и участвовать в мирных акциях протеста.

«Мы вновь призываем Российскую Федерацию исполнить обязательства, принятые при подписании Минских соглашений и немедленно освободить Олега Сенцова, Александра Кольченко, Надежду Савченко и всех других оставшихся заложников», – говорится в заявлении Государственного департамента США.

Глава дипломатии ЕС Федерика Могерини вновь призвала власти РФ освободить граждан Украины Олега Сенцова и Александра Кольченко и заявила, что рассмотрение их дел не входит в компетенцию судов РФ, говорится в ее коммюнике.

«ЕС продолжает призывать РФ немедленно освободить Сенцова и Кольченко и гарантировать им безопасное возвращение на Украину», — заявила Могерини.
ЕС полагает, что «дело нарушает международное право и основополагающие стандарты правосудия». «Российские суды некомпетентны рассматривать действия, совершенные за пределами международно признанной территории России», – говорится в коммюнике.

Великобритания считает приговор украинскому режиссеру Олегу Сенцову и активисту Александру Кольченко политически мотивированным. Об этом заявил государственный министр по делам Европы британского МИД Дэвид Лидингтон. МИД Великобритании «глубоко обеспокоен» приговором, заявил Лидингтон, назвав решение российского суда «непропорциональным и политически мотивированным».

Германия также осудила приговор Сенцову и Кольченко.
«Меня глубоко потрясли суровость наказания Олегу Сенцову и Александру Кольченко, а также сообщения, согласно которым заявления по этому процессу были добыты пытками и жестоким обращением. Я призываю соответствующие службы в России: эти факты следует расследовать и прояснить!» – заявил уполномоченный правительства Германии по правам человека Кристоф Штрессер.

Он добавил, что Россия как член Совета Европы «должна действовать в соответствии со своими обязательствами по соблюдению международных стандартов прав человека», в частности, уважать права Сенцова и Кольченко.

Президент ПАСЕ Анн Брассер заявила, что приговоры российского суда гражданам Украины Олегу Сенцову и Александру Кольченку противоречат требованиям ПАСЕ к России, который содержится в резолюции 2063.

В соответствующем заявлении глава ПАСЕ напоминает, что в упомянутой резолюции Ассамблея (ПАСЕ) призвала российские власти «отменить незаконную аннексию Крыма, а также освободить всех пленных, в том числе мирных жителей и пленных, удерживаемых в Российской Федерации».

«Сегодняшнее решение суда находится в явном противоречии с этими требованиями. Поэтому я вновь призываю российские власти придерживаться своих обязательств как государства-члена Совета Европы и освободить всех лиц, незаконно задержанных после аннексии Крыма», – сказано в заявлении главы ПАСЕ.

По словам Брассер, приговоры Сенцову и Кольченко вызывают обеспокоенность относительно соблюдения стандартов Европейской конвенции по правам человека в судебных разбирательствах против них.

По материалам Крым.Реалии, BBC, Сегодня
26 Авг

Двушечку сменит двадцатка? Грани времени. Радио Свобода. Видео

О приговоре Олегу Сенцову и Александру Кольченко – Олесь Доний, Андрей Юров, Олег Кудрин, Владимир Мирзоев, Зоя Светова, Антон Наумлюк.

Олег Сенцов получил 20 лет, Александр Кольченко – 10. За что? – спорят, обсуждают и осуждают политик Олесь Доний (Киев), режиссер Владимир Мирзоев, правозащитник Андрей Юров, журналисты Зоя СветоваОлегКудринАнтон Наумлюк (Ростов-на-Дону).

Ведущий – Владимир Кара-Мурза – старший.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Сегодня коллегия судей Северо-Кавказского военного окружного суда вынесла приговоры Олегу Сенцову и Александру Кольченко. Олег Сенцов получил 20 лет колонии строгого режима, Александр Кольченко – 10 лет.

 

За что? Такой лаконичный и вместе с тем жутковатый вопрос мы ставим в подзаголовок нашей программы. У нас в студии – Олег Кудрин, журналист, литературовед, общественный активист.

 

Олег, мы понимали, что будет обвинительный приговор. Ожидали ли вы такого длительного срока?

 

Олег Кудрин: В общем-то, ожидал. Я ходил на несколько судебных заседаний, и там Олег Сенцов, когда была возможность сказать, он прямо говорил о том, что ему предлагали сделку с так называемым “правосудием”. Ему говорили, что если он пойдет на эту сделку, то получит 7 лет. А это у нас сейчас нижний уровень. Если нет, то его сделают главарем террористической группы и дадут 20 лет. Поэтому я этого ожидал. Как мне показалось, адвокат Дмитрий Динзе все-таки надеялся на то, что так криво пошедшие свидетельства обвинения каким-то образом повлияют – и будет чуть легче приговор. Но не состоялось.

 

Сегодня я говорил с адвокатом Александра Кольченко Светланой Сидоркиной. Она мне сказала об одной любопытной детали. Кто смотрел на “Открытой России” прямую трансляцию из суда, может быть, заметил, что более спокойно вели себя обвиняемые, подсудимые, а адвокаты были напряжены, необычным казалось их поведение. Адвокат Сидоркина пояснила, что они ожидали, что сегодня при оглашении приговора будет зачитан судьей так называемый “мотивировочный” приговор, то есть полностью разберут свидетельства и аргументы обвинения, аргументы защиты, а уже после этого объяснят, почему был вынесен такой жесткий приговор. Но зачитали только итог: срок и так далее. Это значит, что, судя по всему, к сегодняшнему дню написать не успели, а адвокатам обещали завтра к 15-и часам предоставить мотивировочную часть. Очень любопытно. Ждем 15:00 завтрашнего дня, чтобы почитать, посмотреть, услышать, что там будет.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: С нами на связь вышел Антон Наумлюк, собственный корреспондент Радио Свобода на процессе. Антон, какова атмосфера была на процессе?

 

Антон Наумлюк: Атмосфера была очень напряженной со стороны родственников Сенцова и Кольченко. Приехала сестра Сенцова – журналистка Наталья Каплан. Приехала мама Саши Кольченко из Крыма, она здесь уже три дня. Ей удалось встретиться с Сашей. Наталья получила вчера первое с момента задержания свидание с Олегом. Адвокаты и родственники были очень напряжены. А вот сами осужденные Сенцов и Кольченко казались спокойными, шутили. Они заключили пари на то, сколько лет им в итоге даст суд. Как ранее заявлял Олег, они не верят, что столько лет им придется сидеть. Как говорил Сенцов, Путину гораздо меньше лет быть у власти, нежели срок, который им назначен сегодня судом.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: А сейчас с нами на прямую связь вышел Олесь Доний, глава Центра исследований политических ценностей, бывший народный депутат Верховной Рады.

 

Олесь, как вы оцениваете поведение подсудимых, особенно в последний день процесса?

 

Олесь Доний: Я, как и другие журналисты и общественные деятели, был возле российского посольства, где мы принимали участие в пикете в поддержку Сенцова и Кольченко и в знак протеста против заключения этих украинских политических заключенных. Надо отметить, что стоическое поведение этих ребят – Сенцова и Кольченко, оно находило поддержку. Мы возле российского посольства в их поддержку пели гимн Украины.

 

Надо понять психологию палачей. Так как кумирами Путина являются Гитлер и Сталин, то, соответственно, его действия подразумевают их модель поведения. То есть в захватнической философии Путина – абсолютная терминология Гитлера относительно территорий, которые нужно присоединить, то есть Судеты, Гданьск (Данциг), Австрия, и точно так же с Крымом. А вопрос о Сенцове и Кольченко – это вопрос сталинской психологии, то есть не за что зажать, а почему сажать. Понятно, что далеко не все миллионы, убиенных Сталиным и его режимом, были противниками Сталина, но он это делал целенаправленно для того, чтобы пресечь даже попытки возникновения политической оппозиции. Поэтому суд над Сенцовым и Кольченко – это пример страха, Путин должен запугивать оккупированный Крым и свою Россию. Потому что жестокость, с которой дали ни за что срок, а только за то, что они граждане Украины и патриоты Украины, – это попытка как раз страхом убить даже возможность какой-то альтернативы.

 

Напомню, сегодня в Керчи задержали троих людей только за то, что они развернули флаг Украины. То есть это знак, что даже герб Украины, флаг Украины – это уже угроза для российских оккупантов. И в этом плане поведение Сенцова и Кольченко – это пример героизма. Как когда-то диссиденты-“шестидесятники”, которые знали, что, к сожалению, могут и не увидеть распада СССР, или как в Украине, например, независимость Украины, но они шли на свои сроки. У многих было по 10-15, некоторые отсидели 30 и больше лет, как, например, Юрий Шухевич, Мирослав Симчич. Но они на это шли. То есть пример Сенцова и Кольченко – это продолжение героической традиции украинских борцов с российско-кремлевским режимом.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олесь вспомнил диссидентов-“шестидесятников”. Ровно 47 лет назад вышли на Красную площадь семеро диссидентов, которые спасли честь России, когда танки были на чужой земле. Тогда – на земле Чехословакии, а сегодня – на земле Украины.

 

Олег Кудрин: В Чехии, в Словакии странноватая ситуация, как и в Венгрии, где при поддержке финансовой приходят к власти или получают значительную часть голосов люди, которые ориентируются на Кремль, с одной стороны. А с другой стороны, все-таки остается память и об этих событиях.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Давайте посмотрим итоговый репортаж Радио Свобода о процессе над Сенцовым и Кольченко.

 

Наталья Каплан, сестра Олега Сенцова: Ну, какие впечатления?.. Конечно, порадовало, что столько было СМИ, и в основном это не российские телеканалы, а все-таки очень много международной прессы. Это из хорошего. Ну, а все остальное – это Русь-матушка. Все с ней ясно, все с ней понятно, с этой системой. Конечно, показала себя эта система во всей красе в этом деле. И сейчас страшно даже не за Олега, а страшно за других “несогласных”, которые, может быть, не такие сильные, как Олег. Потому что похоже, что репрессии будут набирать обороты, и реально за людей страшно, очень страшно. И не у всех есть такая сила, как у Олега. Я думаю, что “несогласным” в России будет все тяжелее и тяжелее в ближайшее время. Либо их будет все больше и больше, и все-таки удастся переломить эту ситуацию. Но почему-то оптимизма на данный момент я никакого не испытываю. Хочется просто сказать “несогласным”: ребята, держитесь! Это полный пи…

 

Светлана Сидоркина, адвокат Александра Кольченко: Я считаю это уголовное дело позором российского правосудия. Рассматриваю данный уголовный процесс как показательный, назидательный в отношении других граждан Российской Федерации. Считаю приговор в отношении Саши Кольченко и Олега Сенцова незаконным, поскольку материалами уголовного дела, доказательствами, которые представлены стороной обвинения, вина их не доказана. Поэтому еще раз говорю, данное уголовное дело – позор российского правосудия!

 

Богдан Овчарук, Amnesty International: Суд, приняв во внимание доказательства, которые были взяты под пытками, нарушил международные стандарты, нарушил 3-ю статью Европейской конвенции по правам человека, которая четко говорит о том, что любые свидетельства, взятые под пытками, не должны быть свидетельствами, которые лягут в основу судебного приговора. Таким образом, это несправедливый судебный процесс.

 

Кроме того, изначально суд не должен был проходить в Ростове. Согласно международному гуманитарному праву, граждан Украины не имеют права увозить с территории Крыма на территорию Российской Федерации, так как территория Крыма является оккупированной территорией. И Женевская конвенция достаточно четко определяет те правила, которых оккупирующая сторона должна придерживаться.

 

Кроме того, их не имели права судить по российскому законодательству, а должны были судить только по украинскому законодательству. Что касается обвинения в терроризме, они должны быть сняты. В данном случае мы призываем к повторному судебному разбирательству, в котором не будут приняты во внимание любые свидетельства, которые были взяты под пытками либо применением любого другого вида жестокого обращения.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олег, вы доверяете информации, что свидетелей и подсудимых пытали?

 

Олег Кудрин: Конечно, доверяю. Достаточно вспомнить, что были зафиксированы синяки на теле Олега Сенцова. Но, найдя какой-то реквизит, сказали, что он увлекается садо-мазо. С Афанасьевым тоже история достаточно понятная – его запугивали. А после этого в Ростовском СИЗО, где он находился, к нему опять приходил тот же офицер ФСБ и подговаривал его сказать, что это адвокаты ему указали отказаться от предыдущих обвиняющих показаний. Следы побоев были сняты в медчасти этого СИЗО. И сейчас, насколько я знаю, адвокат Попков этим занимается. Поэтому, конечно, доверяю.

 

И хотелось бы, чтобы не выпадало третье имя – Афанасьев. Он менее известен. Он уже получил свой приговор. Но нужно помнить и нужно эту тему тоже держать в фокусе. Мосгорсуд не дал ознакомиться с документами адвокату Попкову, мотивируя тем, что часть документов являются секретными. Да, там был “секретный” свидетель. А почему нельзя было представить остальные документы – непонятно. Защита Сенцова и Кольченко представила документы, и там Попков собирается опротестовывать сделку и предыдущий приговор, как полученный под пытками.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Давайте послушаем мнение журналиста и правозащитницы Зои Световой, которая видит в приговоре Сенцова и Кольченко приметы сталинского времени.

 

Зоя Светова: Я очень много писала о его деле как журналист. И вот теперь все сбылось. Сенцов говорил, что следователь пообещал 20 лет, и вот “тройка” судей Ростовского окружного военного суда ровно такой приговор и вынесла. И в этом смысле, конечно, это ужасно.

 

В этом деле очень много символического, каких-то примет прошлого времени: и эта “тройка” судебная, и то, что прокурор просит безумные сроки: сначала было 23 года для Сенцова, 12 лет для Кольченко. Притом что, в общем-то, нет никаких доказательств вины этих людей, а есть только показания двух свидетелей, и известно, что они были даны под пытками, потому что эти люди потом об этом говорили. А один из них – Геннадий Афанасьев – отказался от показаний, сказал, что они были даны под пытками. Алексей Чирний говорил адвокату Новикову о том, что давал показания под пытками, но он от своих показаний не отказался.

 

И это приметы даже не советского времени, не брежневского, не андроповского времени, а в общем-то, вполне сталинского. Потому что в советское время инакомыслящим… А Олег Сенцов и Александр Кольченко – это, безусловно, инакомыслящие, и именно за это их и посадили. И вот инакомыслящим в советское время самые большие сроки, которые давали, – это 10 лет лишения свободы или 7 лет лишения свободы и 5 лет ссылки. А вот таких безумных приговоров – 20 лет – в советское время не было. Но были такие приговоры в наше время, и такие приговоры дают, когда речь идет об организованной преступности, о лидерах ОПГ или о больших террористических сообществах, в результате действий которых погибли десятки людей. И тогда выносятся приговоры с совершенно баснословными сроками. В деле Сенцова и Кольченко ничего такого нет. И это страшно.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олесь, вы видите, как и Зоя, приметы сталинского времени в этом процессе, особенно в приговоре?

 

Олесь Доний: Я сразу же подчеркнул, что Путин следует по лекалам сталинского времени. К сожалению, и раньше такие примеры были. Например, Левко Лукьяненко в начале 60-х годов был приговорен к смертной казни, которая была заменена на 15 лет, лишь за то, что он создал с несколькими своими единомышленниками (около семи человек) организацию, целью которой была борьба за независимость Украины. Кстати, на марксистских положениях. И это вменялось в вину. То есть уже, казалось бы, не в сталинское время, но сталинскими методами продолжало действовать коммунистическое руководство.

 

Поэтому у Путина, как у дитя этой кагэбистской и коммунистической системы, психология точно такая же. И его основная цель – запугать. Запугать общественность не только в Крыму, но и в Москве, в Петербурге, как инакомыслящих. Ведь Сенцов – это представитель интеллектуальной прослойки, он кинорежиссер, человек творческой профессии. А в основном в диссиденты, в инакомыслящие шли как раз творческие люди. И обвинение в создании организации, которая является вроде бы составляющей “Правого сектора”, то есть одной из политических организаций в Украине, предъявлено не военному, не человеку с милитарными навыками, а представителю творческой, гуманитарной профессии. То есть абсолютно четко указана цель – борьба с интеллигенцией, с интеллектуалами, где бы они ни жили – в Крыму, в Москве или в Петербурге. Это элемент запугивания, страха. То есть очевидно, что Путин – наследник кагэбистско-сталинской системы.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Давайте послушаем Зою Светову, она считает, что мы все виноваты в этом жестоком приговоре.

 

Зоя Светова: Дело Сенцова и Кольченко еще страшно тем, что мы видим, что это дело происходит уже больше года, а о нем писать и говорить начали только сейчас, когда суд начался. А до этого писали только некоторые журналисты. Правозащитники тоже не особо обращали внимание. И кинорежиссеры довольно вяло защищали Сенцова. А украинские власти вообще очень редко что-то произносили в их защиту. Я считаю, что здесь, в общем-то, виноваты все. Потому что Олег Сенцов и Александр Кольченко – это абсолютно обыкновенные люди, которые попали между двумя государствами – между Украиной и Россией, они оказались заложниками совершенно безумной войны, которую ведет Россия на Украине, они оказались заложниками аннексии Крыма. И почему они должны страдать? Даже если им не придется сидеть все эти сроки, а я уверена, что они не будут сидеть ни 20 лет, ни 10 лет, но сколько-то лет они все равно будут сидеть, пока политики будут между собой договариваться. И я считаю, что это возмутительно. Вина в том, что они продолжают сидеть, и на Украине, и на России. На обеих этих странах и на их правителях лежит вина, что эти совершенно невиновные люди лучшие свои годы будут проводить в СИЗО и в колониях.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: С нами на прямую связь вышел Андрей Юров, член президентского Совета по правам человека, эксперт Московской Хельсинкской группы.

 

Андрей Юрьевич, как вы оцениваете прозвучавший приговор? Усматриваете ли вы пугающее сходство с элементами сталинизма в этом судилище, которое закончилось в Северо-Кавказском военном округе?

 

Андрей Юров: К сожалению, действительно, результат один из самых печальных, какой только мог быть. Не могу сказать, что у меня была надежда на совсем уж радостный исход, но все равно мне казалось, что мог быть выход значительно более справедливый. Конечно, это очень тяжелое событие. И мне кажется, что сейчас на правозащитниках России, на гражданском обществе России лежит огромная ответственность за то, что мы потом со всем этим сделаем. Потому что невозможно примириться с несправедливостью, связанной с народом, с которым у нас особые отношения, а сейчас они особые во многих смыслах, в том числе и в самом трагическом.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: А может ли Украина обменять своих граждан на пленных российских военных?

 

Андрей Юров: Я совершенно не понимаю, возможно ли это юридически, политически и так далее. Мне очень сложно строить гипотезы. Я был бы очень рад, если бы люди вышли на свободу как можно быстрее. И если это произойдет в любом составе, я могу только это приветствовать. То есть чем быстрее получат свободу все заложники этой войны, ну, за исключением откровенных преступников (но не мне судить, кто является откровенным преступником), тем будет лучше.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олег, права ли Зоя Светова, утверждая, что пугающе напоминают эти процессы сталинские “тройки” и бессудные чуть ли не казни?

 

Олег Кудрин: Конечно, напоминают. И мы просто катастрофически провалились в яму инфантильности, равнодушия. Эта знаменитая фраза, сказанная об одном из тоталитарных режимов, но она абсолютно соответствует и другому: когда пришли за одним – я молчал, пришли за другим – я молчал, пришли за третьим – я молчал, а потом пришли за мной. И люди, мне кажется, сейчас этого не понимают, не осознают.

 

И я бы хотел сказать об ответственности людей говорящих, мыслящих, и особенно говорящих по недомыслию. Уже было достаточно много откликов на этот приговор и на это дело. И я хотел бы сравнить позицию одного человека, на которого было много откликов, и второго человека, на которого было мало откликов. Это Юлия Латынина и Антон Долин. Антон Долин – это блестящий пример того, что можно оставаться приличным человеком, работая на Первом канале. Он таковым и остается. Он подписывал письмо в поддержку Украины, и сейчас он на суде свидетельствовал, и написал замечательный материал. И этот материал начинался со слов: если хотите судить об этом деле, пожалуйста, почитайте стенограммы на сайте “Медиазона”.

 

А Юлия Латынина – это одаренный литератор, яркий публицист. Но она похожа на Аллу Борисовну не только рыжими волосами, но и порой легковесностью, самолюбованием. Да, она быстро анализирует. Но тут, как я понимаю, она просто прочитала пару страниц, подставила несколько своих старых схем, идущих от осциллографа фараона Тутанхамона III, и быстренько слепила какую-то позицию, которую будет защищать на Радио Свобода в четверг. У Фазиля Искандера была такая повесть “Энергия стыда”. Вот мне хотелось бы, чтобы госпожа Латынина ощутила эту энергию. Она позорно перепутала Чирния и Афанасьева. Говорит: “Ну, конечно, были там пытки…”, – и продолжала работать на свою версию. Нельзя так аналитикам и публицистам легковесно и поверхностно проходиться по человеческим судьбам. Мы живем в то время, которое становится все более страшным, временем оголенного нерва. И в такое время невозможно быть таким равнодушным и заниматься только своим постоянным интеллектуальным самолюбованием.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олесь, возрастает ли цена таких ошибок, которыми чревата недальновидная позиция отдельных представителей российской интеллигенции?

 

Олесь Доний: К сожалению, говорить о российской интеллигенции, как о едином целом, которое не восприняло акт агрессии, не приходится. Напомню, что в начале оккупации Крыма были письма представителей российской интеллигенции в поддержку оккупантов, и там были, к сожалению, имена, которые раньше почитались на Украине. Но теперь этих людей мы не хотим видеть в своих театрах, на своих концертных площадках. То есть люди типа Табакова, которые, возможно, были когда-то талантливыми актерами, но теперь поддерживают сталинский режим, репрессии, оккупацию, а значит, жертвы и смерти, которыми оперирует Путин. И к большому сожалению, это очень значительная часть русской интеллигенции. То есть процесс гниения имеется не только в Кремле, не только среди политической элиты, но и среди творческой элиты России. И в этом плане тогда надо больше ценить тех людей, а их иногда, может быть, единицы, которые умеют анализировать, и что еще более важно – умеют отстаивать свое мнение.

 

И я благодарен ведущему за то, что он упомянул о том, что вышли в поддержку независимости Чехословакии, когда туда вошли оккупанты из СССР, – всего 7 человек, но они были лицом российской интеллигенции, хотя они были в меньшинстве. Но иногда эти люди могут отстоять честь всей нации.

 

А в Украине сейчас ситуация противоположная, тем не менее, общественное сознание смогло сделать шаг вперед. А государственные власти этот шаг вперед не всегда делают или продолжают какие-то тайные сделки с Путиным. Поэтому общественность выступает против репрессий, а государство, как механизм, к сожалению, поддерживает, в том числе, торговые отношения, тайные отношения. А это значит, что будут продолжать сидеть инакомыслящие. Понятно, что Путин воспользуется ими как своеобразными заложниками. То есть людей специально держат в рабском состоянии, и если очень сильно на него придавят санкции или экономическая ситуация, он может ими торговаться, как рабами, взамен. Но в Украине задерживаются русские военные, которые воюют и убивают украинских граждан, а в России задерживаются украинские патриоты, которые никого не убивали. Это люди, которые просто хотят жить на своей территории и готовы бороться против оккупантов. Но в случае с Кольченко и Сенцовым, они делали это только словом, а не каким-нибудь действием. Но даже это уже опасно для Путина.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Давайте послушаем режиссера Владимира Мирзоева, который уверен, что завершившийся процесс – это акция устрашения.

 

Владимир Мирзоев: Логика этого суда – очевидно, это акция устрашения. А для того чтобы акция устрашения сработала, необходим именно такой приговор. Это же не справедливый и независимый суд, это нечто совсем другое. И мы все это понимаем. Я думаю, что тут важный момент – то, что это кинорежиссер, это интеллектуал, это гражданин Украины, человек, у которого есть определенная известность в Европе. И это важно, потому что это сигнал. И акция устрашения адресована прежде всего среднему классу, интеллектуалам, образованному классу, потому что главная опасность, видимо, как это расценивает режим… я могу только догадываться, что в головах у нашего начальства, но, видимо, главную опасность они видят именно в среднем классе, в образованном сословии, в тех людях, которые выходили на Болотную. Недаром была организована провокация 6 мая, и было дело инспирировано 6 мая именно в связи с этим.

 

То есть думающие люди не нужны начальству, которое находится в сложной экономической и политической ситуации. Думающие люди опасны уже тем, что они думают, и они способны внутренне противостоять пропаганде, у них есть свое мнение обо всем. А поскольку целеполагание очень определенное, ведь цель состоит не в общественном благе, а цель состоит в удержании власти во что бы то ни стало, соответственно, тактика и стратегия выглядят так, как они выглядят.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олег, расскажите, пожалуйста, о творчестве Олега Сенцова.

 

Олег Кудрин: Я его фильм “Гамер” не видел, но я уже начитан о нем по критике. Ну, как-то символически получается, и вообще жизнь полна символов вокруг. Карлейлевские герои у нас появились. Фильм “Гамер” Олега Сенцова посвящен иллюзорной реальности того, как человек играет. И то, что у нас сейчас происходит с иллюзорной реальностью российского телевидения, российского сегмента Интернета, со всей этой войной, которая во многом выросла из фантастических романов некоторых людей, изданных еще в 2010 году, мне кажется, много перекличек с этим фильмом. Он был малобюджетным, авторское кино. Если не ошибаюсь, 25 тысяч долларов. А на следующий фильм уже удалось собрать достаточно солидный для авторского кино бюджет – миллион долларов. Тоже не так много для некоторых киностудий. И насколько я понимаю, судя по названию, “Носорог” – это о страшном “оносороживании”. Это то, что у нас сейчас происходит, когда вместо того, чтобы стараться понять, что вокруг, люди превращаются в веселых, прыгающих, скачущих носорогов. И с печалью мы увидели, как много их вокруг.

 

Очень хочется, чтобы на крупнейших кинофестивалях мира, России, Украины появлялось имя Сенцова. А о Кольченко и Афанасьеве – вдогонку за этим флагманом имени Сенцова – тоже никто не забудет, и будут вспоминать. Но я надеюсь, что кинообщественность постоянно будет поднимать этот вопрос и не даст его забыть.

 

И еще хочу сказать, что я как-то в запальчивости пнул Аллу Борисовну Пугачеву. Но как раз это, наверное, не вполне заслуженно. Потому что, насколько я знаю, она по данному вопросу никаких негативных высказываний об Украине не допускала. Был несколько неправ.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Андрей, напоминает ли современная действительность, особенно в Крыму, “театр абсурда” Эжена Ионеско, который воспел “оносороживание” человечества?

 

Андрей Юров: Да, конечно, это сильно напоминает “театр абсурда”. Хотя, с другой стороны, к величайшему сожалению, я вижу в этом очень серьезную, прямолинейную, довольно авторитарную логику. Видимо, современный авторитаризм – это и есть сочетание классического авторитаризма и “театра абсурда”. Наверное, это мы и видим.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: А имеет ли смысл апелляция в течение отведенного судом срока, чтобы смягчить этот приговор?

 

Андрей Юров: С правовой точки зрения, а я прежде всего правозащитник, я думаю, что все равно нужно и апелляцию подавать, и в Европейский суд идти, конечно, и так далее. И по многим причинам, вне зависимости от того, насколько мы понимаем, что этот суд хоть немножко напоминает реальное правосудие, вне зависимости от этого, мне, как правозащитнику, кажется, что нужно использовать все правовые механизмы, несмотря на их безнадежность, чтобы потом все-таки были когда-нибудь, когда действительно справедливость сможет быть восстановлена, чтобы у нас были очень серьезные аргументы по очень разным поводам, в том числе и по поводам тех, кто эти дела клепал.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Режиссер Владимир Мирзоев предупреждает, что власти будут продолжать политику точечных репрессий.

 

Владимир Мирзоев: Если я правильно понимаю, это носит и будет носить, по крайней мере, в ближайшее время какой-то точечный характер. Поскольку любая такая акция получает очень широкое освещение в медиа, то само по себе насилие и такого рода несправедливое судилище по отношению к массам людей – уже необходимости в этом, пожалуй, нет. Потому что население получает информацию в полной мере о таких точечных акциях, и люди начинают задумываться, стоит ли открыто выступать против произвола и несправедливости, стоит ли искать правду, может быть, нужно ограничиться своим семейным кругом и говорить о том, что происходит в стране, не в медиа, не через свои произведения, а на кухне за чаем. А дальше вполне в духе Оруэлла можно себе представить ход развития событий: мысль – преступление, дальше уже думать нельзя будет в этом направлении, что кто-то из наших начальников сильно ошибается по поводу истории.

 

И все это чрезвычайно грустно, потому что бессмысленно. Общество не может жить в страхе, люди не могут жить и бояться. Любой художник не может сделать ничего полноценного и человеческого, если он боится быть искренним. Это все абсолютно бесплодные усилия. Поэтому мне очень грустно, что мы, как общество, стали заложниками чьих-то страхов, фобий и, наверное, безграмотности, потому что история показывает, что это все не ведет ни к чему хорошему.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олег, в как выглядит российская власть, к которой обратились ведущие режиссеры мира, в частности Анджей Вайда, с просьбой прислушаться к их голосу и смягчить участь Олега Сенцова, а она никак не среагировала?

 

Олег Кудрин: Да, она проигнорировала. Ну, вспомните “дело Pussy Riot”. Западная попса – это высокий уровень творчества, высокий профессионализм, популярность и неравнодушие, но там тоже игнорировали и Пола Маккартни, и Мадонну, и голливудских артистов. И здесь пока проигнорировали, и скорее всего, будут игнорировать. Никита Сергеевич Михалков очень красиво и эффектно, если не ошибаюсь, в прошлом году сказал, а в этом году, кажется, уже ничего не было. И это то, чего и следовало ожидать.

 

И вообще стоит задуматься над тем, как эта история будет продолжаться. Дмитрий Динзе уже заговорил о возможности “обмена”, потому что юридически это может быть оформлено совершенно иначе. Если их все-таки признают украинскими гражданами, а не российскими, о чем Олег Сенцов и Александр Кольченко настаивают… Они говорят, что они не крепостные, и вместе с отошедшим Крымом не переходят к новому барину автоматически. То их могут по российским законам экстрадировать на территорию Украины, а там уже могут смотреть по украинским законам.

 

Стоит вспомнить, что сегодня прошла новость о том, что было уточнено обвинение по отношению к Ерофееву и Александрову. Там статья по поводу разжигания войны обнаружилась. То есть надо понимать, что это, может быть, в некоторой степени симметричный ответ и завуалированное предложение к переговорам. Но что будет дальше – непредсказуемо. Если, по слухам, за Надежду Савченко просили коридор к Крыму, может быть, тут будут просить коридор к Приднестровью. А может быть, будут на какого-то еще менять. С другой стороны, мы знаем, что сегодня ЛНР включили в списки пленных Ерофеева и Александрова. То есть многослойные игры. С третьей стороны, российская власть вполне может сказать: “Мы к Ерофееву и Александрову вообще никакого отношения не имеем”. И массовое общественное сознание к этому готово. От разных людей приходилось слышать, что они были совершенно неправы, когда признались, что они русские военные, контрактники. Поэтому я думаю, что если 46 процентов россиян с изначальных 15-и уже одобряют сожжение продуктов, то и отказ от своих военных – это тоже может быть. И тогда вообще ситуация зависнет, и Надежда Савченко, и Сенцов, Кольченко и Афанасьев будут сидеть, как и Ходорковский, козырной картой и ждать своего часа. Может быть, к чемпионату мира, чтобы кто-то не вздумал бузить, выбросить на стол эти карты, если существующий режим сохранится до того времени.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олесь, может ли существующий режим в России проигнорировать мнение крупнейших деятелей культуры, которые выступили в защиту осужденных?

 

Олесь Доний: Вы сказали, что уже проигнорировали Путин и его режим эти заявления. А чего боится Путин? Путин боится только потерять власть. Пока позиция деятелей культуры будет звучать на Западе, в стране Путину ничего не угрожает. Он может бояться только или возникновения очень сильной политической оппозиции, и тут инструмент – страх, их вытеснение, а иногда и уничтожение политических оппонентов. Или настолько ухудшение экономической ситуации, что может зашататься режим. Напомню, что диссидентов СССР начал выпускать фактически руками Горбачева и Политбюро после ухудшения экономической ситуации.

 

Я являюсь сторонником достаточно жестких мировых действий по отношению к режиму. Я считаю, что порядочные люди должны из России эмигрировать, уезжать. А к режиму надо применять более жесткие экономические санкции. Я считаю, что у Украины с России не должны быть никакие торговые отношения, должен быть введен визовый режим, должен быть отказ от всего российского информационного продукта, как продукта агрессивного. То есть достаточно жесткие гуманитарные и экономические санкции. И надеюсь, постепенно к этим санкциям будет приходить и мировое сообщество. Потому что возможность распространения агрессивной бациллы имперской, к сожалению, есть. И во всем мире гуманитарные структуры России, структуры ФСБ, Служба внешней разведки, они работают, в том числе с западными лидерами, с западными интеллектуалами, с журналистами. И какие глобальные цели ставит перед собой Путин в этом плане – мы даже не может себе представить. Поэтому единственный вывод – это ужесточение всех санкций. Только это может сподвигнуть режим к какому-то ослаблению, в том числе к возможному освобождению или обмену.

 

Говорят, что для этого нужно какое-то гражданство. Я напомню историю с Буковским и Корваланом. Для этого Буковскому не надо было принимать вначале какое-то гражданство. То есть возможны разнообразные варианты. Но если этого давления не будет, то Путин будет чувствовать себя вольготно. Он не боится того, что есть определенный экономический упадок в России, он боится только утратить власть. А для этого еще недостаточно мирового давления.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Андрей, может ли отсутствие гражданства стать препятствием для обмена заключенными между Россией и Украиной?

 

Андрей Юров: Если формально, наверное, такое возможно. Но мне кажется, что если решение будет достигнуто на политическом уровне, многие правовые основания будут уже не очень важны. Я так понимаю, что вообще вся эта ситуация к праву и к правосудию имеет, мягко говоря, мало отношения. Я думаю, что это вполне возможно, если бы было такое политическое решение. Тем более что все российские правозащитники считают, что считать приговоренных гражданами России – это противоречит всем законам, как российским, так и международному праву. Так что, конечно, их надо считать гражданами Украины. Но уже многие говорили, что здесь действует не логика права, а совершенно другие типы логик. И видимо, очень многое будет зависеть от самых разных политических и экономических раскладов ближайших недель, месяцев и лет, а не от идей справедливости, тех или иных правовых оснований.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: А то, что в России началась инфляция, падение национальной валюты, – это смягчит политику властей относительно политических узников или, наоборот, ужесточит ее?

 

Олег Кудрин: Будем смотреть по ситуации. Я думаю, что пока все будет продолжаться так, как идет, до каких-то катастрофических изменений. К сожалению, российское общество сейчас инфантильно, оно ничего не воспринимает. Погибшие тоже никак не воздействуют, потому что они успешно прячутся, а матери и жены подкупаются. И пока это все вместе не ударит более сильно и совместно, изменений ждать не приходится. И обидно, что скоро мы уже сможем отметить год, как у нас не было оппозиционных маршей. Последний “Марш мира” был в конце сентября прошлого года. “Весенний марш” отменился, это был марш памяти убитому Борису Немцову. Нам месяц назад обещали, что в сентябре что-то будет готовиться, якобы подаются какие-то заявки, но сейчас сфокусировались только на выборах в Костроме.

 

И такое впечатление, что власть опять не получит подтверждения того, что не все согласны, что в столичном городе 50-100 тысяч с властью не готовы во всем согласиться. И для власти это может быть в некоторой степени опасно. То есть очень комфортно себя чувствует нынешнее российское руководство, а оно начинает реагировать, только испытывая некоторый дискомфорт.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Послезавтра будет полгода со дня убийства Бориса Немцова, бывшего советника президента Ющенко и автора доклада “Путин. Война” о войне на Украине. Несет ли российский режим ответственность за эту жизнь?

 

Олесь Доний: Элементы запугивания политиков имели место в России давно. И элементы неоднозначного прихода Путина к власти, в том числе история с взрывами домов в России, которые возлагались вроде бы на чеченцев, но есть очень много доказательств, что к этому причастны спецслужбы. То есть это сразу же обозначило циничность новой власти. Поэтому аргументированные подозрения, что к этому имеет отношение самое верхнее руководство, конечно, у общества есть, как в Украине, так, я думаю, среди интеллектуалов в России. Но пока будет режим Путина, доказательств с формальной точки зрения не будет.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Мы будем продолжать эту тему, потому что еще продолжается процесс Надежды Савченко, и здесь окончательного слова не сказано.

 

Радио Свобода
25 Авг

«Свободу Сенцову и Кольченко»: акция в Париже прошла у посольства РФ

Посольство РФ в Париже

Посольство РФ в Париже

В день, когда в России суд вынес жестокие приговоры украинскому режиссеру Олегу Сенцову и антифашисту Александру Кольченко, в Париже – перед зданием посольства РФ – прошла акция в поддержку осужденных. Участники акции, возмущенные обвинением Сенцова и Кольченко в «терроризме» и сроками 20 и 10 лет колонии строго режима, скандировали перед безмолвным зданием диппредставительства РФ на бульваре Ланн свои требования по-французски и по-русски.

Заявителем акции стала живущая сейчас в Париже Мария Кондакова, украинский режиссер. По телефону с места проведения акции она рассказала, как накануне у нее возникла идея выйти к посольству РФ и как парижская префектура – в виде исключения – выдала разрешение на митинг немедленно: «Я вчера узнала, что в день оглашения приговора Сенцову будет акция в его поддержку в Киеве. Я подумала, что, наверно, в Париже тоже будет акция, и начала у всех спрашивать, но никто ничего не знал. Сперва я хотела просто выйти с плакатом к посольству. Но мне сказали, что так нельзя – нужно специальное решение получить от полиции. Я побежала в префектуру, где мне сказали: это невозможно, справку дают в течение 3 дней. Я их очень попросила, сказала, что завтра Сенцову дадут 23 года, и ждать невозможно. Мне ответили: хорошо, в виде исключения мы вам дадим это разрешение».

Известие об акции в Париже в поддержку Сенцова и Кольченко, которых правозащитный центр «Мемориал» признал российскими политзаключенными, облетело интернет, и к российскому посольству вышли десятки человек, сменявших друг друга в течение двух часов. О том, как за несколько часов была организована протестная акция, рассказала Мария Кондакова«Я начала обзванивать своих друзей в Париже (их тут всего два человека). Они подключили своих товарищей. Даша Митюк сделала сайт в интернете. Игорь Решетник, гражданский активист, разместил объявление в своих группах в социальных сетях. Как могли, так и собрали. Люди пришли, хотя я, честно говоря думала, что буду только я и еще 3 человека».

Известие о приговоре – 20 лет заключения Сенцову и 10 лет Кольченко – пришло из российского Ростова-на-Дону во время парижской акции в поддержку узников. Своей первой реакцией поделилась заявитель акции Мария Кондакова, рассказав также о реакциях других участников пикета: «Я испытала какое-то отчаяние. Внутри все как будто бы грохнулось. Потом я подумала: ведь можно пересматривать дело, апелляцию подавать. Значит надо еще больше и активнее кричать об этом. Французы, участники акции возмущались приговором. Кто-то голову опустил, как я видела. Кто-то наоборот стал скандировать еще громче. Кто-то закурил сигарету. Но мы стоим и не сдаемся».

Мария Кондакова, как многие участники парижской акции, не надеялись на оправдательный приговор Сенцову и Кольченко, для которых прокурор требовал 23-х и 12-ти лет заключения: «Я, конечно, идеалист, но ничего хорошего не ожидала. Но ничего не сказать, не выразить поддержку было бы просто – мне кажется – страшно. Тюрьма, заключение – ребята сейчас там. Если они будут знать, что мы здесь… Это как плечо. Мы здесь, мы с ними, мы знаем, мы верим и будем делать все, что мы можем, для того чтобы они… Да просто, чтобы они были не одни! Даже там, в этом ужасе и кошмаре. Я не думала, что их отпустят, честно говоря. Это было бы чудом».

Посольство РФ в Париже, перед зданием которого митингующие требовали свободы для Олега Сенцова и Александра Кольченко, почти не подавало признаков жизни. Во всяком случае, к участникам акции никто и не подумал выйти. Безразличие российских дипломатов навело Марию Кондакову на сравнение посольства РФ с инопланетным объектом: «Я надеюсь, что хотя бы кто-то выйдет из этого посольства. Такое ощущение, что это какой-то несуществующий в реальности, космический куб, инопланетная «тарелка», в которой нет никакой жизни. Только машины проезжают иногда. Хочется подойти, с кем-то поговорить, а «они» не выходят. Меня удивляет и раздражает, что нет вообще никакого диалога. Просто раздражение: как так?»

Австрийский художник Давид Моизес, живущий сейчас в Париже, пришел к посольству РФ, чтобы выразить протест против жестокого приговора Сенцову и Кольченко: «Меня зовут Давид Моизес. Я художник, работаю в университете прикладного искусства в Вене, а сейчас живу в парижском Международном городке искусств. Придя на эту акцию, я хотел выразить мою солидарность с коллегой-художником. Я этого не могу себе объяснить: 20 лет тюрьмы полностью невиновному человеку». 

RFI
25 Авг

Адвокат Дмитрий Динзе о приговоре Сенцову/Кольченко. Видео

admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
25 Авг

СПРАВА СЕНЦОВА-КОЛЬЧЕНКА: як створювали образ терористів

19 серпня Північно-Кавказький військовий окружний суд Російської Федерації у Ростові-на-Дону завершив розгляд справи українського режисера Олега Сенцова та активіста Олександра Кольченка. Сенцова звинувачують у створенні та керуванні терористичним угрупуванням, а Кольченка в участі у ній. Прокурор вимагає 23 роки колонії суворого режиму для Сенцова, 12 — для Кольченка. Суд винесе рішення 25 серпня. Громадське розбиралося у деталях справи, яку російські слідчі ретельно складали майже півтора року. Чому вона не тримається купи від самого початку?

 

Читайте повний текст в інтерактивному форматі – тут:

https://medium.com/@HromadskeTV/справа-сенцова-кольченка-ca235834b2d8

Основні фігуранти справи

Олег Сенцов

“Почувши мою відмову, запропонували дати покази проти керівництва Майдану. Якщо це вони дали наказ, отримаєш 7 років. Ні — зробимо керівником тебе і отримаєш 20”

 

Український кінорежисер Олег Сенцов добре пам’ятає той день. Його затримали біля під’їзду власного будинку в Сімферополі 10 травня 2014 року (у матеріалах справи фігурує інша дата – 11 травня). У Криму вже відбувся референдум, проукраїнські мітинги, на яких з’являвся режисер, згорнулися. Проукраїнські активісти час від часу збиралися, продумували, як провести автопробіг або як допомагати родинам блокованих у власних частинах українських військових. У сімферопольському арт-центрі “Карман” проводили курси медичної допомоги. Узагалі Сенцов мав знімати свій другий повнометражний фільм “Носоріг” — частину коштів він зібрав ще взимку, та заради Майдану відклав роботу над стрічкою. А тоді почалася анексія Криму.

Вже згодом, у російських судах Сенцов докладно розповість про той вечір: із мішком на голові, в мікроавтобусі його вивезли до будівлі СБУ у Сімферополі. Там били, душили, роздягали й погрожували зґвалтуванням. Вимагали назвати імена кримських активістів і тих, хто планував підірвати пам’ятник Леніну.

“Почувши мою відмову, запропонували дати покази проти керівництва Майдану. Якщо це вони дали наказ, отримаєш 7 років. Ні — зробимо керівником тебе і отримаєш 20”, — пояснив режисер. Далі Олега Сенцова відвезли додому на обшук: “Але нічого крім найціннішого для мене — моєї дитини, яка змушена була за цим спостерігати, вони не знайшли”.

Невдовзі після цього Сенцова переправлять до Москви. Його заяви про тортури суд так і не долучив до справи: синці та гематоми назвуть результатом власних садо-мазохістських нахилів.

Олександр Кольченко


В ув’язненні Кольченко попросить вислати йому книги Івана Франка. Тюремна цензура перевірятиме тритомник більше місяця

Сімферополець Олександр Кольченко до арешту навчався у Таврійському університеті на географічному факультеті. “За політичними поглядами я антифашист та анархіст”, — кілька разів підкреслить він упродовж процесу. Кольченко брав участь у численних акціях — на підтримку студентів, робітників “Кримтролейбуса”, брав участь в екологічному русі.

Із Олегом Сенцовим познайомився у лютому 2014-го — вони разом зі спільними друзями їздили на Майдан до Києва, де Олександр провів півтора дні. У суді він, як і Сенцов, відкрито скаже, що Майдан — одна з найбільш вражаючих подій, яку йому довелося побачити на власні очі. “Це був приклад неймовірної взаємодопомоги, підтримки. Я й сам встиг взяти участь у деяких справах — віддав привезені продукти, трохи поприбирав сніг”.

В ув’язненні Кольченко попросить вислати йому книги Івана Франка. Тюремна цензура перевірятиме тритомник більше місяця. Зрештою, пропустить. У ростовському СІЗО він читатиме Лесю Українку. “Вона мені російською погано засвоюється”, — напише він мамі. 

Геннадій Афанасьєв

“Усі свідчення були дані з примусу. А Сенцова з Кольченком я обмовив”

 Фотограф та юрист за освітою Геннадій Афанасьєв познайомився із Олегом Сенцовим на проукраїнському мітингу у Сімферополі.

“Я обмінявся контактами з Олегом по роботі — знав, що він режисер”, — пояснить він пізніше у суді. Афанасьєва затримали у центрі Сімферополя 9 травня 2014-го. Лише за півтора року після цього адвокат Афанасьєва повідомить, що хлопця також били, катували та змушували зізнатися у “терактах”.

Вдома у Афанасьєва проведуть обшуки, вилучать фотоапаратуру (місцезнаходження якої досі невідомо). Геннадій зізнається в участі у підпалах офісів партії “Русское единство” та “Партії регіонів” та укладе зі слідством угоду — згідно з нею в обмін на покази проти Сенцова він отримає 7 років позбавлення волі. І тільки 31 липня 2015 року у залі ростовського суду, зірвавши оплески підсудних, Афанасьєв відмовиться від усіх попередніх показів, крім тих, що стосуються його участі в підпалах. “Усі інші свідчення були дані з примусу, — скаже він. — А Сенцова з Кольченком я обмовив”. 

Олексій Чирній

 У залі суду Чирній сидітиме за кілька метрів від режисера, та жодного разу не гляне в його бік

Одним із улюблених занять 34-річного Олексія Чирнія були історичні реконструкції. Історик за фахом, він полюбляв лицарські турніри, брав участь в археологічних розкопках. Його знали за прізвиськами Вертольот та Морпєх. Дехто вважав його диваком: навіть у розпал анексії він продожував ходити вулицями Сімферополя у камуфляжі. Від військової служби Чирнія комісували за станом здоров’я — через психологічні проблеми.

 

Чирній познайомився із Афанасьєвим на одному з проукраїнських мітингів незавдого до референудуму. Далі було кілька зустрічей, де він познайомився з Олегом Сенцовим. Кольченка знав до цього, та лише епізодично — колись зустрілися на археологічних розкопках, більше не спілкувалися.

Його роль у справі — одна з ключових, адже саме Чирній звернеться до знайомого по лицарських турнірах Олександра Пирогова з проханням виготовити саморобну вибухівку. Він планував підірвати пам’ятник Леніну — це мало стати вершиною його активістських досягнень. Утім, у поплічниках Чирній помилиться тричі. Пирогов заявить щодо нього в ФСБ. Там йому видадуть приховану відеокамеру і накажуть знімати всі зустрічі з товаришем. Двоє інших знайомих, Дюс та Кірюша, яких Чирній теж планував залучити до підриву пам’ятника, виявляться представниками так званого ополчення і також свідчитимуть проти нього в суді.

Зрештою саме ФСБ виготовить муляжі вибухівки, Пирогов принесе і залишить їх для Чирнія в умовленому місці. Там, біля схрону, Чирнія й заарештують 9 травня. Він зізнається в участі у підпалах офісів “Русского единства” та “Партії регіонів” і досить швидко укладе угоду зі слідством фактично на тих самих умовах, що й Афанасьєв — в обмін на покази проти Сенцова йому запропонують 7 років позбавлення волі. У московському СІЗО Чирнія відвідає російська правозахисниця й журналістка Зоя Свєтова. Виявиться, що він у психіатричній лікарні “Бутирки” — співкамерники заявили, що він говорив про самогубство. У Москві Чирнія захищав призначений слідством адвокат. Спроби іншого адвоката, Іллі Новікова (зараз він займається справою Савченко) вступити у процес і переконати відмовитися від показів, скінчилися поразкою. На думку Новікова, Чирній міг давати їх недобровільно. Перебуваючи фактично в інформаційній ізоляції, Чирній відмовився від послуг захисника.

Розмови Чирнія і Пирогова — найсильніша частина обвинувачення. Відеозаписи цих зустрічей демонструватимуть у ростовському суді майже повністю. Щоправда, ім’я Сенцова у них не фігурує. У залі суду Чирній відмовиться від показів, посилаючись на статтю 51 Конституції РФ — право не свідчити проти себе. Адвокати не зможуть задати йому запитань. Суд зачитуватиме його попередні покази вголос. Чирній сидітиме за кілька метрів від режисера, та жодного разу не гляне в його бік.

Арт-центр “КАРМАН”

“Він наголошував, що жодних радикальних дій в Криму бути не може, бо тут військові й ситуація геть інша, ніж була на Майдані. Тільки мирні акції — ось усе, що може бути”. 

Сімферопольський арт-центр “Карман”, у якому за версією слідства збиралися “терористи”, був чи не єдиним у Криму незалежним арт-центром. Багато років він працював як театр та майданчик для незалежних мистецьких проектів, освітніх лекцій і кінопоказів. Розповідає Галина Джикаєва, художня керівниця арт-центру “Карман”:

У нас працював кіноклуб, ми часто показували соціально-критичне, документальне кіно. Якось під час показу стрічки про Межигір’я на нас напали й зірвали перегляд. У той час, як у Криму розгорталися події, у нас проводили лише медичні курси — вже пізніше від співробітників ФСБ я дізналася, що це “терористична діяльність, якою керував Олег Сенцов”. Та версія слідства — це повна нісенітниця, я одразу це їм сказала. У нас із ними була неформальна зустріч, де мені давали підписати якісь папери, але я відмовлялася. Мені дали зрозуміти, що будуть тиснути, зрештою викликали на офіційну зустріч у ФСБ. Туди я вже не пішла, встигла виїхати.

З Олегом, як і з Геннадієм, я познайомилася навесні. Чирнія й Кольченка не знала, хоча цілком можливо, вони були нашими глядачами, відвідували театр. Гена був дуже ідеалістичним, у чомусь навіть наївним — коли відкрито критикував ситуацію. Щодо Олега, я дуже добре пам’ятаю його слова, які прямо протилежні обвинуваченню. Він наголошував, що жодних радикальних дій в Криму бути не може, бо тут військові й ситуація геть інша, ніж була на Майдані. Тільки мирні акції — ось усе, що може бути”.

 У чому звинувачують Сенцова й Кольченка?

“Будучи прихильником необхідності зміни влади в Україні у 2014-му році, Сенцов виїжджав у Київ, де у складі підрозділу “Автомайдану” та разом із “Правим сектором” брав участь у протестах. Там він прийняв ідеологію “Правого сектора”.

У квітні 2014-го в Сімферополі сталися дві пожежі. 14 квітня спалахнув офіс партії “Русское единство”. За цією ж адресою, Карла Лібкнехта 11/2, був розташований офіс “Русской общины Крыма”. На відео з камер спостереження, яке демонструватимуть пізніше в суді, видно, як близько 4-ї ранку двоє у капюшонах підходять до офісу. Один щось розливає на двері, другий кидає недопалок. Обидва тікають, хоча полум’я так і не займається. За кілька сенкуд один з них повертається, підпалює двері запальничкою та зникає у темряві. Двері миттєво спалахують. За кілька хвилин пожежу гасять охоронці. Постраждають лише двері. Загальну суму збитків оцінять у 30 тис. рублів (близько 9 тис. грн). Слідство кваліфікує підпал як “теракт”.

Саме в офісі “Русского единства” у розпал анексії був розташований своєрідний “штаб” кримської “самооборони”. Сюди привозили на “попередні допити” тих, хто висловлювався проти дій Росії або просто носив українську символіку. 11 березня тут били й допитували українського активіста Михайла Вдовченка, якого спіймали у центрі Сімферополя із жовто-блакитним прапором.

“Я повертався з мітингу із українським прапором. Не знаю, може, переклинило мене, але з ним мені було спокійніше. На одній з вулиць побачив десь із 30 молодиків у шкірянках — вони йшли по двоє, а з ними йшов ще й керівник. Він був у розгрузці, штанях хакі, словом, виглядав на військового. Він побачив мене здалеку і крикнув “відійти убік”, я відійшов. А він кричить: “Та ні, тікай звідси взагалі, тебе зараз вб’ють”. Молодики подіставали дубинки з-під шкірянок, я перелякався і побіг. Але вони мене наздогнали: “Кинь прапор”, — і почали мутузити палицями, кричали “забиваймо його”. Добре, що на мені була шапка.

Потім хтось сказав: “Ведіть його у “пункт”. Мене привели в офіс “Русского единства”. По дорозі розповідали, що зараз нігті вирвуть, зуби вирвуть, будуть катувати… ”Співай гімн України!” Довели до чорних воріт офісу, коли я зрозумів, що це остання можливість втекти, — і вирвався. Мене повалили, почали бити — я сильно кричав. У цей момент десь неподалік проходили два мєнти, довкола взагалі було багато людей і лише одна жінка підійшла: “Чого ж ви так його б’єте?” В цей час з-за брами вийшла якась інша жінка, її називали Аліною, “кураторкою по Криму”. Вона сказала тій жінці, що про мене спитала, що я провокатор, рвав паспорти. Тоді по Криму ходила така легенда, нібито по квартирах бігають провокатори, просять показати паспорт, рвуть його і тікають — мовляв, щоб спеціально люди не змогли у референдумі взяти участь. І в Криму в це вірили.

Мене завели у двір, знову почали допитувати. Головне, чи знаю я когось із “Правого сектора”, хто платить гроші й таке інше. Але я не міг їм нічого сказати на це. Аліна мене сфотографувала, потім їй прийшла смс, вона сказала “він бреше” і пішла. Пізніше до мене вийшов лікар, трохи обробив мене і дав води. Там багато ходило людей, зі зброєю і без, у військовій формі й без, але без розпізнавальних знаків. Питали, хто я, “якщо бандерлог,чого такий цілий? Дайте його нам”. Потім мене забрали в один із військкоматів і там катували ще 9 днів”, —  Михайло Вдовченко.

У ніч проти 18 квітня загорівся офіс “Партії регіонів” за адресою Аксакова, 7. На той час туди вже встигла переїхати партія “Единая Россия” і в суді саме її як постраждалу сторону представлятиме Олександр Бочкарьов, колишній командир так званого кримського ополчення. За документами офіс усе ще належав “Партії регіонів”, втім Бочкарьов заявлятиме, що “регіонали” перейшли у ряди “Единой России” усім складом — разом із майном та офісом. Мовляв, підпалюючи офіс “Партії регіонів”, зловмисники мали намір завдати шкоду саме “Единой России. На питання суду, чи бачив він у Криму “Правий сектор”, Бочкарьов, ледь стримуючи себе, заявлятиме: “Та я їх власними руками хапав! Звідки я знав, що то “Правий сектор”? Так вони ж із Закарпаття приїжджали, хто ж іще це міг бути?”

Від пожежі постраждає кухня офісу, вигорить вікно. Збитки оцінять у 200 тис. рублів (близько 62 тис. грн). Слідство також кваліфікуватиме підпал як “теракт” та встановить: у обох брали участь Чирній, Афанасьєв, Кольченко, а також Зуйков та Боркін, яких затримати не вдалося. Усі троє зізналися в участі у підпалах. Афанасьєв та Чирній, уклавши угоду зі слідством, скажуть, що ідеологом підпалів був Сенцов. Кольченко пояснить свої мотиви тим, що хотів завдати матеріальних збитків партії, “яка дозволила Путіну ввести в Україну війська”. У фінальній промові прокурор наголошуватиме: “Офіси об’єднувало те, що в назвах обох були пристуні слова “Росія” або “російський”.

Єдине, що пов’язує Олега Сенцова із підпалами офісів — покази Афанасьєва та Чирнія в рамках їхньої ж угоди зі слідством. Нагадаємо, пізніше Афанасьєв від них відмовиться. А Кольченко неодноразово зазначатиме, що жодних розпоряджень від Сенцова ніколи не отримував.

Та фігурантів справи звинувачують не у підпалах, а в участі у терористичній групі, якою буцімто керував Сенцов. Провина Сенцова, згідно з обвинувальним висновком, полягає у наступному: “Будучи прихильником необхідності зміни влади в Україні у 2014-му році, Сенцов виїжджав у Київ, де у складі підрозділу “Автомайдану” та разом із “Правим сектором” брав участь у протестах. Там він прийняв ідеологію “Правого сектора”, встановивши контакт з її лідерами, а пізніше отримав від них вказівку створити на території Криму структурний підрозділ “Правого сектора” та перейти до терористичної діяльності з метою дестабілізації органів влади Криму та впливу на ухвалення органами РФ рішення про вихід Криму з її складу”.

“Чи був Олег пов’язаний із “Правим сектором”? По-перше, “Автомайдан” не був із ПС пов’язаний, — коментує справу Сенцова активіст “Автомайдану” Олексій Гриценко. — Коли нас тримали у полоні в Криму, нас теж допитували про “Правий сектор”. І навіть у тій страшній ситуації, коли казали, що “Автомайдан” — це радикальне крило ПС, я не стримувався і сміявся. Ну, що значить, “Сенцов сприйняв їхню ідеологію?” У них була ідеологія?”

Пізніше адвокати наполягатимуть на тому, аби суд долучив до матеріалів справи довідку від “Правого сектора” за підписом Дмитра Яроша. У ній організація заявляє: ані Сенцов, ані Кольченко ніколи не були й не є членами “Правого сектора”. Та за цей крок адвокатам винесуть догану: в Росії “Правий сектор” заборонено як екстремістську організацію. Суддя зазначить: спроби долучити до справи документи від цієї організації  — прояв неповаги до суду.

Усі фігуранти справи на момент затримання — громадяни України. Сенцов та Кольченко наполягали, що російського громадянства не отримували й вимагали зустрічі з консулом — суддя вирішить, що вона можлива лише після винесення вердикту. Афанасьєв та Чирній мають і російські паспорти — чи було це частиною угоди зі слідством, ніхто з них не зазначав. Лише Афанасьєв у суді сказав, що рішення взяти російський паспорт було чи не єдиним добровільним кроком за час процесу.

 Свідки обвинувачення

Обговорюючи анексію Криму та плани підірвати пам’ятник, хлопці періодично переключаються на більш цікаві для себе теми: язичництво, духів. Пирогов час від часу зупиняється посеред лісу, збирає трави, п’є воду зі струмків і розмірковує про користь лікаріських рослин. Та в жодному “фільмі” Сенцов не згадується.

За словами захисту, всіх свідків обвинувачення можна умовно розділити на три групи: ті, хто мав кримінальне минуле, ті, хто співпрацював з ФСБ у той чи інший спосіб або взагалі був співробітником служби, та “добропорядні громадяни”, які брали участь у проукраїнських мітингах або зустрічах активістів — їхні покази з’являлися у справі пізніше, ніж покази свідків з перших двох груп. Деякі з них суперечать показам інших або власним попереднім показам. Нижче коротка інформація про кількох із них.

“Кримінальне минуле”

Свідка Ярослава Бураковського ростовський суд заслуховував через відеозв’язок. Бураковський давав покази із кримського СІЗО, де його утримують за крадіжку. За цією ж статтею його судили вже щонайменше двічі.

Згідно з його останніми показами, у лютому 2014-го у групі у соціальній мережі “ВКонтакте” “Правий сектор Криму” він познайомився з Афанасьєвим, Чирнієм та Енвером Асановим, до якого згодом переселився, винайнявшм у нього кімнату. За словами Бураковського, він був свідком зустрічей Сенцова та інших фігурантів справи у будинку Асанова (його слідству затримати не вдалося). Та згадати одяг, в якому він бачив Сенцова не зможе: “Людей встречают не по одежке”. Бураковський також стверджує, що був свідком того, як Сенцов закликав людей до більш “радикальних дій, спрямованих на те, щоб влада Росії ухвалила рішення про вихід Криму з її складу” — саме так звучить формулювання слідства.

У свідченнях Бураковського за травень минулого року група “Правий сектор Криму” відсутня, а з Асановим, стверджував свідок тоді, він познайомився у барі. Саме в будинку Асанова слідчі вилучили шоломи, футболки з червоними хрестами, медикаменти. Серед іншого, знайшли пістолет Макарова — на ньому буцімто присутній “генетичний матеріал”, що з “високою ймовірністю” належить Сенцову. Режисер у свою чергу зазначав, що під час допиту його били та вкладали в рот пістолет.

“Агенти ФСБ”

Свідка Олександра Пирогова, давнього приятеля Чирнія, можна умовно віднести до обох груп. Пирогов на прізвисько Пін (від “Пінгвін”) має дві судимості, і коли до нього раптом звернувся Чирній із проханням виготовити вибухівку, той не без причини замислився. Згідно з матеріалами справи, Пирогов роздумував не довго — буквально наступного дня він уже писав заяву в ФСБ щодо наміру його знайомого вчинити злочин. У ФСБ Пирогову запропонували взяти участь в “оперативному експерименті” і видали приховану камеру: відтепер усі зустрічі з Чирнієм Пін мав фіксувати на відео, але “не провокувати його на жодні дії”.

Саме завдяки Піну в матеріалах справи з’явилися не лише речові докази намірів Чирнія підірвати пам’ятник Леніну, а й чудове кіно. На записах чути й видно не лише їх із Чирнієм, а й пташок, шум дерев, розмови перехожих. Обговорюючи анексію Криму та плани підірвати пам’ятник, хлопці періодично переключаються на більш цікаві для себе теми: язичництво, духів. Пирогов час від часу зупиняється посеред лісу, збирає трави, п’є воду зі струмків і розмірковує про користь лікаріських рослин. Та в жодному “фільмі” Сенцов не згадується.

На одній із перших зустрічей Чирній одразу пояснює: хоче працювати самостійно, підірвати пам’ятник окремо від тих, з ким підпалював офіси. Він називає їх “дибілами”, критикує за непрофесіоналізм та недостатню активність. Під час підпалів Чирнію не щастило кілька разів: то кувалдою не розбивалося вікно, то на обличчі плавилася балаклава. Підрив пам’ятника та інші вибухи мали б справити серйозне враження. На питання ж Піна, чи мають люди, з якими спілкується Чирній, стосунок до “Правого сектора”, той зазначає: “Ні. Той, хто типу керує, каже, що він “Автомайдан”.

На суд у Ростов Пін прилетить із Сімферополя: йому покриють витрати на дорогу, готель, а також добові.

У матеріалах справи окремо фігурують покази засекречених свідків — співробітників ФСБ. У суді вони виступали в закритому режимі, а замість імен у справі вказані псевдоніми.

 

“Добропорядні громадяни”

Фотографа Олександру Команську допитували також за допомогою відеозв’язку із Криму, у той самий день, що й Бураковського. Команська стверджує, що була на кількох зустрічах із Сенцовим та іншими фігурантами справи. За її словами, “Сенцов закликав до активних дій, спрямованих на вихід Криму зі складу РФ”. На питання судді, яких саме дій, Команська уточнює: “Підрив пам’ятника Леніну та Вічного вогня”. У квітні вона згадувала лише про пам’ятник Леніну. Дівчина виступає дуже активно, іноді випереджаючи питання прокурора. Каже, що не поділяла радикальних поглядів Сенцова, Афанасьєва та інших і швидко вирішила припинити спілкування з ними.

У лютому минулого року, у розпал анексії, видання Slon.Ru опублікувало на сайті коментарі кримчан щодо ситуації на півострові. Серед них є й коментар Команської: “Я українка. Вважаю, що люди вийшли на Майдан, бо влада перейшла усі допустимі норми. Будь-які сепаратистські заклики караються законом. Крим як був 23 роки частиною України, так ним і залишиться”.

Речові докази

Серед речових доказів у справі фігурують маски, рукавички, українські прапори, димові шашки, наколінники, медикаменти, пневматичні пістолети і навіть ручна граната, нібито вилучена в будинку Асанова. У квартирі Чирнія був знайдений шарф із символікою “Правого сектора” — одна з найцінніших знахідок слідства. У помешканні Сенцова вилучені DVD із фільмами, серед яких окремо згадуються “Звичайний фашизм” Михаїла Ромма та “Третій Рейх у кольорі” BBC. На одному з останніх засідань у суді виступатиме кінокритик Антон Долін, який доводитиме художню цінність обох стрічок. На питання прокурора, чи можна будь-яку частину з цих стрічок використати з метою пропаганди праворадикальних поглядів, Долін зазначить: “Як і частину будь-якого іншого твору. Наприклад, “Вінні Пуха”. Після виступу Доліна суддя вірішує не долучати фільми як речові докази до матеріалів справи.

У Сенцова також вилучать квитки на поїзд (Київ–Сімферополь і Сімферополь–Київ) та гроші: близько 65 тис. грн за версією слідства він отримав від Анатолія Гриценка через його сина, активіста “Автомайдана” Олексія. Принаймні саме про це йдеться у показах Анафаньєва, від яких він пізніше відмовиться. За словами Сенцова, гроші були призначені для зйомок фільму “Носоріг” — документи кінокомпанії захист представив у суді.

Чому Сенцов?

Від перших арештів слідчі наполегливо шукали серед затриманих “старшого”. Імена “замовників” та “керівників” намагалися дістати й від Сенцова. Справа просякнута гарячковими пошуками “головного”, які свідчать радше про те, що її автори так і не зрозуміли природи протестів на зразок Майдану, їхньої горизонтальної структури, відсутності чіткої ієрархії, а іноді й плану. На місці Сенцова міг опинитися будь-хто, зазначають друзі режисера. Та опинився саме він.

“Олег був справді помітним: відкрито допомагав нашим військовим у Криму, вивозив звідти їхні родини, — зазначає Олексій Гриценко. — Він був на Майдані. Пам’ятаю, мені його представили як режисера з Криму, він одразу включився в роботу. До речі, в основному він займався нашим офісом, тобто був відповідальний за організаційну частину — складав графіки чергування, наприклад. У нас там завжди був порядок”.

У Сімферополі Сенцова чекають двоє дітей — молодший син потребує особливої уваги, хлопчик має аутизм. У суді Олега підтримує двоюрідна сестра Наталя. Та наразі від неї до Олега листи не надходять: “Від інших отримує, і вони від нього. А мені нічого не приходить, як і йому від мене — навіть фотографії дітей”, — каже вона.

На останньому засіданні Наталя встигла побачитися з Вірою Савченко, сестрою увязненої у Ростові льотчиці — та прийшла підтримати вязнів у вишиванці, але до зали суду її так і не пропустили. За жінками тихо спостерігала Лариса Кольченко — мати Саші. На засідання в Ростов вона їздить із Сімферополя, щоразу намагаючись привезти передачу не лише сину, а й Олегу Сенцову.

“Як ваші справи? Ви чекатимете вироку в Ростові?” — питає у Лариси Віра Савченко. “Как ваши дела? Вы будете ждать…” — повторює. — “Я розумію українську”, — перебиває Віру Лариса. “Так, я чекатиму тут”.

 

Післямова: Слідство в Україні

В Україні за фактом викрадення фігурантів справи відкрито кримінальне провадження. Та розслідування не рухалося з місця. За словами адвокатів Сенцова в Україні, тепер ним займатиметься прокуратура Криму, що знаходиться в Україні. Основним завданням слідства має стати винесення підозри усім слідчим, прокурорам, суддям та іншим причетним не лише до викрадення й вивезення українських громадян за межі держави, а й катувань, незаконного позбавлення свободи, погроз та інших злочинів. Більшість цих чиновників, кажуть адвокати, також мають бути притягнуті до кримінальної відповідальності за статтею “державна зрада”.

hromadske.tv

25 Авг

Адвокаты Сенцова и Кольченко будут обжаловать их приговор

Адвокаты украинского режиссера Олега Сенцова и активиста Александра Кольченко планируют обжаловать приговоры, вынесенные их подзащитным Северо-Кавказским окружным военным судом.

Об этом защитники заявили во вторник в Ростове-на-Дону перед зданием суда после оглашения приговора, передает Радио свобода.

В свою очередь издание Медиазона сообщает, что адвокат Дмитрий Динзе напомнил журналистам, что Сенцов и Кольченко — граждане Украины, и поэтому защита намерена добиваться того, чтобы их отправили отбывать наказание в Украине.

Напомним, 25 августа Северо-Кавказский окружной военный суд в Ростове-на-Дону приговорил украинского режиссера Олега Сенцова к 20 годам, а крымского активиста Алесандра Кольченко к 10 годам лишения свободы в колонии строгого режима.

В частности, Сенцов по статье о создании террористического сообщества приговорен к 15 годам лишения свободы, за участие в двух терактах — к 10 и 11 годам. За приготовление к совершению взрыва — семь лет, за незаконное хранение орудия и боеприпасов — пять лет. Итого, путем сложения сроков режиссер получил 20 лет лишения свободы. Кольченко за участие в террористическом сообществе приговорен к шести годам, за теракт — к восьми. Всего активист получил 10 лет в колонии строгого режима.

Министерство иностранных дел Украины выразило протест в связи «противоправным и антигуманным решением» российских властей осудить украинских граждан Сенцова и Кольченко к 20 и 10 годам заключения и требует их немедленно освободить.

© Центр журналистских расследований
25 Авг

Киев ответил на приговор Сенцову и Кольченко протестами (фотогалерея)

Во время оглашения приговора Олегу Сенцову и Александру Кольченко в Киеве проходил митинг у посольства России в Украине. В акции протеста приняли участие украинские кинематографисты, друзья и соратники Александра Кольченко, правозащитники и крымские переселенцы. Митингующие требовали от российских властей освободить Сенцова и Кольченко и заявляли, что дело в отношении крымчан является сфабрикованным.

1

Олег Сенцов – украинский режиссер, который в мае 2014 года был задержан в Крыму российскими спецслужбами, вывезен из оккупированного полуострова в Россию и с тех пор находится в СИЗО.

2

Александр Кольченко, крымский активист, также был задержан в мае 2014 года в Крыму и вывезен в Россию.

3

Российские власти обвиняют Сенцова и Кольченко в создании ячейки запрещенного в России «Правого сектора», поджоге офисов «Русской общины Крыма» и партии «Единая Россия» в Симферополе, а также в подготовке взрыва памятника Ленину.

4

Сенцов и Кольченко обвинения отрицают, Сенцов на суде рассказал, что сотрудники ФСБ пытали его, чтобы выбить нужные им показания.

5

В Киеве у посольства Российской Федерации 25 августа начался пикет в поддержку крымских политзаключенных – режиссера Олега Сенцова и активиста Александра Кольченко, которым в военном суде Ростова-на-Дону оглашают приговор.

6

К зданию посольства пришли 150 человек, в их числе представители кинематографического сообщества, друзья Кольченко, крымские переселенцы, правозащитники.

7

Люди держат в руках плакаты с цитатами из последнего слова в суде Олега Сенцова.

8

Суд зачитал приговор Сенцову и Кольченко в течение 20 минут

9

Суд приговорил Сенцова к 20 годам строгого режима.

10

Для Кольченко суд избрал меру в 10 лет лишения свободы с отбытием срока в колонии строгого режима.

11

Сенцов и Кольченко в ответ на вопрос судьи о том, понятен ли им приговор, хором запели гимн Украины, заканчивая его традиционным «Слава Украине! – Героям слава!»

12

МИД Украины заявил, что приговоры Сенцову и Кольченко – политический заказ Кремля

13

Президент Украины Петр Порошенко в Твиттере высказал поддержку Сенцову, которому первому огласили приговор: «Держись, Олег. Придет время и те, кто организовал над тобой судилище, сами окажутся на скамье подсудимых».

14

Адвокат Олега Сенцова Дмитрий Динзе заявил о намерении защиты обжаловать приговор в Верховном суде России.

15

Российская правозащитная организация «Мемориал» объявила Сенцова, Кольченко и Афанасьева политзаключенными.

Крым.Реалии
25 Авг

Сестра Сенцова: «Ми боїмося, що про Олега забудуть»

 

Сестра Олега Сенцова Наталія Каплан після оголошення вироку українському режисеру висловила занепокоєння, що по закінченні суду про нього забудуть.

Про це вона сказала у коментарі Громадському, відповідаючи на запитання як ще можна підтримати режисера.

«Я думаю Олегові необхідно писати листи, щоб він пам’ятав, що про нього не забули. Я думаю зараз все може піти на спад, суд закінчується. І ми дуже боїмося, що про Олега просто забудуть, і цього б дуже не хотілося допустити», – зазначила вона.

Наталія Каплан також наголосила, що «у нас ще залишається Європейський суд», однак інших варіантів вона не бачить.

Наразі наступним кроком адвокатів українців має стати подання скарги до Воєнної колегії Верховного суду Росії, зазначив у розмові з Громадським журналіст російського видання «Медиазона» Єгор Сковорода.

Раніше адвокат Сенцова Дмітрій Дінзе заявив, що захист спробує добитися від суду дозволу для відбування покарання підсудними в Україні, оскільки вони є громадянами України.

Як відомо, Північно-Кавказький військовий окружний суд у Ростові-на-Дону визнав Сенцова винним у створенні теророристичним угрупуванням та керування ним, підготовці теракта призначивши покарання у вигляді 20 років позбавлення волі. Активіста Олександра Кольченка засуджено до 10 років позбавлення волі. Відбувати покарання українці мають у колонії суворого режиму.

Громадське