25 Авг

Тринадцатый день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция медиазоны. Приговор

Процесс Сенцова. ПриговорОлег Сенцов. Фото: Антон Наумлюк

Во вторник военный судья Сергей Михайлюк огласил приговор украинскому режиссеру Олегу Сенцову и анархисту Александру Кольченко, обвинявшимся в терроризме: они признаны виновными. Сенцов получил 20, Кольченко — 10 лет лишения свободы в колонии строгого режима. В ходе прений прокурор Олег Ткаченко запрашивал для подсудимых 23 года и 12 лет соответственно; подсудимые называли свое дело сфабрикованным; Сенцов неоднократно заявлял о пытках, а один из ключевых свидетелей обвинения — ранее осужденный по делу «крымских террористов» Геннадий Афанасьев — в ходе процесса отказался от данных на стадии следствия показаний.

Адвокаты Сенцова и Кольченко дают комментарии прессе перед зданием суда: Дмитрий Динзе напоминает, что Сенцов и Кольченко — граждане Украины, и защита намерена добиваться того, чтобы их отправили отбывать наказание на Украине.

15:06

Последнее слово Олега Сенцова разобрали на цитаты

Последнее слово Олега Сенцова разобрали на цитаты

Судья возвращается в зал, чтобы зачитать определение о возмещении процессуальных расходов на общую сумму 92 600 рублей за счёт бюджета. На этом процесс по делу Олега Сенцова и Александра Кольченко в суде первой инстанции завершен. Приставы просят журналистов освободить зал.

В ответ на вопрос судьи, понятен ли им приговор, Олег Сенцов и Александр Кольченко поют гимн Украины.

 

И Сенцов, и Кольченко будут отбывать наказание в колонии строгого режима. До вступления приговора в законную силу они останутся в СИЗО-4 в Ростове-на-Дону. 

Мать Кольченко смотрит в одну точку. 

Суд постановляет покрыть свидетелям расходы на дорогу в сумме 78 тысяч рублей, 8 400 рублей выделено на оплату работы адвокатов по назначению, которые присутствовали на процессе. 

Вещественные доказательства хранить при уголовном деле, изъятые у осужденных деньги — в финансово-экономическом отделе ФСБ. Приговор может быть обжалован в коллегии Верховного суда по делам военнослужащих; адвокаты говорят, что намерены подать апелляцию уже завтра с утра.

Александр Кольченко также признан виновным. За участие в террористическом сообществе он приговорен к шести годам, за теракт — к восьми, всего анархист получил 10 лет в колонии строгого режима.

«Именем Российской Федерации», — читает Михайлюк. Сенцов признан судом виновным. По статье о создании террористического сообщества он приговорен к 15 годам лишения свободы, за участие в двух терактах — к 10 и 11 годам. Кольченко уткнулся лбом в стеклянную стенку «аквариума». За приготовление к совершению взрыва — семь лет, за незаконное хранение оружия и боеприпасов — пять лет. Итого, путем частичного сложения сроков Олег Сенцов получил по совокупности 20 лет лишения свободы.

Фото: @HromadskeTV

Судья Сергей Михайлюк начинает читать приговор; оглашены будут только вводная и резолютивная части. В зале около ста человек.

В суд приехал генеральный консул Украины в Ростове-на-Дону Виталий Москаленко. Приставы начинают запускать прессу в зал заседаний.

Связь группы «крымских террористов» с «Правым сектором», по версии следствия, осуществлялась через Степана Цириля — сотрудника одной из частных клиник Крыма, увлеченного идеями украинского национализма и в прошлом посещавшего военизированные сборы организации «Тризуб» им. Степана Бандеры. О роли Цириля в своих показаниях следствию говорил Геннадий Афанасьев. В оперативных справках ФСБ сказано, что он «в определенной степени» координировал действия Сенцова «по средствам мобильной связи и используя программу ICQ». Засекреченный свидетель «Кирилл Кириллов» утверждал в суде, что Цириль «позиционировал» себя в качестве представителя «Правого сектора» в Крыму. Как человека, который в его присутствии инструктировал Чирния по скайпу, Цириля по фото опознал Александр Пирогов. При обыске на его рабочем месте оперативники обнаружили целую библиотеку националистической литературы. 

При этом никаких доказательств знакомства Цириля с Сенцовым и Кольченко сторона обвинения в ходе процесса так и не привела, защита же предоставила суду заверенную справку за подписью лидера «Правого сектора» Дмитро Яроша, согласно которой фигуранты дела никогда не состояли в его организации. «Вымыслом» называла присутствие «Правого сектора» в Крыму даже свидетель обвинения Команская. «К “Правому сектору” я не имею никакого отношения. Я анархист и антифашист, и националистических убеждений не разделяю», — заявлял Александр Кольченко.

Степан Цириль, по оперативным данным, выехал из Крыма на территорию Украины и возвращаться не намерен; он объявлен в розыск.

В своем последнем слове Александр Кольченко не признал себя виновным в терроризме«Считаю это дело сфабрикованным и политически мотивированным», — заявил анархист и добавил, что просить о чем-либо суд он не намерен. 

Олег Сенцов назвал процесс в Ростове-на-Дону «судом оккупантов», который «не может быть справедливым по определению».

«У нас тоже была преступная власть. Но мы вышли против нее. Нас не хотели слышать, мы стучали в мусорные баки. Нас не хотели видеть, мы поджигали покрышки. В конце концов мы победили. То же самое произойдет у вас рано или поздно, в какой форме, я не знаю. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Просто я хочу, чтобы вами не правили преступники. Так что единственное, что я могу пожелать третьей информированной части населения России — это научиться не бояться», — завершил свое последнее слово в суде режиссер.

Среди вещественных доказательств, представленных суду стороной обвинения — пистолет Макарова, корпус гранаты РГД-5 с запалом, патроны, пиротехника, медикаменты, каски и горючие жидкости, изъятые при обысках в жилищах «крымских террористов» Ивана Зуйкова и Энвера Асанова (оба объявлены в розыск). 

Согласно выводам экспертизы, биологический материал, оставшийся на рукояти найденного у Асанова пистолета, с высокой долей вероятности принадлежит Сенцову; сам режиссер заявлял, что оперативники били его пистолетом и засовывали ствол ему в рот. При обыске в его собственной квартире оружия и взрывчатки обнаружено не было; не нашли их оперативники и у Кольченко. У сестры Сенцова, впрочем, изъяли ковер с «с характерным запахом горюче-смазочных материалов», а также плеть и наручники — с этими предметами «садомазохистской направленности» российские следственные органы связывализафиксированные на теле арестованного Сенцова травмы, вынося постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту пыток.

Дюс и Кирюша, которые, по словам Чирния, предлагали подрывать мосты и ЛЭП, тоже были допрошены в суде: это Кирилл Макаров и его брат Андрей Черняков по прозвищу Дюс. Оба были задержаны 9 мая 2014 года, после обыска у них дома нашли порох, тротил, патроны и детали оружия — по словам Чернякова, который на Украине был судим за избиение иностранца, все это он нашел во время раскопок, оружие и взрывчатка находились в нерабочем состоянии. Тем не менее, против него возбудили дело, которое закончилосьштрафом. 

На встречи с Чирнием, где обсуждались его планы, братьев якобы привело любопытство. Сами Черняков и Макаров, которых Чирний надеялся привлечь к кампании по срыву курортного сезона, давно находились в рядах «самообороны Крыма». По их словамтеррорист-неудачник очень много пил и не раз предлагал друзьям вступить вместе с ним в «Правый сектор»: «Он, когда был в нетрезвом состояниипредлагал абсолютно всем это сделатькто был рядом».

Еще один важный для обвинения свидетель — студент-химик Александр Пирогов по прозвищу «Пигвин», судимый за кражу и хранение наркотиков. Именно к нему как к старому приятелю обратился Алексей Чирний, когда стал искать человека, способного изготовить взрывчатку. Пирогов предложение Чирния принял, однако, как утверждалсвидетель в суде, рассказал о нем своему знакомому ополченцу Андрею Добровенко (того тоже допрашивали в суде) — а тот, в свою очередь, настоял, чтобы Пирогов обратился в ФСБ. Там ему предложили поучаствовать в «оперативном эксперименте», и он согласился. Перед каждой встречей с Чирнием на Пирогова навешивали скрытую видеокамеру; он фиксировал все их беседы (помимо Пирогова, о том, как происходила выдача шпионской аппаратуры, рассказывал засекреченный оперативник ФСБ под псевдонимом «Иван Иванов»). 

Сначала в суде прокурор Ткаченко зачитал расшифровки этих бесед, затем была продемонстрирована и сама видеозапись встреч. На записях Чирний жалуется на непрофессионализм людей, вместе с которыми он поджигал офисы «Русской общины» и «Единой России». Дальше он намерен «работать сам», но для подстраховки ему нужны помощники — сам Пирогов, а также некие Дюс и Кирюша, говорит Чирний.

Гуляя по лесу с Пироговым, он обсуждают не только будущие теракты («Я хочу, чтобы москали почувствовали ужас», — говорит Чирний о своих планах) и детали изготовления взрывных устройств. Приятели постоянно отвлекаются на другие темы — поспевшую землянику, рыб в холодной реке, больные зубы («В Waffen SS меня бы не взяли»), теории о пользе сухого вина и религию (Чирний говорит: «Для меня вот здесь духи, даже в такой побитой цивилизации, в природе. Боги — они вот здесь живут, в каждом кустув каждой капле этой воды, воздуха»).

«Можно шишек насобиратьдумаюдерево не обидитсяЭто ж хрень хорошаяна спирту настаиваешь и колени, понял, протираешь… — между делом советует Пирогов. — Шишки ******** [отличные], пахнут хорошо. Прополис прямо».

«Если все будет удачно, то мы вот, возле речки в парк зайдем и отметим удачное мероприятиекак бы это наше мероприятиеа не чьето», — мечтает Чирний, планируя подрыв памятника Ленину и Вечного огня.

Имя Олега Сенцова за время этих разговоров не звучит ни разу.

В суде также выступили трое свидетелей обвинения, подтвердивших версию следствия о том, что группой руководил Сенцов — они настаивали, что весной 2014 года присутствовали на собраниях проукраинских активистов Симферополя, где режиссер якобы призывал «перейти к радикальным действиям» и давал указания о поджогах зданий и подрыве памятника Ленину. Это засекреченный свидетель под псевдонимом «Александра Смирницкая», фотограф Александра Команская (зарегистрированная в соцсетях как Бадретдинова) и сварщик Ярослав Бураковский — он пятикратно судим за кражи и сейчас снова находится под следствием. Показания свидетель Бураковский давал по видеосвязи из СИЗО. 

Одной из участниц встреч активистовпо словам Команской и Бураковского, была девушка по имени Ангелина. Она не согласилась свидетельствовать в суде, однако рассказалаадвокату Сенцова Дмитрию Динзе, что действительно бывала на собраниях активистоводнако заявилачто во время этих встреч ни о каких радикальных действиях речь не шла. «Мы не были причастны ни к каким политическим движениям. В городе планировались митинги. Никто не знал, чем это закончитсяДля тогочтобы помогать людямкоторым потребуется медицинская помощьи была создана группа медицинских волонтеров», — вспоминала она. 

Команская стала свидетелем обвинения в августе 2014 года. А в феврале она дала небольшое интервью изданию Slon, в котором говорила: «Любые сепаратистские призывы караются международным закономКрым как был Украиной уже 23 года, так и останется ее частью».

По словам пресс-секретаря Северо-Кавказского окружного военного суда, на оглашение приговора Сенцову и Кольченко аккредитованы представители примерно 90 СМИ; перед зданием суда собирается толпа журналистов, подъехал автозак с обвиняемыми.
Фото: Егор Сковорода

Основными свидетелями обвинения на процессе должны были стать двое ранее осужденных «крымских террористов» Алексей Чирний и Геннадий Афанасьев — оба признали свою вину, полностью согласились с версией следствия и в своих показаниях утверждали, что именно Олег Сенцов руководил «террористическим сообществом» и отдавал им приказы. Показания Чирния и Афанасьева — главное доказательство следствия.

Однако когда Чирния доставили в суд, он неожиданно отказался отвечать на вопросы сторон, сославшись на статью 51 Конституции. Это не смутило прокурора Ткаченко, и вместо допроса свидетеля он огласил протоколы допросов Чирния, которые проводились в ходе следствия. Из этих документов, в частности, следовало, что уже 9 мая — в день задержания — Алексей Чирний, признав свою вину, рассказывал, что поджогами руководил Геннадий Афанасьев, и он же давал указания приобрести самодельные взрывные устройства (СВУ) для подрыва памятника Ленину. Лишь на следующий день Чирний начнет говорить о Сенцове как о руководителе группы, который отдавал приказы, но сам не участвовал ни в одной акции.

На следующий день в суде выступал Геннадий Афанасьев. Он отказался от всего, что говорил на следствии. «Все мои показания ранее были даны под принуждениемПротив себя я отказываюсь давать показания», — сказал Афанасьев, отказавшись также отвечать на вопросы сторон и сжимая за спиной дрожащий кулак. Прокурор зачитал и его показания.

Через несколько дней в СИЗО с Геннадием Афанасьевым встретился его адвокат Александр Попков. Там свидетель рассказал защитнику, что в конвойное помещение суда к нему приходил сотрудник ФСБ, требовавший от него сослаться на 51-ю статью и отказаться отвечать на вопросы адвокатов, чтобы они его не запутали. Представитель спецслужбы, по словам Афанасьева, говорил, что на этот счет имеется договоренность с судьей. «Если ты откажешьсяпоедешь на север к белым медведяма твоя мать может попасть в аварию», — пересказывал Афанасьев слова оперативника.

Афанасьев написал и передал адвокату подробный рассказ о том, как его пытали после задержания, заставляя дать показания против Сенцова: били, душили до рвоты в противогазе, угрожали изнасиловать паяльником, подсоединяли провода под напряжением к половым органам. 

Судебный процесс по делу Сенцова-Кольченко начался 21 июля; до 10 августа заседания проходили практически в ежедневном режиме. Прения состоялись 19 августа. Часть свидетелей и потерпевшие участвовали в процессе по видеосвязи из Крыма — именно таквыступили признанный потерпевшим функционер «Русской общины Крыма» Андрей Козенко (в офисе организации обгорела дверь, траты на ремонт составили около 30 тысяч рублей) и бывший участник «самообороны Крыма» Александр Бочкарев, представлявший в суде «Единую Россию» (в партийном отделении обгорело окно и кухня, ущерб, по словам Бочкарева, составил более 200 тысяч рублей). 

За весь процесс Бочкарев так и не смог выполнить требование суда и предъявитьдокументы, обосновывающие его оценку причиненного ущерба. Защита отмечала, что в апреле 2014 года «Единая Россия» не была зарегистрирована в Крыму, и помещение былооформлено на другое юрлицо

Оба потерпевших не смогли внятно ответить на вопросы о том, каким именно образом поджоги «дестабилизировали обстановку» в республике и как они могли «повлиять на решение о выходе из состава РФ», и присутствовал ли в Крыму «Правый сектор» (обвинение настаивает на связях подсудимых с этой радикальной организацией). Бочкарев смог вспомнить только, что некие люди весной 2014 года «оставляли всякие неприятные надписи на заборе вроде “Крим — це Україна!”».

Также в режиме видеоконференции стороны допросили охранника «Русской общины» Игоря Филиппенко, который потушил горящую дверь офиса, и пожарных БарабанаАндрухина и Коновала, тушивших пожар в «Единой России». Свидетель Коновал отметил, что «в тот момент это был офис Партии Регионов». В качестве свидетелей обвинения были привлечены активист «Молодой Гвардии “Единой России”» Дмитрий Пуртов и буфетчик Георгий Черный, сторонник НОД депутата Федорова. Последний сообщил суду, что «Правый сектор» — «одно из структурных подразделений Соединенных Штатов».

В ходе прений гособвинитель Ткаченко потребовал приговорить Сенцова к 23 годам лишения свободы в колонии строгого режимаАлександра Кольченко — к 12 годам.

По мнению прокурора, их вина была полностью доказана в суде. Защита указывала на недоказанность самого существования «террористического сообщества», ангажированность свидетелей обвинения, пытки, о которых заявляли фигуранты дела, некорректную квалификацию их действий и возможные провокации спецслужб. По словам адвоката Сидоркиной, все дело Сенцова-Кольченко — «сгусток фальсификаций», который «может войти в историю как одна из позорных страниц российского правосудия».

Процесс по делу Олега Сенцова и Александра Кольченко проходил в Северо-Кавказском окружном военном суде в Ростове-на-Дону; его вела тройка судей — председательствующий Сергей Михайлюк, Вячеслав Корсаков и Эдуард Коробенко. Сторону обвинения представлял прокурор Олег Ткаченко, Александра Кольченко защищала адвокат Светлана Сидоркина, Олега Сенцова — Дмитрий Динзе и Владимир Самохин.

Согласно обвинительному заключению, в апреле 2014 года Сенцов создал в Крыму «террористическое сообщество», которое получало указания от неизвестных лиц в Киеве. Целью сообщества была «дестабилизации обстановки» в Крыму и «воздействие на органы власти»: «крымские террористы», считает следствие, пытались заставить Россию отказаться от решения о принятии полуострова в состав федерации.
Участники сообщества совершили два «террористических акта» в Симферополе — поджог двери офиса «Руской общины Крыма» и окна местного отделения «Единой Росиии», а также готовили подрывы памятника Ленину и Вечного огня. Александр Кольченко обвиняется в том, что вошел в состав этого террористического сообщества и участвовал в одном из поджогов. Кроме него, по версии обвинения, в группу входили также Алексей Чирний и Геннадий Афанасьев (оба они были ранее осуждены особым порядком и получили по семь лет колонии строгого режима), а также Степан Цириль, Илья Зуйков, Энвер Асанов и Никита Боркин (последние четверо объявлены в розыск).
Сенцову предъявлены обвинения в создании террористического сообщества (часть 1 статьи 205.4 УК), совершении двух террористических актов (пункт «а» части 2 статьи 205 УК), приготовлению к совершению двух террористических актов (часть 1 статьи 30 и пункт «а» части 2 статьи 205 УК), в незаконном обороте оружия и взрывчатых веществ (часть 3 статьи 222 УК). Кольченко — в участии в террористическом сообществе (часть 2 статьи 205.4 УК) и в совершении террористического акта (пункт «а» части 2 статьи 205 УК).
Медиазона
25 Авг

В ответ на приговор Сенцову и Кольченко киевляне протестовали под российским посольством

Протест у российского посольства в Киеве. Фото: Крым.Реалии

Протест у российского посольства в Киеве. Фото: Крым.Реалии

В Киеве у посольства Российской Федерации 25 августа начался пикет в поддержку крымских политзаключенных – режиссера Олега Сенцова и активиста Александра Кольченко, которым в военном суде Ростова-на-Дону оглашают приговор.

К зданию посольства пришли 150 человек, в их числе представители кинематографического сообщества, друзья Кольченко, крымские переселенцы, правозащитники.

В начале акции произошел инцидент с правоохранителями, которые потребовали от участников акции в масках, снять их. Однако те отказались это сделать, объяснив это тем, что они жители оккупированных территорий и им небезопасно показывать свои лица.

Люди держат в руках плакаты и фотопортреты Сенцова, Кольченко, а также других осужденных фигурантов дела – Геннадия Афанасьева и Алексея Чирния. Также в руках плакаты: «Путин, руки прочь от Олега Сенцова», «Свободу политзаключенным» и другие.

Участники акции выступают у здания посольства.

Олег Сенцов – украинский режиссер, который в мае 2014 года был задержан в Крыму российскими спецслужбами, вывезен из оккупированного полуострова в Россию и с тех пор находится в СИЗО. Обвинение требует для режиссера 23 года строгого режима. Еще одного обвиняемого по этому делу, активиста Александра Кольченко прокуроры предлагают приговорить к 12 годам тюремного заключения.

Сенцов и Кольченко свою вину отрицают. Правозащитный центр «Мемориал» признал подсудимых политзаключенными. В Украине и Европе во вторник проходят акции в поддержку подсудимых.

Крым.Реалии
25 Авг

Приговор: Сенцову 20 лет, Кольченко – 10

Сенцов и Кольченко в зале суда. Фото: Радио Свобода

Сенцов и Кольченко в зале суда. Фото: Радио Свобода

Северо-Кавказский военный окружной суд в Ростове-на Дону огласил приговор украинскому кинорежиссеру Олегу Сенцову и крымскому активисту Александру Кольченко, обвиняемых в России в «терактах».

«По этой статье судья приговаривает Сенцова к 15 годам лишения свободы. По другим эпизодам (поджоги) – 10 и 11 лет. По обвинению в приготовлении к взрывам для «устрашения населения» – 7 лет. По обвинению в незаконном приобретении взрывных устройств – 5 лет. За незаконное приобретение оружие – 5 лет. По совокупности – 20 лет строгого режима», – сообщает корреспондент Крым.Реалии из зала суда.

Для Кольченко суд избрал меру в 10 лет лишения свободы с отбытием срока в колонии строгого режима.

Таким образом, от запрошенных прокурорами для Сенцова и Кольченко 23 и 13 лет судья «отнял» 3 и 2 года соответственно.

Сенцов и Кольченко в ответ на вопрос судьи о том, понятен ли им приговор, хором запели гимн Украины, заканчивая его традиционным «Слава Украине! – Героям слава!»

Приговор украинцам зачитали за 20 минут.

Российские власти обвиняют Сенцова и Кольченко в создании ячейки запрещенного в России «Правого сектора», поджоге офисов «Русской общины Крыма» и партии «Единая Россия» в Симферополе, а также в подготовке взрыва памятника Ленину. Сенцов и Кольченко обвинения отрицают, Сенцов на суде рассказал, что сотрудники ФСБ пытали его, чтобы выбить нужные им показания.

Олег Сенцов – украинский режиссер, который в мае 2014 года был задержан в Крыму российскими спецслужбами, вывезен из оккупированного полуострова в Россию и с тех пор находится в СИЗО.

Александр Кольченко также был задержан в мае 2014 года в Крыму и вывезен в Россию.

По данному делу были также задержаны российскими спецслужбами Геннадий Афанасьев и Алексей Чирний, уже осужденные в России.

25 Авг

Во Франции, Польше и Швеции пройдут митинги в день приговора Сенцову и Кольченко

Акция солидарности с Кольченко в Париже

Акция солидарности с Кольченко в Париже

В день вынесения приговора Сенцову и Кольченко, 25 августа акции с требованием освободить «крымских заложников» пройдут в столицах Франции, Швеции, Польши и Украины. Об этом сообщает инициативная группа «Комитет солидарности».

«Весь мир понимает, что дело в отношении Олега Сенцова и Александра Кольченко является циничным и сфабрикованным. Акции, которые сегодня пройдут в Европе, демонстрируют, что российской власти просто так не сойдут с рук репрессии по отношению к «крымским заложникам», – заявляют в «Комитете солидарности».

Акции 25 августа в Париже, Стокгольме, Варшаве и Киеве будут проходить у посольств Российской Федерации. Европейские активисты намерены требовать немедленного освобождения кинорежиссера Олега Сенцова и Александра Кольченко.

В Варшаве организаторами акции являются Гражданский комитет солидарности с Украиной, фонд «Наш выбор», ассоциация «За свободу России», а также польское отделение Amnesty International. Во Франции митинг проводится по инициативе украинских кинематографистов, которые там проживают, а в Швеции акцию организуют местные гражданские активисты и политические эмигранты из России. В Киеве митинг проводится по инициативе «Комитета солидарности».

Акция в Париже в Facebook: https://www.facebook.com/events/1598283570434298/

Акция в Стокгольме в Facebook: https://www.facebook.com/events/1058095107547415/

Акция в Варшаве в Facebook: https://www.facebook.com/events/152600681743481/

Акция в Киеве в Facebook: https://www.facebook.com/events/436697766516102/

21 Авг

Научиться не бояться. Репортаж Ильи Азара про суд над Сенцовым и Кольченко

Олег СенцовВ Ростове-на-Дону заканчивается первый из двух громких «украинских процессов» — дело кинорежиссера Олега Сенцова и антифашиста Александра Кольченко (процесс над летчицей Надеждой Савченко начнется, скорее всего, в течение ближайших нескольких недель). По версии следствия, Сенцов руководил в Крыму террористической группой (Кольченко был ее рядовым членом), которая подожгла офисы «Единой России» и «Русской общины Крыма», а также планировала взорвать памятник Ленину, чтобы заставить российские власти вернуть полуостров Украине. Кольченко действительно участвовал в одном из поджогов, но отрицает свое участие в террористической группе, а режиссер Сенцов вообще своей вины не признает. 19 августа кинорежиссер в своем последнем слове призвал россиян «научиться не бояться». В тот же день на прениях прокурор попросил у суда 23 года лишения свободы в колонии строгого режима для Сенцова и 12 лет — для Кольченко. За последним перед вынесением приговора заседанием Северо-кавказского военного суда наблюдал специальный корреспондент «Медузы» Илья Азар.

«Уважаемые журналисты, — голос судебного пристава гремел на весь Северо-кавказский военный суд, — нам поступила информация, что кто-тоиз аккредитованных СМИ намерен дестабилизировать ситуацию!» Взволнованный пристав вместе с пресс-секретарем пообещали «в случае беспорядков» выгнать нарушителей вон и больше в суд не пускать.

Угрозой для стабильной обстановки в суде, по информации приставов, были футболки с надписью «Свободу Сенцову и Кольченко» и силуэтами подсудимых. Приставы тщательно изучали паспорта украинских журналистов и искали дестабилизирующие предметы одежды; однако, похоже, так и не заметили, что двоюродная сестра Сенцова Наталья Кочнева все прения просидела именно в этой футболке («Мы тут на гопников похожи каких-то», — посмеялся Сенцов, увидев футболку).

Кроме того, приставы с подозрением косились на вышиванку, в которой на суд пришла сестра украинской летчицы Надежды Савченко (в пятницу Ростовский облсуд определит подсудность ее дела) Вера. В зал суда ее под разными предлогами так и не пустили.

Обвинение

Первым на прениях выступал представитель обвинения — прокурор Олег Ткаченко. По версии следствия, украинский режиссер Сенцов руководил террористической группой, которая весной 2014 года подожгла в Симферополе офис «Русской общины Крыма» и отделение «Единой России». Эта же группа готовилась 9 мая подорвать в столице Крыма памятник Ленину и «Вечный огонь», но эти преступные намерения пресекли сотрудники ФСБ.

Ткаченко в своей заключительной речи на суде рассказывал подробности пожаров, отдельно заостряя внимание на ненависти «крымских террористов» к Российской Федерации и безжалостности к случайным жертвам. «Оба здания находились в районе плотной застройки, рядом с офисом „Единой России“ круглосуточно находились дети с проблемами со слухом, но поджигателей это не остановило… В обоих случаях объектами поджога являлись организации, в названии которых присутствует слово „русский“ или „Россия“, на которых висели российские флаги», — говорил прокурор. «Сколько раз они еще скажут сегодня про Россию? Жесть!» — возмутился парень, который пришел в суд с сестрой Савченко (на ручке его портфеля висели украинские ленточки).

Офис «Единой России» в Симферополе после пожара. 18 апреля 2014-го Фото: «Центр журналистских расследований»

Террористическая группа (если она существовала) прокололась на покупке взрывчатки. Участник группы, помощник преподавателя в Крымском институте культуры, искусства и туризма Алексей Чирний попросил помочь с «бомбой» своего приятеля, химика Александра Пирогова, который обратился в ФСБ. Последующие переговоры Чирния и Пирогова записывались на видео. А когда 9 мая Чирний достал из-под моста в Симферополе «бомбу» (точнее, ее муляж), он сразу же был арестован.

Видеозаписи разговоров Чирния с Пироговым — самое серьезное доказательство обвинения. По словам прокурора, Чирний «был предельно искренен, не скрывал своих антироссийских взглядов и планов по подрыву памятника». «Мотивом его поведения было недовольство политической ситуацией в Крыму весной 2014 года. О возможных последствиях он не думал. О возможных прохожих в момент взрыва он говорит: извините, что Аллах своих распознает. А есть еще и его личные людоедские желания устроить взрыв на вокзале в Симферополе, чтобы „москали почувствовали ужас“», — рассказывал прокурор.

Пойманный с поличным Чирний начал говорить практически сразу после ареста, признав свое участие в террористической деятельности и сразу назвав имена соучастников — Олег и Гена (потом к ним добавились и фамилии). При этом в записанной на видео беседе с химиком Чирний ни разу не упоминает Сенцова, а только критикует за бездеятельность и несерьезность «главного, «который говорит вообще, что он „Автомайдан“».

Больше на видеозаписи ничего нет, но прокурор уже на этом этапе говорит: «Ясно, что действует Чирний не в одиночку, есть группа исполнителей и руководителей. Он имен конкретных не называет, но, называя группу дебилами и придурками, выражает недовольство действиями главного, который в поджоге сам не участвует». На допросах Чирний утверждал, что Сенцов руководил поджогами и говорил о «необходимости устроить показательную акцию, а именно взрыв памятника Ленину».

Версия следствия о террористе Сенцове основана исключительно на показаниях Чирния и еще одного «члена группы» — юриста Геннадия Афанасьева (тот самый «Гена»). Они оба признали свою вину, заключили сделку со следствием и уже получили по семь лет за участие в террористической группе. Впрочем, во время прений о показаниях Афанасьева прокурор Ткаченко практически не говорил: 31 июля Афанасьев отказался от показаний, заявив, что давал их под давлением.

Геннадий Афанасьев (справа) и заместитель председателя ОНК Ростовской области Юрий Блохин в СИЗО-1 Ростова-на-Дону. 2 августа 2015-го. Фото: Алескандр Попков

В конце выступления прокурор, наконец, перешел к проступкам подсудимых. Режиссер Сенцов и антифашист Кольченко, по словам прокурора, «восприняли идеологию „Правого сектора“ (организация запрещена в России — прим. „Медузы“) и стали руководствоваться ею в своих действиях». Ткаченко напомнил слова лидера «Правого сектора» Дмитрия Яроша о необходимости дестабилизации ситуации в Крыму с помощью партизанской войны. Упомянул прокурор и книгу «Поваренная книга анархиста», которую нашли в компьютере Сенцова. «А „Майн кампф“ не нашли?» — засмеялась сестра Савченко в коридоре (обе книги запрещены в России — прим. «Медузы»).

В начале апреля 2014 года на одном из собраний Сенцов призывал к активным радикальным действиям и давал указания взорвать памятник Ленину, с помощью юриста Афанасьева «организовывал поджоги связанных с Россией организаций», говорил прокурор, фактически пересказывая показания Чирния. Прокурор также напомнил, что в деле имеется пистолет Макарова, который якобы принадлежал Сенцову и на котором в ходе экспертизы нашли его биологический материал.

Свое непродолжительное выступление прокурор завершил мощным аккордом: попросил Сенцову 23 года лишения свободы в колонии строгого режима, а Кольченко — 12 лет.

«Нифига себе!» — выдохнула местная журналистка, собкор «Новой газеты» Виктория Макаренко. Шокированы были и родственники подсудимых: на матери Кольченко Ларисе не было лица (от комментариев она отказалась), а сестра Сенцова Наталья, выйдя в перерыве на крыльцо суда покурить, жаловалась, что ей так и не дали свидание с братом. «Мне даже ни одно его письмо не дошло, а ему не приходят мои, в том числе фотографии детей. Для него вообще сейчас самое главное — дети, даже не Украина, это ради них он и держится», — сказала она.

Защита

Адвокат Сенцова Дмитрий Динзе требованию прокурора осудить Сенцова на 23 года не удивился. Он спокойно сказал, что не сомневался в обвинительном и жестком приговоре еще перед началом процесса, а судья теперь наверняка снизит срок до 20 лет колонии, что Сенцову как раз и обещал в симферопольском СИЗО следователь.

Тем не менее, все три адвоката Сенцова и Кольченко — Динзе, Светлана Сидоркина и Владимир Самохин — выступили в прениях, попросив суд полностью оправдать своих подзащитных. «Это уголовное дело — сгусток фальсификаций, и оно может войти в историю как одна из позорных страниц российского правосудия», — сказала Сидоркина.

Уже после заседания она призналась мне, что занимается политическими делами 15 лет, но это — «самое циничное дело» в ее практике. «ФСБ вело себя беспрецедентно, абсолютная безнаказанность. Они делали все, что хотели, использовали даже незаконные методы, видимо, зная, что им это сойдет с рук», — говорит Сидоркина. По ее словам, незаконные методы выражались в том, что следователь ФСБ Бурдин присутствовал при избиении Геннадия Афанасьева, практически «все процессуальные документы в процессе имеют нарушения УПК», а привлечение в материалы дела «Правого сектора» — это «вообще полный бред и абсурд». «После аннексии Крыма пошла по России эта правосекторская шизофрения ФСБ, и под любой эпизод с высказываниями в отношении Украины [шьют „Правый сектор“]», — добавляет Динзе.

Все три защитника в прениях заявили, что в обвинительном заключении просто нет доказательств существования террористического сообщества. «Группа не была устойчива, иерархически структурирована и не действовала под единым руководством. Мотивы Кольченко в корне отличались от мотивов Сенцова, группа не имела единого руководства, и каждый из фигурантов дела решал, будет ли он участвовать в поджогах, самостоятельно», — говорил Самохин.

Олег Сенцов и Александр Кольченко, их адвокаты Светлана Сидоркина, Дмитрий Динзе и Владимир Самохин во время заседания Северо-Кавказского окружного военного суда. 19 августа 2015-го. Фото: Василий Дерюгин/Коммерсантъ

По словам адвоката, поджоги можно считать террористическими актами только если они совершаются в целях воздействия на органы власти. «Но никто публично не выдвигал никаких требований, не брал на себя ответственность за поджоги. Каким образом органы власти должны были услышать о мотивах поджогов?» — говорил Самохин. И к подготовке взрывов памятника Ленину и «Вечного огня» Сенцов, утверждали адвокаты, вообще не имеет никакого отношения.

«Чирний самостоятельно собирался проводить акции раз в месяц, и никаких слов о Сенцове у него там нет. Наоборот, про группу Сенцова, которая занималась гуманитарной деятельностью, он говорит, что они ни хера не делают, и с ними каши не сваришь», — рассказывает мне Динзе о видеозаписи. На прениях он предполагал, что сотрудники ФСБ с помощью химика Пирогова осуществили «провокацию» — чтобы сфабриковать доказательства для обвинений в терроризме.

По поводу антифашиста Кольченко, который признает, что участвовал в поджоге офиса «Единой России», Динзе говорит: в этом здании весной 2014 года активисты «Самообороны Крыма» якобы пытали крымских татар и сторонников Майдана, и антифашиста Кольченко «взбудоражил беспредел, который там творился». Сенцов, по словам Динзе, появился в деле только потому, что ФСБ «нужен был человек, который мог бы оконченную картину террористического сообщества составить, потому, что Чирний и Афанасьев не обладали обширными связями или авторитетом».

По словам Динзе, Сенцов участвовал в «гуманитарных миссиях», помогал вывозить военных, которых заблокировали в частях «вежливые люди». «Кроме слов [Чирния], у них на Олега ничего нет, он не контактировал никогда с „Правым сектором“, он не был руководителем никаких организаций, он не готовил никаких терактов. А пистолет Макарова, который хоть как-то связывает Сенцова с вооруженностью группы, как говорит сам Сенцов, ему могли специально вложить в руку», — говорит Динзе. Сам режиссер утверждает, что какой-топистолет ему сунули в рот, когда он лежал на полу с мешком на голове.

Сенцов рассказывал Динзе, что «Афанасьев и Чирний предлагали свою помощь, он им предлагал возить военным продукты, а когда те предложили что-то более кардинально делать, он их сразу осек и предложил успокоиться, так как от таких действий только хуже будет».

Показания Чирния и Афанасьева, по мнению Динзе, могли появиться только под пытками. На прениях адвокат зачитал подробный рассказ Афанасьева о пытках: «Меня избивали, требовали, чтобы я сознался в терроризме, называли фамилию Сенцова и не только, обещали закопать в лесу, что никто меня не найдет».

«Затем меня завели в какое-то помещение, раздевали догола, угрожали изнасиловать, паяльником водили вдоль тела, угрожали засунуть его в задний проход, к моим половым органам привязывали оголенные провода, били током, угрожали, что будут издеваться над моей матерью», — зачитывал слова Афанасьева Динзе. Тот утверждал, что оговорил Сенцова и Кольченко толькоиз-за давления, а на самом деле режиссер ни к каким радикальным действиям него не призывал. Сенцова, по словам Динзе, тоже били, но тот «не раскололся»; чтобы скрыть синяки, адвоката долго не допускали до подзащитного.

Последнее слово

Когда судьи отправились на перерыв перед последним словом подсудимых, через открытую дверь зала сестра Савченко помахала Сенцову рукой.

— Отойдите в сторонку и не надо рукой махать! — строго сказал пристав.

— Хлопцы, трымайтесь [парни, держитесь]! Про вас вся Украина говорит!

— Слава Украине! — прокричал ее приятель с портфелем.

— Удаляемся, Вера Викторовна, — довольно сказал пристав и вывел ее из здания суда.

Помимо сестры Савченко на прениях присутствовал и генеральный консул Украины в Ростове Виталий Москаленко. «Обвинение шито белыми нитками, притянуто за уши. Это бред, и это любому здравомыслящему человеку видно. Я расцениваю это как политический процесс, который напоминает худшие времена Вышинского», — сказал мне консул. Он уверен, что Сенцов «ни слухом ни духом» не знал о поджогах. «Но в любом случае это деяние можно квалифицировать как злостное хулиганство, а не как теракт», — добавляет он и приводит в пример отказ российской полиции возбуждать уголовное делопо факту нападения на консульство Украины в Ростове.

Подсудимый Сенцов, который на прения надел футболку с замысловатым узором и надписью «Слава Украине», на террориста совсем не похож. Он достаточно известный на Украине молодой кинорежиссер, его первый фильм «Гамер»получил в 2012 году приз кинопрессы на фестивале «Дух огня» в Ханты-Мансийске.

Перед последним словом в зал, наконец, разрешили войти практически всем (до этого журналистов запускали посменно, поскольку большой зал суда был занят другим процессом).

«Пустите [журналистку и правозащитницу] Зою Светову, она мне как мама!» — крикнул Сенцов и улыбнулся. Светову пустили, Сенцов на камеру пальцами показал знак победы. В ожидании судебной коллегии он что-то обсуждал с Кольченко, они шутили и смеялись, как будто это не их прокурор только что предложил отправить на долгие годы за решетку.

Первым с последним словом выступил Кольченко. «С обвинениями в терроризме я не согласен и виновным себя не считаю, уголовное дело сфабрикованное и политически мотивированное, — начал говорить Кольченко. — Что касается формулировки обвинения, то она вообще замечательная — „Совершил участие в поджоге с целью дестабилизации органов власти Крыма и воздействию на решение о выходе Крыма из ее состава“. Если исходить из логики обвинения, то получается, что если пара пользуется контрацептивами, то с целью дестабилизации политической обстановки в стране и обороноспособности». Сенцов на этих словах засмеялся.

«Болотный процесс, посадка Алексея Сутуги, наш процесс, процесс Савченко — все это с целью продлить срок этого режима, но, бросая нас в тюрьмы, этот режим только приближает свой конец, и те люди, что еще вчера были за закон и порядок, сегодня теряют эту веру, а завтра или послезавтра люди из тех самых 86% уберут этот авторитарный режим», — сказал Кольченко.

«Я не буду у вас просить снисхождения. Все всем понятно — суд оккупантов не может быть справедливым по определению, ничего личного, ваша честь. Я пребываю уже год в вашей прекрасной стране и смотрю ваш телевизор. Ваша пропаганда отлично работает: большая часть населения России верит, что Путин — молодец, на Украине — фашисты, Россия делает все правильно, кругом враги. Но есть более умные люди, как вы, — обратился Сенцов к судье. — Вы понимаете, что нет никаких фашистов на Украине, Крым забрали незаконно, а ваши войска присутствуют на Донбассе. Если не зажмуриваться, то эти факты видно, они лежат на поверхности».

Пока Кольченко и Сенцов говорили, судья лишь иногда поднимал на них глаза, рисуя завитушки в блокноте. Отложив его, он начал рассеянно листать Уголовный кодекс.

Сенцов продолжал, указав на немногочисленных в этом зале журналистов с федеральных телеканалов: «Вот стоят ваши трубадуры режима, они продолжают врать, находя для себя какое-то оправдание. Но есть и третья часть населения России, которая не верит в байки вашего агитпропа, понимает, какие ужасные преступления совершает ваше руководство, но они сидят в подполе как мыши. У нас тоже была преступная власть, но мы вышли против нее, и мы победили. Рано или поздно это произойдет и у вас. Я не хочу, чтобы кто-топострадал, я просто хочу, чтобы вами не правили преступники», — говорил режиссер.

— Олег Геннадьевич, ну мы же обсуждаем узкие вопросы, и по закону вы не можете говорить обо всем, — наконец, не выдержал судья.

— Единственное, что я могу пожелать третьей части России, — это научиться не бояться, — закончил свою речь Сенцов.

Прокурор во время выступлений Сенцова и Кольченко смотрел исключительно в стол. На бумаге, которая лежала перед ним, за это время он вывел три фразы: «Кольченко с обв. не согласен», «Сенцов не виновен» и «Приговор 25 августа в 14:00».

Когда все вышли из суда, журналист федерального канала похлопал себя по карманам и спросил коллегу: «Ну что, трубадур режима, есть закурить?»

Илья Азар, Meduza
21 Авг

«Ад на наших глазах». Заявления российских режиссеров в защиту Сенцова и Кольченко

723 года — украинскому режиссеру Олегу Сенцову, 12 лет — крымскому анархисту Александру Кольченко. Такие сроки потребовал прокурор за то, что обвиняемые якобы подожгли симферопольский офис «Единой России» и собирались взорвать «Вечный огонь». Приговор будет зачитан 25 августа в ростовском окружном военном суде. Режиссеры Алексей Герман-младший, Владимир Мирзоев, Александр Сокуров и другие выступили в защиту Сенцова и Кольченко

Алексей Герман-младший, режиссер:

Я никогда не общался с Сенцовым лично, могу судить только со стороны, но он производит впечатление какого-то очень славного человека, и мне думается, что сейчас происходит большая трагедия. Разрушается жизнь, надежды, целый мир человека, художника, режиссера. Мы привыкаем к жестокости, к крови, состоянию внутренней войны. В нас заглушается гуманизм, который для многих был якорем нашей очень противоречивой жизни.

Соревнования в несправедливости и жестокости происходят по обе стороны границы. Это вдвойне печально. Можно придерживаться разных точек зрения на политику, но, когда в результате страдают художники, это кажется знаком, что мы уже живем в постоянной готовности к войне. Вспомнить хотя бы ужасную трагедию с Олесем Бузиной по другую сторону границы. Кто-то поддерживал его взгляды, кто-то нет. Важно одно: в культуру проникло ожесточение. Результат — смерть.

Наказание Сенцова вряд ли к чему-то приведет: оно контрпродуктивно и негуманно. Ведь двадцать три года — это почти вся жизнь. Не уверен, что заступничество других режиссеров может на что-то повлиять. Мы живем в предвоенное время, в обстановке постоянной эскалации конфликта, а кто и когда в такие моменты прислушивался к мнению деятелей культуры? Это логика крови. Это — трагедия эскалации, когда каждый следующий шаг получается жестче и кровавее, чем предыдущий.

Владимир Котт, режиссер:

Главный вопрос не в том, сколько лет попросили прокуроры для Сенцова, а в том, действительно ли они верят в его виновность? Если они понимают, что все имеющееся на руках дело — это неподсудная политическая расправа, а они в данном случае просто участвуют в этом процессе как исполнители, то основная часть ответственности лежит не на них, а на тех, кто отдал приказ.

Если же эти люди искренне верят, что Сенцов и Кольченко виноваты в чем-то — тогда это другое. Если в головах у судей, прокуроров, следователей, оперов уже произошли необратимые изменения и они не ведают, что творят, если они на самом деле перестали отличать реальность от фантазий следственного комитета — то это ад, который произошел на наших глазах и которому мы способствовали своим молчанием.

Алексей Федорченко, режиссер:

Защищать свободу невинно обвиненных людей должны не только кинодеятели, но и все жители нашей страны. Ведь Сенцова арестовали не потому, что он режиссер. Он мог быть кем угодно по профессии, никто даже не стал бы разбираться. В конце концов, на момент ареста он почти не был известен, это же дебютант. Он обычный человек, у которого есть гражданская позиция и который попал под раздачу.

Боюсь, что требования даже самых именитых режиссеров вряд ли сыграют здесь какую-то роль. Власть находится в глухой обороне и на чье-либо мнение обращает мало внимания. Но нужно ведь что-то делать, а не сидеть сложа руки. Хотя бы собирать подписи.

Владимир Мирзоев, режиссер:

Разумная часть человечества хорошо понимает, что происходит: дело сфальсифицировано, оно имеет только политический смысл. Это запугивание, попытка показать, что любой — не важно, режиссер или человек другой профессии — может быть посажен на 23 года, как какой-нибудь страшный убийца. При том, что в деле Сенцова и Кольченко нет ни пострадавших, ни состава преступления. Это можно назвать точечными репрессиями.

Правительство, к которому часто обращаются знаменитые люди, прекрасно понимает, что оно делает и какие цели преследует. А к судейским обращаться вообще бессмысленно: эти люди — просто функция, они исполняют решения высшего начальства. Так что я даже не знаю, к кому обращать наши голоса.

Александр Сокуров, режиссер:

История с арестом Сенцова мне с самого начала казалась какой-то фантастической. Следственные органы несколько преувеличивают способность кинорежиссеров к криминальной политической деятельности. К сожалению, человек — очень маленькая величина, и, попадая в прокрустово ложе исторической ситуации, он не может защитить себя. Поэтому с кем угодно может произойти что угодно, и то, что случилось с Сенцовым, — это еще не самое страшное. Но, пожалуй, самое возмутительное. Он просто гражданин своей страны, который спокойно жил на ее территории, и вдруг там стали происходить сложные и таинственные процессы. Его реакция на них вполне естественна. Если бы у меня в Петербурге стало происходить то же, что в Крыму, я бы не стал молчать — это же просто стыдно, как на меня после этого посмотрят? При этом я уверен, что никакого экстремизма в действиях Сенцова не было. Вы посмотрите его картину: понятно же, что он — простой человек, в котором нет злобы. Организация преступных групп — явно не его почерк. Я, конечно, не общался с ним лично, но это кажется очевидным. Непонятно, почему это невдомек тем, кто ведет следствие.

Я не думаю, что голоса режиссеров, даже очень знаменитых, окажутся значимыми для нашего правительства. Мы все уже не раз пытались заступиться за Сенцова. Для того чтобы что-то поменялось, нужно одно: чтобы наше правительство осознало, что гражданский протест — это естественное поведение для молодых людей. И я уверен, что ничего более экстремистского, чем гражданский протест, там не было. А политики затеяли тяжелую и опасную для обычных граждан игру.

Надеюсь, что Олег как можно скорее выйдет на волю и снимет нечто потрясающее. А иначе быть не может: всей этой историей в нем должны были вырастить личность такого масштаба, что Киноакадемия будет давать ему все призы.

Павел Бардин, режиссер:

У нас сейчас много говорят о культуре, еще больше — о культуре в Крыму. Но самый известный представитель крымской культуры — причем всемирно известный — сидит в ростовском СИЗО. Дело Сенцова и Кольченко — это очередная показательная порка.

Власть сейчас даже не знает, как ей стоит с ними поступить. У Сенцова в Крыму есть семья, и, если его выпустить, он будет там жить как гражданин Украины, оставаясь при своей собственной позиции. Власть этого допустить, видимо, никак не может.

За Сенцова вступались неоднократно: не только Европейская киноакадемия, но и российские режиссеры — и индивидуально, и коллективно. Режиссер-документалист Аскольд Куров вместе с киевским режиссером Андреем Литвиненко делают фильм «Освободить Олега Сенцова», в котором они записали интервью с российскими кинематографистами. Была и петиция. Но в нашей стране обращения известных лиц, к сожалению, не работают.

Аскольд Куров, режиссер:

Я снимаю фильм «Освободить Олега Сенцова» уже больше года — с того момента, когда Олега привезли в Москву, в Лефортово, и начались первые суды. Это абсурд, в который невозможно поверить, это абсолютно кафкианская история. Я надеюсь, что фильм сможет привлечь внимание к этим страшным событиям, но, к сожалению, надежды на благополучный исход — оправдание Сенцова и Кольченко — нет.

Но это не значит, что все мы должны молчать и оставлять попытки хоть что-то делать. Понятно, что те, от кого зависит судьба Сенцова, Кольченко и Афанасьева, игнорируют обращения деятелей культуры и выступления людей в поддержку арестованных. Может, их это даже злит и раздражает. Но рано или поздно сработают и обращения, и выступления. Настанет время, когда власть больше не сможет держать их в заложниках. И именно благодаря тому, что режиссеры, кинематографисты и общество солидаризируются, продолжат постоянно напоминать о деле, людей могут освободить из тюрьмы.

Сноб
19 Авг

Последнее слово Александра Кольченко в суде. Видео

С обвинениями в терроризме я не согласен. Данное уголовное дело сфабриковано и политически мотивировано. Эту версию подтверждает то обстоятельство, что уголовное дело по факту поджога было заведено лишь спустя десять дней после самого поджога по статье 167 “Умышленное повреждение и уничтожение имущества путем поджога” и было переквалифицировано на терроризм лишь 13 мая после задержания и получения нужных показаний от Афанасьева и Чирния.

Что касается формулировки следствия и обвинения, то она вообще замечательна: “Совершил участие в поджоге для дестабилизации органов власти республики Крым с целью воздействия на принятие решения органами власти Российской Федерации о выходе республики Крым из ее состава”. Если исходить из логики обвинения, то, получается, что, если попользоваться контрацептивами, то это с целью дестабилизации демократической обстановки в стране, обороноспособности страны в целом, если ты критикуешь чиновника, то с целью подрыва имиджа своей страны на международной арене. И список таких формулировок можно продолжать до бесконечности.

На самом процессе мы имели возможность услышать о применении угроз и пыток сотрудниками ФСБ в отношении Сенцова и Афанасьева. Достаточно интересно, что люди, использующие такие методы для получения показаний, не стесняются обвинять в терроризме нас.

Болотный процесс в нескольких актах, процесс над Алексеем Сутугой, Романова, наш процесс, процесс над Надеждой Савченко — все это с целью продлить срок этого режима. Но, бросая нас в тюрьмы, этот режим приближает свой конец, и те люди, которые еще вчера верили в закон и порядок, сегодня наблюдая за подобными процессами, теряют эту веру. А завтра или послезавтра те люди, которые входят в те самые 86 процентов, снесут этот авторитарный режим. Также я хочу отметить, что в письменных показаниях Афанасьева (Письме, которое он написал из СИЗО-4 Ростова-на-Дону и которое зачитал Дмитрий Динзе. – Ред.) звучит, что сотрудник ФСБ ему сказал, что день, когда он будет давать показания в суде, станет главным днем в его жизни. Видимо, Афанасьев принял эти слова близко к сердцу и по-своему. Я был очень поражен этим громким, этим сильным его поступком.

Также я хотел поблагодарить тех, кто поддерживает меня и Олега.

С доводами адвокатом я согласен, считаю их обоснованными и справедливыми и у суда ничего не буду просить.

Грани.РУ
19 Авг

Последнее слово режиссера Олега Сенцова в суде. Видео

Олег Сенцов

Надеюсь, Ваша честь, это будет мое не последнее слово.

Я тоже как Саша не буду ни о чем Вас просить и испытывать снисхождение – здесь всем все понятно. Суд оккупантов не может быть справедливым по определению. Ничего личного, Ваша честь.

Я хочу сказать про другое. Был такой персонаж Понтий Пилат. Он, когда просидел на Луне много лет, обдумывая свой поступок. Потом, когда его просили, он шел по лунной дорожке с Га Ноцри и говорил ему: ты знаешь, ты был прав. Самый страшный грех на земле – это трусость. Это написал великий русский писатель Булгаков в книге “Мастер и Маргарита”. И я с ним согласен. Трусость – самый главный, самый страшный грех на земле. Предательство – это частная форма трусости.

Большинство предательств начинается с маленькой трусости, как в примере с Чирнием. Когда тебе надевают мешок на голову. Немножко бьют, часа пол, и через полчаса ты уже готов отречься от всех свои убеждений, оговорить себя в чем угодно, оговорить других людей, чтобы перестали бить. Я не знаю, чего могут стоить твои убеждения, если ты не готов за них пострадать или умереть. Я очень рад, что Гена Афанасьев смог перешагнуть через себя. Он оступился, но в конце концов, понял, что у него есть шанс, и сделал очень мужественный, очень правильный поступок. Я был очень удивлен этим. И рад за него. Дело не в том, что будет большой скандал, будут проблемы, и нас оправдают – этого ничего не будет. Я рад за него, что он будет жить дальше и ощущать себя человеком, который не струсил.

Ему продолжают угрожать, приходят, бьют ногами, но он уже сделал шаг в правильную сторону, и обратно уже не вернешься. Я очень за него рад.

Я уже год пребываю в вашей прекрасной стране и смотрю ваш телевизор. Программы “Вести”, “Время”, да, это очень хорошие передачи… Ваша пропаганда отлично работает. Я верю, что большая часть населения верит тому, что им говорят. Что Путин молодец, что на Украине фашисты, что Россия делает все правильно, что кругом враги. Очень хорошая пропаганда. Но также я понимаю, что есть люди более умные, как например вы, здесь власть предержащие. Вы прекрасно понимаете, что нет никаких фашистов на Украине, что Крым забрали незаконно, а ваши войска воюют на Донбассе.

Даже я, находясь в тюрьме, знаю, что Ваши войска воюют на Донбассе. У нас весь изолятор забит ополченцами, которых туда отправляют как героев на ваших танках, с вашим оружием. Они там воюют, думают, что их здесь ждут, возвращаются с собой беря боеприпасы, их принимают на границе, дают им сроки. Они удивляются: “Как, за что, мы же, вроде, герои, нас туда провожали…”, – не понимая, что работает этот поезд в одну сторону. Я здесь, в тюрьме это знаю. Я здесь, в тюрьме находился с ГРУшником, вашим офицером, его сейчас судят по другом преступлению. Он участвовал в захвате Крыма. 24 марта они на кораблях прибыли в Севастополь, и блокировали как раз ту часть в Евпатории, которую я снабжал и вывозил. Судьба такая интересная штука. И его же бригада участвовала в Иловайском котле, которая разбила украинских военнослужащих. Это факты, которые лежат на поверхности.

Если ты не зажмуриваешься, ты их видишь.

Вот стоит, например, ваши трубадуры режимы. Они тоже не глупые парни, они знают, как все обстоит, но продолжают врать. Они делают свою работу, находя себе оправдания. Наверняка они находят себе какие-то оправдания: надо кормить детей, надо что-то делать. А зачем растить новое поколение рабов, ребята?

Но кроме этих всех еще есть третья часть населения России, которая прекрасно знает, что происходит, не верит в байки вашего агитпропа, которые понимают, что происходит на Земле и в мире, какие ужасные преступления совершает ваше руководство. Но эти люди почему-то боятся. Они думают, что ничего нельзя изменить, что все будет, как есть, систему не сломаешь, ты один, нас мало, нас всех замуруют в тюрьмы, убьют, уничтожат. И сидят тихо в подполе как мыши. У нас тоже была преступная власть, но мы вышли против нее. Нас не хотели слышать – мы стучали в мусорные баки. Власть не хотела нас видеть – мы поджигали покрышки, и в конце концов победили. Также произойдет и у вас рано или поздно. В какой форме – я не знаю. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Простоя хочу, чтобы вам больше не правили преступники.

Так что, единственное, что я могу пожелать – это третьей информированной части населения России – научиться не бояться.

Грани.РУ и Крым.Реалии