19 Авг

Адвокат Сенцова просит суд оправдать подсудимого по всем статьям обвинения

Владимир Самохин – адвокат украинского режиссера Олега Сенцова, которого в России обвиняют в организации терактов в Крыму, на заседании суда в Ростове-на-Дону 19 августа заявил о необъективности процесса и просит оправдать подзащитного по всем статьям обвинения.

Как сообщает корреспондент Крым.Реалии с заседания, адвокат в ходе прений заявил, что «обвинения – это всего лишь предположения следствия». По его мнению, доказательства, полученные от осужденных ранее фигурантов данного дела Алексея Чирния и Геннадия Афанасьева «противоречат друг другу и эти противоречия суд не устранил».

Адвокат считает, что использовать показания Афанасьева в суде нельзя, так как он заявил о давлении на него.

По мнению Самохина, суд также не получил доказательств того, что Сенцов и Кольченко были причастны к организации «Правый сектор» или восприняли ее идеологию.

Таким образом, защита просит оправдать Сенцова по всем статьям. Далее в прения вступил другой адвокат Сенцова – Дмитрий Динзе.

Как сообщали Крым.Реалии, в ходе прений на суде по делу Сенцова-Кольченко 19 августа гособвинение потребовало для украинского режиссера наказания в виде 23 лет заключения в колонии строгого режима, а для Кольченко – 12 лет тюрьмы.

Крым.Реалии
19 Авг

Для Сенцова – 23 года строгого режима, для Кольченко – 12 лет тюрьмы, — требует обвинение

В Северо-Кавказском окружном военном суде Ростова-на-Дону, где проходит заседание по делу украинского режиссера Олега Сенцова и активиста Александра Кольченко, которых обвиняют в организации терактов в Крыму, гособвинение озвучило требуемые сроки заключения для подсудимых.

Как сообщает корреспондент Крым.Реалии, обвинение просит суд квалифицировать действия Сенцова как «создание и участие в террористическом сообществе и совершение террористического акта».

По совокупности совершенных преступлений для него просят наказание в виде 23 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Для второго подсудимого – Кольченко, прокурор просит 12 лет лишения свободы.

Сенцов и Кольченко отказались выступать в прениях.

Сенцова и Кольченко арестовали весной 2014 года в Крыму, который Россия аннексировала. Правозащитный центр «Мемориал» признал подсудимых политзаключенными.

Крым.Реалии
admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
19 Авг

Двенадцатый день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция МедиаЗоны

Процесс Сенцова. Прения
Олег Сенцов, Дмитрий Динзе и Александр Кольченко. Фото: Антон Наумлюк
В Северо-кавказском окружном военном суде продолжается рассмотрение дела кинорежиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко, обвиняемых в терроризме. В среду стороны приступят к прениям.

Сенцов говорит, что уже год смотрит российское телевидение, и это «очень хорошая пропаганда». «Но я надеюсь, ваша честь, что вы все понимаете. Я здесь даже знаю, что ваши войска на Донбассе. У нас весь изолятор забит ополченцами с Донбасса. Я здесь в тюрьме встретился в гэрэушником, который участвовал в захвате Крыма. Он там по другому делу сидит».

«Вот здесь стоят ваши трубадуры режима, снимают. Зачем растить новое поколение рабов, ребята?» — обращается подсудимый к операторам.

Люди, которые не верят пропаганде, еще скажут свое слово, говорит Сенцов. «У нас тоже была преступная власть», вспоминает он начало событий на Майдане. «Просто я не хочу, чтобы вами правили преступники. Я хочу пожелать россиянам научиться не бояться», — завершает свое последнее слово режиссер.

В зале раздаются бурные аплодисменты.

Судья Сергей Михайлюк: приговор Олегу Сенцову и Александру Кольченко будет оглашен 25 августа в 14:00.

Последнее слово Олега Сенцова: «Я тоже не буду ни о чем вас просить. Тут всем все понятно. Суд оккупантов не может быть справедливым по определению. Ничего личного, ваша честь. Понтий Пилат, когда посидел на Луне, когда его простили, он ушел по лунной дорожке с Га Ноцри и сказал ему, что знаешь, главный грех на земле — это трусость. Это написал великий писатель Михаил Булкаков, и я с ним согласен.

Я очень рад, что Гена Афанасьев смог перешагнуть себя и сделал очень мужественный поступок. Я очень рад за него. Не потому, что будет какой-то скандал, или нас оправдают. Нет. Этого не будет. Я рад, что он будет жить и понимать, что не струсил».

Кольченко вспоминает про пытки, о которых говорилось в суде. «Люди, использующие такие методы, не стесняются обвинять меня в терроризме». Он говорит о Болотном деле, преследовании антифашиста Алексея Сутуги, деле Надежды Савченко — «все это делается с целью продлить существование этого режима».

«Хочу отметить, что в показаниях Афанасьева прозвучало, что следователь ФСБ сказал ему, что день, когда он будет давать показания в суде, станет главным днем его жизни. Видимо, Афанасьев воспринял это близко к сердцу и по-своему. Я был поражен этим сильным его поступком. Также я хотел поблагодарить всех, кто поддерживает меня и Олега. С доводами адвокатов я согласен, считаю их обоснованными и справедливыми, просить у суда ничего не буду».

Александр Кольченко выступает с последним словом.

«С обвинениями в терроризме я не согласен и виновным себя не признаю. Считаю это дело сфабрикованным и политически мотивированным».

Подсудимый анархист отмечает, что уголовное дело по факту поджога было возбуждено по статье 167 и лишь 10 дней спустя было переквалифицировано по статье «теракт» «после получения нужных показаний от Афанасьева и Чирния».

«Формулировка следствия и обвинения вообще замечетельная», — Кольченко зачитывает пассажи о «дестабилизации» и «влиянии на органы власти».

«Это, если что, про сожженную кухню», — добавляет он. «Это то же самое, что сказать, что использование контрацептивов — это действие, направленное на подрыв демографической обстановки в стране».

Никто не взял на себя ответственности за поджоги, продолжает Сидоркина, потерпевшая сторона так и не смогла обосновать размер нанесенного ей ущерба. Более того, в тот момент «Единая Россия» вообще не была зарегистрирована в Крыму.

«Потерпевшей стороной признано ненадлежащее юридическое лицо», отмечает адвокат.

«Если бы существовала террористическая группа, она бы в лучших традициях заявила о своей ответственности и выдвинула бы свои требования», — агрументирует она.

Свидетель Афанасьев заявил, что давал свои показания под пытками, которые проходили в присутствии руководителя следственной группы ФСБ Артема Бурдина, говорит Сидоркина.

«Следствие рассчитывало, что вынесенные Афанасьеву и Чирнию приговоры будут иметь преюдиционное знаение. Но ситуация изменилась», — Сидокрина имеет в виду недавно принятые поправки в статью 90 УПК: вынесенные особым порядком приговоры теперь не могут признаваться доказательствами без дополнительной проверки.

Вслед за Динзе Сидоркина отмечает провокационный характер действий оперативников ФСБ, которые еще 11 апреля узнали о намерениях Чирния, следили за ним, однако не предотвратили поджоги 14 и 18 числа.

«Данные действия были сознательно не предотвращены, чтобы создать видимость существования на территории Крыма террористического сообщества». Следствие так и не установило связь терактов, которые планировал Чирний, с Сенцовым и Кольченко, настаивает защитник.

Она просит исключить протоколы опознания по фото как недопустимые доказательства из-за допущенных процессуальных нарушений.

«Беспрецедентным является и постановление следствия о проведении ОРМ в отношении Чирния», решение о котором выносилось Мособлсудом на основании якобы поступившей оперативной информации о том, что Чирний и «диверсионно-террористическая группа» прибыли в Подмосковье. Это постановление датировано 2 мая, когда ФСБ достоверно знала, где находится и что делает Чирний, уточняет Сидоркина.

«Выбитые под пытками признания, показания связанных с ФСБ свидетелей и явная провокация силовиков на преступление «позволяют говорить об искусственном происхождении этого дела, созданного для того, чтобы обосновать аннексию Крыма», — эмоционально продолжает адвокат.

Участие Кольченко в поджоге «в какой-то степени вызвано юношеским максимализмом и желанием что-то сделать ради своей родины», говорит она; подсудимый пытался отстаивать свои убеждения тем способом, который казался ему единственно доступным.

«Кольченко расценивал это именно как протестную акцию», настаивает Сидоркина и приводит в пример дела о поджогах, в том числе совершенных анархистами в России, которые квалифицировались по статьям 213 и 167 УК.

Уголовное преследование Кольченко должно быть прекращено, резюмирует Сидокрина и просит признать своего подзащитного невиновным по всем статьям.

«При знакомстве с Сенцовым я услышала от него выражение: “Унылое жертвоприношение”. Я хочу, чтобы суд не выступал в роли “унылого жертвоприносителя”, а справедливо и беспристрастно оценил все доказательства и вынес справедливое решение», — заканчивает свое выступление адвокат.

Перерыв — 15 минут.

«Обвинение смешивает два разных понятия терроризм и экстремизм» , говорит Сидоркина, имея в виду решении Верховного суда о запрете «Правого сектора», приобщенное к делу.

Поджоги пророссийских организаций имели место уже после референдума, а значит, не могли повлиять на уже принятое органами власти решение о принадлежности Крыма, объясняет она. «Да это и было бы глупо, учитывая мнение большинства крымчан о присоединении к России».

«Кольченко не отрицает участия у событиях поджога, но не признает вмененную ему квалификацию», — уточняет адвокат.

Кольченко рассказывал, напоминает Сидоркина, что ему однажды позвонил Боркин и предложил поучаствовать в поджоге. «Только один раз». Кольченко хотел причинить партии символический ущерб, потому что считал ее ответственной за решение о вводе войск в Крым. Самого поджога он не видел и не участвовал в нем, а стоял в стороне и следил за улицей.

«Участие Кольченко в событиях поджога на улице Аксакова нельзя считать участием в террористическом акте», — говорит Сидоркина, аргументируя свою позицию определением теракта, которое она зачитывает из закона.

Свидетели, настаивает Сидоркина, говорили, что о присутствии «Правого сектора» в Крыму не могло быть и речи, а «отдельные личности — такие, как Чирний и Цириль — не могут свидетельствовать о структурном присутствии это организации в Крыму. Осмотренный в суде сайт “Правого сектора” показал, что Крыма даже нет среди регионов, где есть отделения».

Свидетели, настаивает Сидоркина, говорили, что о присутствии «Правого сектора» в Крыму не могло быть и речи, а «отдельные личности — такие, как Чирний и Цириль — не могут свидетельствовать о структурном присутствии это организации в Крыму. Осмотренный в суде сайт “Правого сектора” показал, что Крыма даже нет среди регионов, где есть отделения».

Адвокат Сидоркина: всех свидетелей обвинения в этом деле можно разделить на три группы.

Имеющие судимость — Пирогов, Бураковский, Черный.

Тех, кто добровольно решил сотрудничать с ФСБ — Команская, Пуртов, Добровенский, Черняков. Это люди, которые изначально критически относились к Евромайдану и были его идеологическими противниками.

Наконец, третью группу составляют предполагаемые штатные сотрудники ФСБ — таковы секретные свидетели Смирницкая и Кириллов. Оснований для их засекречивание не было, утверждает защитник. Неангажированность показаний всех этих свидетелей вызывает у нее сомнения.

Сидоркина напоминает слова Кольченко о разгоне митинга рабочих предприятия «Крымтроллейбус» вооруженными людьми. «После этого он решил для себя, что легальные методы борьбы себя исчерпали, и поэтому ответил согласием на предложение Никиты Боркина участвовать в акции против “Единой России”, которую он ассоциировал со вводом войск в Крым».

Сидоркина рассказывает о взаимоотношениях своего подзащитного с Геннадием Афанасьевым: они виделись несколько раз, «тот факт, что Афанасьев его не узнал в суде, Кольченко объяснил тем, что тот мог его просто не запомнить во время этих мимолетных встреч». Несколько раз Кольченко бывал на встречах активистов у кафе «Фрегат», но состав участников собраний постоянно менялся. Ни от Сенцова, ни от Афанасьева никаких «радикальных призывов» Кольченко не слышал, пересказывает показания подзащитного Сидокрина.

Сидоркина: «Кольченко в суде пояснил, что не признает себя виновным, и указал, что не участвовал в действиях с целью дестабилизации обстановки или влияния на органы власти. В террористическом сообществе не состоял, себя считает антифашистом и анархистом». Кольченко участвовал в студенческих протестах, акциях памяти погибших антифа и никакого отношения к националистическим организациям не имеет, говорит защитник.

На Майдан ее подзащитный поехал, продолжает Сидоркина, потому что считал себя гражданином Украины, и ему казалось важным собственными глазами увидеть, что происходит в столице страны. Увиденное поразило его, Кольченко был потрясен атмосферой солидарности и взаимопомощи, царившей на Майдане, объясняет адвокат.

Заседание возобновляется после перерыва. Выступает адвокат Александра Кольченко Светлана Сидоркина. Она говорит, что сначала хотела «остановиться только на юридических моментах», но запрос прокурора, потребовавшего для ее подзащитного 12 лет в колонии строгого режима, заставляет ее изменить «подготовленную речь и ее тональность».

Адвокат называет дело Сенцова-Кольченко «сгустком фальсификаций»; оно «может войти в историю как одна из позорных страниц российского суда».

Динзе: «я обязан суду сообщить, а право суда принимать это во внимание или нет», что адвокатом Попковым был проведен опрос Геннадия Афанасьева, в котором тот подробно рассказал, как именно на него оказывалось давление, и как его вынуждали оговорить Сенцова.

Адвокат Сенцова оглашает подробный рассказ Афанасьева, в котором тот сообщает о пытках: на голову ему надели противогаз, затем впрыснули внутрь какой-то реагент, чтобы вызвать рвоту. По словам осужденного фигуранта дела «крымских террористов», оперативники раздевали его, показывали паяльник и угрожали засунуть его в анус, а к половым органам прикрепляли провода и включали ток.

«Пытали и били меня те же содрудники, которые и задерживали, я хорошо запомнил их лица», — писал в записке адвокату Попкову Афанасьев.

Под пыткой он признался в преступлениях, которых не совершал, заявлял осужденный — подготовке терактов по указанию Сенцова. По утверждению Афанасьева, следователи сами сочиняли его показания, «переворачивая» реальные события до неузнаваемости: «Я был полностью подавлен и подчинялся всем требованиям сотрудников ФСБ».

Афанасьев также заявлял, что с декабря 2014 года, когда он был осужден на семь лет колонии, и вплоть до 3 августа его ни разу не посещали авдокаты, поэтому он не мог обжаловать свой приговор.

От дачи показаний в ростовском суде, утверждает Афанасьев, его вынуждали отказаться, сославшись на 51 статью Конституции — в противном случае угрожая тем, что «с матерью может что-то произойти». Уже в здании Кавказского окружного военного суда сотрудник ФСБ говорил, что «этот вопрос согласован с судом», говорится в записке Афанасьева.

После отказа от ранее данных показаний в суде Афанасьеву в СИЗО обещали, что с ним «разделаются», и что «единственный выход» для него — это заявить, что на него давили адвокаты Сенцова, читает Динзе.

Позже Афанасьева снова вызвал оперативник. «Я с ним не разговаривал и читал про себя молитву», рассказывал Попкову осужденный; после этого его несколько раз ударили.

Динзе называет предъявленные Сенцову обвинению «правовым кощунством» и просит оправдать по всем статьям.

В суде объявляется перерыв до 14:15.

Динзе разбирает вещественные доказательства по делу. Пистолет Макарова в схроне в домовладении Асанова был найден лишь 13 мая, говорит Динзе; «непонятно, как он там появился».

Адвокат настаивает на возвращении семье Сенцова изъятых у него денег — из документов следует, что эти средства были собраны на съемку фильма.

Изъятые каски и майки вообще не имеют отношения к террористическому акту: «Они что, по лесу в касках бы и майках с крестами бегали бы?»

Протоколы осмотра местности Динзе просит признать недействительными;

телефонные книги и все предметы, которые, по мнению обвинения, доказывают связь подсудимых с «Правым сектором», «ничего не доказывают». Защита представляла доказательства, что Сенцов и Кольченко не состояли в радикальной организации, напоминает адвокат.

«Поваренная книга анархиста», обнаруженная у Сенцова, была издана на волне протестов против действий правительства США во Вьетнаме и содержит массу ошибок и упрощений, говорит Динзе. «Там написано, что из банановой кожуры можно добывать наркотики», — иронизирует он.

Динзе указывает, что сами по себе результаты ОРМ не являются доказательствами: они должны быть закреплены в установленном законом порядке, чего в случае с делом Сенцова-Кольченко сделано не было.

Свидетель Бураковский, продолжает Динзе, также не был привлечен ни к какой ответственности, хотя, по версии обвинения, и принимал участие в радикальной противоправной деятельности и знал о подготовке преступлений.

Адвокат отмечает, что до августа 2014 года «ни один из свидетелей, кроме тех, которых пытали, не указывал на Сенцова никоим образом».

Подлежат проверке основания проведения ОРМ, говорит защитник, вовзможное подстрекательство правоохранительных органов к совершению преступлений и незаконные методы воздействия на фигурантов дела.

Адвокат напоминает, что в разных материалах дела указаны одни и те же понятые Тохтамыш и Луценко, причем иногда им даже не разъяснялись права и обязанности понятых, а засекреченный свидетель «Иванов Иван Иванович» пояснил в суде, что работал с ними «на доверительной основе».

Адвокат Динзе указывает на определение Верховного суда о недопустимости провокаций со стороны оперативных сотрудников, и отмечает, что фигурирующие в деле «Дюс» и «Кирюша» (Макаров и Черняков) даже не проверялись на причастность к преступлению, несмотря на то, что их связь с Чирнием — явная и очевидная.

Динзе не исключает, что оба они участвовали в провокации, подсказывая Чирнию способы осуществления взрывов.

В суде выступает адвокат Олег Сенцова Дмитрий Динзе.

Чирний действовал самостоятельно, настаивает защитник — это полностью очевидно из материалов оперативных мероприятий, изученных в суде. Логика действий оперативников, которые изучали дейятельность Чирния и пресекли ее, ясна. Но никаких оперативных действий в отношении Сенцова не проводилось, в ним проводились лишь следствия действия, которые сопровождались незаконным воздействием на него — хотя в суде и изучался отказ в возбуждении уголовного дела по фактам пыток. Однако и в нем зафиксировано наличие у Сенцова телесных повреждений, говорит Динзе.

Защита считает, что сотрудники ФСБ с помощью Пирогова осуществили провокацию и сфабриковали доказательства для обвинений в терроризме, заявляет адвокат.

Динзе указывает на противоречия между информацией, которая содержится в заявлении Пирогова в ФСБ, и его же показаниями, которые тот якобы составил самостоятельно.

Адвокат напоминает об инструктаже, который проводили с Пироговым в ФСБ; в справке об ОРМ указывается, что он «должен стремиться» к передаче муляжа через тайник. «То есть ему уже сотрудниками ФСБ была поставлена задача на провокацию Чирния на совершении преступления», — говорит Динзе.

Самохин напоминает, что заявление Афанасьева о совершенном преступлении было фактически проигнорировано гособвинением.

Адвокат указывает, что в протоколах допросов Афанасьева его показания постоянно меняются так, как было на тот момент удобно следствию.

Показания неоднократно судимого Бураковского, который и сейчас находится в СИЗО, также полны противоречий, говорит защитник, в частности — относительно опознания Бураковским других лиц.

Самохин указывает на дословное совпадений фраз в разных протоколах опознаний и протоколов проверки показаний на месте: одни и те же формулировки как под копирку переходят из протокола в протокол.

Учитывая все это, Самохин просит оправдать Олега Сенцова по всем статьям предъявленного обвинения.

В деле указывается, что Сенцов, «действуя через Афанасьева и Кольченко, разбил кувалдой окно», а потом «осуществил воспламенение» офиса «Единой России», напоминает адвокат Самохин. Получается, что вменяемых ему действий сам режиссер не совершал, рассуждает защитник.

Самохин еще раз указывает на отсутствие у предполагаемой группы поджигателей специальной подготовки, сплоченности, беспрекословного подчинения лидеру, что необходимо для квалификации ее как «террористического сообщества».

Сенцов не имеет никакого отношения к подготовке подрывов памятника Ленину, говорит Самохин. Обвинение доказывает это показаниями Чирния и Афанасьева, оба они отказались выступать в суде, а Афанасьев заявил, что оговорил других фигурантов дела под давлениям, настаивает адвокат. Использовать как доказательства в суде их показания, данные на следствии, нельзя— они противоречат ка как друг другу, так и записям разговоров Чирния с Пироговым и другим материалам дела.

«Ваша честь, Сенцов не совершал в составе террористической группы террористических актов», говорит Самохин. Его подзащитный не преследовал целей «дестабилизации политической обстановки» и «влияния на органы государственной власти», продолжает адвокат.

«Единая Россия» в апреле 2014 гоа в Крыму вообще де юре не существовала; ее отделение не было зарегистрировано в подожженном офисе. Самохин предлагает исключить из обвинения этот эпизод: это был поджог отделения украинской организации — Партии регионов, настаивает адвокат.

Не указано в обвинении, и каким образом органы власти могли вообще узнать о поджогах, и под влиянием таких новостей принять какие-либо решения, говорит он. Свидетели в суде заверяли, что такие действия могли, наоборот, только «сплотить население Крыма», а никак не «устрашить». Никакого резонанса в небольшом городе, по словам свидетелей, поджоги не взывали, а ущерб от них был незначителен.

Адвокат Самохин подчеркивает: в суде выяснилось, что каждый из участников предполагаемой группы руководствовался собственными мотивами, «мотивы Кольченко в корне отличались от мотивов Сенцова», группа не имела единого руководства, и каждый из фигурантов дела решал, будет ли он участвовать в поджогах, самостоятельно; Чирний же вообще заявлял, что намерен действовать самостоятельно.

Суду не было представлено доказательств того, что Сенцов или Кольченко вошли в «Правый сектор» или восприняли его идеологию, продолжает защитник.

Обвинительные приговоры, вынесенные особым порядком в отношении Афанасьева и Чирния, также не могут служить основанием для того, чтобы считать группу «террористическим сообществом».

Адвокат Самохин: Сенцов не создавал никаких сообществ и не руководил ничьими действиями. В обвинительном заключении отсутствует описание признаков «террористического сообщества», которые предусмотрены законом для этой статьи. Заключение содержит явные противоречия, говорит защитник: так, даже состав предполагаемого «террористического сообщества» описывается по-разному.

Самохин зачитывает законодательное определение «террористического сообщества»; это «структурированная группа, действующая под единым руководством».

«Все эти признаки террористического сообщества не нашли отражения в обвинительном заключении», говорит защитник, и ни один из допрошенных в суде свидетелей не смог ничего рассказать о составе и структуре группы. «Таких признаков не существует, как не существовало и созданного Сенцовым сообщества».

Сенцов и Кольченко отказываются от участия в прениях. Выступает адвокат Владимир Самохин: «террористическое сообщество» создано следователями искусственно, а большая часть доказательств получена с нарушением закона, говорит защитник.

Прокурор просит суд учесть, что что Сенцов и Кольченко признаны вменяемыми и полностью осознавали свои действия, и признать их виновными по всем статьям обвинения. «Попытка Сенцова объяснить нахождение генетического материала на пистолете незаконными методами воздействиям – полностью опровергается материалами дела», говорит Ткаченко; Кольченко, настаивает он, признал свою вину в зале суда, но его «совершенно не интересовали последствия поджога зданий».

Для Олега Сенцова гособвинитель требует 23 года лишения свободы в колонии строгого режима, для Александра Кольченко — 12 лет.

«Я убежден, что не стоит быть наивными людьми, чтобы верить в то, что поджоги партий в многотысячном городе остаются без внимания. Что касается достижения цели дестабилизации органов власти и принятия ими решений — так это зависит от личных качеств людей, принимающих решения, их мужества и верности», — завершает Ткаченко.

Гособвинитель Ткаченко переходит к изложению показаний Афанасьева. Он подчеркивает, что именно с телефона Афанасьева Сенцов звонил Чирнию и торопил последнего с изготовлением взрывного устройства, «биллинг данных соединений имеется в материалах дела».

«В суде Афнасьев отказался от показаний, заявив, что они были даны под давлением. Он так спешил засвидетельствовать лояльность к подсудимым, что не понял абсурдность своих высказываниях», — говорит прокурор. Так, по его словам, Афанасьев не узнал в суде Кольченко, которого на очной ставке «полностью изобличал». В ходе следственных действий «права Афанасьева солюдались полностью», заверяет Ткаченко.

Прокурор рассказывает о предметах, изъятых при обыске в доме Асанова, напоминает, что на пистолете Макарова экспертиза нашла следы биологического материала Сенцова, перечисляет имена всех участников предполагаемой группы.

Ткаченко пересказывает суду показания Чирния, согласно которым Сенцов призывал к «радикальным действиям» и «давал указания» взрывать памятник Ленину. Сенцов с помощью Афанасьева организовывал поджоги связанных с Россией организаций, говорит прокурор. «Непосредственным организатором данных акций был Афанасьев, который каждый раз доводил до участников, что действует по указанию Сенцова».

По словам гособвинителя, позже Сенцов на собрании группы указывал поджигателям, что их действия были непрофессиональны.

Гособвинитель напоминает про «Поваренную книгу терроризма», якобы найденную на компьютере Сенцова, и снова возвращается к роли Чирния, рассказывая, как тот «неоднократно выдвигал Пирогову требования об изготовлении СВУ».

Ткаченко говорит, что Пигорову «выделялись денежные средства»; ему были заказаны взрывные устройства для подрыва памятника Ленину и Вечного огня.

Прокурор переходит к обстоятельствам задержания Чирния на берегу речки Малый Салгир. «Доказательства преступления были столь очевины, что Чирний признал свое участие в террористической деятельности, при этом он сразу назвал имена — Олег и Гена. В дальнейшем Чирний дополняет и конкретизирует свои показания, опознает лиц и показывает места».

Сенцову и Кольченко вменяется не членство в «Правом секторе», говорит прокурор, а то, что они «восприняли идеологию этой организации» как руководство к действию.

Прокурор рассказывает, как химик Александр Пирогов обратился в ФСБ, сообщив о просьбе Алексея Чирния изготовить СВУ.

«Намерения Чирния сомнений не вызывали», говорит Ткаченко; это подтверждают и показания свидетеля Добровенкова.

Наиболее значимым доказательством прокурор называет видеозаписи встреч Пирогова и Чирния, продемонстрированные в суде.

«Чирний во время этих встреч не скрывал воих антироссийских взглядов и экстремистских планов», — отмечает гособвинитель. «Мотивом его поведения было недовольство политической ситуаций, складывающейся в Крыму».

Ткаченко цитирует «людоедские высказывания Чирния» — о том, что «Аллах своих распознает»; «это наглядно демонстрирует тех, что был рекрутирован в эту группу». Прокурор подчеркивает: Чирний говорил, что действует в составе группы, и в записанных скрытой камерой разговорах «указывает на человека, который этим всем руководит» — «человека из Автомайдана».

18 апреля загорелся офис местного отделения партии «Единой России», продолжает прокурор: «факт поджога сомнений не вызывает», было разбито окно, на месте происшествия обнаружена кувалда. «В данном случае преступление совершено, намного, так сказать, в кавычках профессиональнее».

Потерпевший Бочкарев, говорит Ткаченко, рассказывал, что находиться в здании потом было «невозможно».

«Но есть общее в этих поджогах — полное игнорирование тех последствий, которые могли последовать за пожаром. В обоих случаях объектами пожара являлись организации, в названии которых присутствует слова “русский” или “Россия”, на которых висели российские флаги».

Следом гособвинитель напоминает о показаниях потерпевшего Андрея Козенко, который «пояснял, что направлением деятельности «Русской общины» была деятельность, направленная на воссоединение Крыма с Россией».

На видеозаписи с камеры наблюдения, говорит прокурор, четко видно, как двое молодых людей совершают поджог, и «их абсолютно не смущает», что рядом со входом в офис припаркован чей-то автомобиль.

Ткаченко пересказывает показания, которые давал в суде очевидец пожара в офисе «Русской общины Крыма» — охранник Игоря Филипенко. «Именно благодаря грамотным действиям Филипенко пожар был ликвидирован за несколько минут. В суде он рассказывал, что последствия пожара могли быть трагичными, потому что в соседнем здании проживала семья», — напоминает гособвинитель.

Стороны приступают к прениям. Гособвинитель Олег Ткаченко: «Каждый человек имеет право на свою точку зрения на происходящие события. Но методы добиваться ее исполнения ограничены законами. История нашего уголовного дела началось ночью 14 апреля 2014 года, когда была подожжен офис “Русской общины Крыма”». Прокурор говорит, что факт поджога сомнений не вызывает и был доказан в суде.

Начало заседания откладывается из-за неразберихи с расписанием: выяснилось, что слушания по двум разным делам назначены на одно время в одном зале, в суде ищут свободное помещение.

В ходе предыдущего заседания Северо-кавказского окружного военного суда, которое прошло в Ростове-на-Дону 10 августа, стороны закончили представление доказательств. Авдокат Кольченко Светлана Сидоркина огласила постановление Московского областного суда, разрешившего прослушку Алексея Чирния; из документа следует, что изначально следователи ФСБ считали его руководителем «диверсионно-террористической группы», действующей в Подмосковье.

Следом защитник зачитала выводы «психофизиологической экспертизы» Чирния. Исследование на полиграфе не подтвердило его показаний: «ответить на вопрос о том, имеется ли в памяти Чирния А.В. информация» о поручениях, которые ему якобы давал Сенцов, «не представляется возможным».

Сидоркина также огласила протокол ознакомления Сенцова с выводами экспертизы пистолета Макарова, на котором были обнаружены его биологические следы: в протоколе содержатся слова режиссера о том, что оперативники засовывали ствол ему в рот.

Запустив прессу в зал, судебный пристав строго предупреждает: «У меня есть информация, что журналистам раздали майки в поддержку заключенных и дали указание надеть их во время суда, чтобы дестабилизировать обстановку». Вероятно, он имеет в виду футболку, которую показывала знакомым Сенцова перед входом в здание Северо-кавказского окружного военного суда его сестра. Своей догадкой о якобы готовящейся «провокации» с приставами поделился местный корреспондент «Новых известий».

admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
06 Авг

Речь Олега Сенцов в зале суда. Видео

9-е заседание_Сенцов и Динзе

Крымский узник Олег Сенцов отказался отвечать на вопросы судьи и прокурора, после того как дал показания по существу своего дела. Об этом сообщает корреспондент “Граней” из зала Северо-Кавказского окружного военного суда в Ростове-на-Дону, где идет разбирательство по делу Сенцова и левого активиста Александра Кольченко.

“Сказал все, что хотел. Дальше в этом концерте участвовать не буду, – заявил Сенцов, дав показания. – Делайте что хотите, я буду тихонечко сидеть, на вопросы не отвечу”.

Показания политзек начал с того, что назвал свое участие в Евромайдане главным поступком в своей жизни. “Мы выступали против преступника президента”, – подчеркнул Сенцов.

“После того как ваша страна начала оккупировать мою родину, мы продолжили волонтерскую работу”, – далее рассказал обвиняемый. В частности, пояснил Сенцов, он содействовал работе журналистов, освещавших события на полуострове, оказывал помощь украинским военным, заблокированным в войсковых частях оккупантами, и занимался поиском похищенных украинских активистов. “Некоторых мы не нашли, – заметил политзек. – Вряд ли они уже живы”.

При этом, подчеркнул Сенцов, он никогда не призывал к насилию.

Далее политзек заявил, что из фигурантов дела – как попавших в руки к российским силовикам, так и сумевших скрыться – он знаком только с Кольченко и Геннадием Афанасьевым.

9 мая, продолжил обвиняемый, Кольченко позвонил ему и рассказал, что Афанасьева похитили. Через некоторое время Сенцову позвонил сам Афанасьев и попытался назначить встречу. “Говорил голосом приговоренного к смерти, – заметил политзек. – Я все понял, отключил телефон, но стал наводить справки об Афанасьеве”.

Однако на другой день российские силовики похитили самого Сенцова возле его дома и отвезли в крымский главк СБУ, где после аннексии Крыма разместилось управление ФСБ. От похищенного требовали показаний о взрывах у памятника Ленину и у Вечного огня, которые якобы планировались в Симферополе. Для этого Сенцова подвергли пыткам. (Эпизод с Вечным огнем к моменту утверждения обвинительного заключения был из дела исключен.)

“Меня избивали ногами, дубинками, стоя, лежа, сидя, – рассказал политзек. – Потом меня душили пакетами. Я много раз видел это в кино. Душили четыре раза. Меня раздели донага и угрожали изнасиловать дубинкой. Угрожали закопать в лесополосе”.

Затем Сенцова отвезли домой, где в присутствии его малолетнего ребенка провели обыск. Ничего, что бы представляло для силовиков интерес, при обыске не нашли. После этого похищенного вернули в главк СБУ. “Пыток уже не было, но я сидел с мешком на голове”, – добавил подсудимый.

В дальнейшем, рассказал политзек, пыток тоже уже не было, хотя угрозы высказывались.

На другой день Сенцову выдали мобильник, “чтобы официально изъять”. Он успел отправить эсэмэску знакомой журналистке.

Только после этого старший следователь следственного управления ФСБ по особо важным делам майор юстиции Артем Бурдин провел первый официальный допрос Сенцова. “Мне предложили дать показания на руководство Майдана и получить 7 лет либо стать руководителем и получить 20”, – рассказал обвиняемый.

В дальнейшем у политзека провели новые обыски. В ходе одного из видеотеки Сенцова изъяли ряд фильмов, в том числе документальную картину Би-Би-Си “Третий рейх в цвете”. “Через три дня уже нашли оружие, потому что какая террористическая группа без оружия”, – добавил подсудимый. А через полгода, продолжил он, “ФСБ удивительным образом обнаружила на моем ноуте два файла об изготовлении взрывчатых веществ”.

Сенцов также прокомментировал ряд утверждений в материалах дела. Относительно показаний ранее осужденного в особом порядке Алексея Чирния, заявлявшего, будто Сенцов поручил ему взорвать памятники, политзек заметил: “Говорили, что я хороший организатор. Это так. Но в таком случае разве я бы поручил ответственное дело Чирнию?!”

По поводу роли Афанасьева как связного Сенцов заявил: “Если бы я делал теракт на 9 мая, я бы уехал из города, а не искал арестованного (в действительности – похищенного. – Ред.) Афанасьева”.

39-летнему кинорежиссеру и активисту Автомайдана Сенцову инкриминированы часть 1 статьи 205.4 (организация террористического сообщества), два эпизода по пункту “а” части 2 статьи 205 (теракт, совершенный организованной группой), один эпизод по части 1 статьи 30 – пункту “а” части 2 статьи 205 (приготовление к теракту в составе организованной группы), а также часть 3 статьи 222 (незаконный оборот оружия и взрывчатки, совершенный организованной группой) и часть 3 статьи 30 – часть 3 статьи 222 УК (покушение на это же деяние).

ФСБ называет Сенцова лидером диверсионно-террористической группы “Правого сектора”. Наряду с подготовкой взрыва памятника Ленину несуществующей группе приписывают поджоги штабов “Русской общины Крыма” и “Единой России” в Симферополе, совершенные соответственно 14 и 18 апреля 2014 года. Режиссер считается причастным ко всем названным акциям.

По статье о теракте Сенцову грозит до 20 лет колонии. Своей вины ни по одному из вмененных обвинений политзек не признает.

Дарья КОСТРОМИНА, Грани.РУ
06 Авг

Девятый день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция «МедиаЗоны»

Дело Сенцова: выступления подсудимыхФайл, обнаруженный на компьютере Олега Сенцова, приобщенный к делу в качестве доказательства

Северо-Кавказский окружной военный суд в Ростове-на-Дону продолжает рассматривать дело украинского режиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко, обвиняемых в терроризме. Сегодня перед судом должны выступить сами подсудимые, а затем слово перейдет к свидетелям защиты.

Судья возвращается и говорит, что на предыдущих заседаниях в суде уже знакомились с решением Верховного суда о запрете в России «Правого сектора». А перерыв был связан с необходимостью уточнить положения закона об адвокатской деятельности. «Мы хотели уточнить в законе об адвокатуре и адвокатской этике — может быть, адвокаты могут не исполнять решения судов?» — язвит судья Михайлюк. В подтверждение своих слов он зачитывает статью из закона, о том, что адвокаты обязаны исполнять решения суда.

«Суд полагает, что представление в качестве доказательства документа, подписанного запрещенной в Российской Федерации организацией, является неуважением к суду», — говорит судья и выносит Сидоркиной предупреждение.

Динзе говорит, что у него тоже есть аналогичная справка, а также о том, что защита провела социогуманитарное исследование, которое показало, что их подзащитные в «Правом секторе» не участвовали. Также он отмечает, что по непонятной причине следователь нарезал ему видеозаписи общения Чирния и Пирогова в виде аудиозаписей. Поэтому Динзе просит суд оказать содействие в копировании этих фильмов. Михайлюк обещает помочь.

Защита также просит предоставить судебный протокол для подготовки к прениям. Судья отвечает, что его выдадут, как толькоон будет готов и подписан.

На этом заседание заканчивается. Следующее состоится 7 августа в 10:00.

Как отмечает Сидоркина, в СМИ появились публикации, в которых приводятся слова адвоката Попкова о том, что Афанасьев рассказал о давлении в том числе в конвойной комнате суда. Просит приобщить публикацию на радио «Свобода» с этим рассказом и аналогичную новость «Медиазоны». В них Попков говорит, что сотрудники ФСБ имели договоренность с судом. Судья возражает — по его словам, публикации в СМИ не являются доказательствами. «Для суда очевидно, что такого быть не могло и не было», — говорит Михайлюк. В приобщении отказывает.

Теперь Сидоркина просит приобщить официальные справки от «Правого сектора» с заверенным переводом с украинского о том, что Олег Сенцов и Александр Кольченко не состоят ни в этой общественной организации, ни в политической партии «Правый сектор». Справки за подписью лидера движения Дмитрия Яроша.

Судья объявляет десятиминутный перерыв на то, чтобы суд уточнил что-то в законе об адвокатской деятельности.

Прокурор продолжает зачитывать отрывки из экспертизы. По его словам, в экспертизе сказано, что три патрона были использованы для вывода об их пригодности, а еще три — для исследования пригодности самого пистолета для стрельбы. «Я понимаю, что юристы не очень хорошие математики, но давайте подсчитаем: три плюс три это будет шесть», — уверен прокурор. В вызове генетического эксперта он также просит отказать, поскольку исследование, по его словам, было проведено по всем правилам.

Судья Михайлюк отказывается вызывать экспертов и говорит, что суд самостоятельно будет оценивать достоверность доказательств, в том числе экспертиз.

Выступает адвокат Сидоркина. Она отмечает, что Афанасьев в суде отказался от своих показаний и пояснил, что давал их под давлением, в связи с этим ОНК по Ростовской области посещала его в СИЗО. Адвокат просит огласить ответ из ОНК на ее запрос с просьбой сообщить результаты посещения. В ответе, по словам Сидоркиной рассказывается, что Афанасьев сообщил о пытках в Крыму и о том, что уже непосредственно в суде на него давили сотрудники ФСБ, а после отказа от показаний угрожали ему и его семье. Соответствующие пояснения он дал ОНК письменно.

Накануне адвокат Афанасьева Александр Попков пересказал «Медиазоне» слова подзащитного об обстоятельствах его задержания. По его словам, при задержании его били, требовали дать показания на Сенцова, а в управлении ФСБ в Крыму следователь Артем Бурдин предложил ему сознаться в подрывах памятника и Вечного огня. В ответ на отказ его начали избивать, а затем пытать противогазом. В итоге Афанасьев дал те показания, которые от него требовал следователь. Уже после того, как его привезли в Ростов-на-Дону для участия в процессе Сенцова-Кольченко, сотрудник ФСБ, представившийся как «Александр из Москвы» — ранее он присутствовал при пытках в Крыму — потребовал повторить все данные на следствии показания, мотивируя это тем, что мать осужденного «может попасть в аварию».

Прокурор выступает против приобщения. Сидоркина подчеркивает, что к ответу приложена копия собственноручного заявления Афанасьева, где он рассказывает, что от него требовали оговорить адвокатов, что это под их давлением он отказался от показаний на следствии.

Она просит вызвать свидетелем члена ОНК Юрия Блохина, который посещал Афанасьева вместе с другими арестованными в этом СИЗО и опрашивал его. Блохина, по словам Сидоркиной, нужно вызвать «с целью устранения сомнений». Прокурор снова против — говорит, что «оценку доказательств должен давать суд».

Судья зачитывает, что если человек, заключивший досудебное заключение, огласил заведомо ложную или недостоверную информацию, приговор, вынесенный особым порядком, может быть пересмотрен. Но это должен решать уже другой суд. Приобщать ответ ОНК и вызывать Блохина он отказывается.

Динзе утверждает, что согласно экспертизе было отстреляно три патрона к пистолету Макарова, но по осмотренным вещественным доказательствам видно, что отстрелянных патронов гораздо больше. «Только два патрона отстались неотстрелянными», — говорит он, и просит вызвать эксперта, чтобы прояснить этот момент. Вместе с ним он просит вызвать и эксперта-генетика в связи с явными противоречиями в генетической экспертизе, которая утверждает, что на пистолете есть следы Сенцова.

В подтверждение своих слов он зачитывает результаты экспертизы: одни биологические материалы, имеющие «смесевое происхождение» от нескольких лиц, эксперт признает непригодными для определения их происхождения, а другие, с таким же «смесевым происхождением», определяет как с высокой долей вероятности принадлежащие Сенцова. Методика получения таких выводов в экспертизе не уточнена.

Судья объявляет десятиминутный перерыв.

Суд решил огласить из материалов дела заявление Динзе об отводе следственной группы по делу Сенцова. В нем адвокат просил отвести руководителя группы Бурдина и его подчиненных, поскольку тот долгое время отказывал Динзе во встречах с подзащитным. По словам адвоката, это делалось, чтобы он не смог увидеть следы пыток.

Динзе посчитал, что таким образом следователь Бурдин содействовал сокрытию совершенного сотрудниками ФСБ преступления. В этом же заявлении говорится, что следователь ограничивает адвокатов в праве на осуществление защиты арестованного, в частности, препятствуя проведению независимых экспертиз. Судья отказывается приобщать заявление, поскольку в деле уже есть аналогичный отказ следствия. Затем следователь зачитывает постановление об отказе в отводе.

У адвоката Динзе ходатайство.

— Ваша честь, поскольку защита была во время следствия ограничена в правах…

— Представьте доказательства, что защита была ограничена.

— Вы сами сейчас это зачитывали.

— Вам было отказано и сказано, что вы не были ограничены.

Динзе подробно рассказывал, как в связи с подпиской о неразглашении он лишился возможности опрашивать свидетелей, проводить экспертизы, и как он обжаловал все действия следователя и эту подписку, вплоть до Конституционного суда.

Динзе просит приобщить заявление относительно руководителя арт-центра «Карман» Галины Джикаеваой, которая рассказывала о давлении ФСБ на нее и на людей, которые посещали «Карман». В ФСБ, по ее словам, пытались получить показания против Олега Сенцова. Джикаева была вынуждена уехать из Крыма. В заявлении Динзе просит проверить факты этого психологического и физического давления на нее и людей из арт-центра «Карман». Ответа на него адвокат так и не получил. «Ваша честь, я обязан указывать суду на эти факты», — говорит он.

Пыльный просит отказать в приобщении: «К нашему уголовному делу это отношения не имеет, Галина Джикаева ни в каком качестве у нас не фигурирует». Судья отказывает.

Адвокат Дмитрий Динзе просит приобщить к материалам дела заявление о пытках, которое Сенцов подавал в СК, и ответ из СИЗО-1 в Симферополе о том, что у Сенцова при поступлении туда были зафиксированы телесные повреждения — множественные гематомы на спине. Судья удовлетворяет его просьбу. Исходя из этого, Динзе просит также приобщить заявление о пытках и совершении преступления, которое было направлено в СК. Там подробно описываются пытки в ФСБ, о которых рассказал Сенцов.

Прокурор выступает против, поскольку «данное ходатайство заявлено ради ходатайства» и копия этого заявления есть материалах дела. Динзе поясняет, что в деле не полностью приведена копия и в ней нет отметок о получении заявления. «Приятно, когда все участники и суд обращаются к уголовно-процессуальному кодексу и закону», — замечает судья, листая документы, и объявляет перерыв на 10 минут.

Ткаченко читает протокол, в котором Сенцов рассказывает о своей семьей и своей жизни, о том, как он занимался киберспортом и начал снимать кино: «Из своих увлечений назову чтение классической русской литературы и книг по кинематографу». Занимался волейболом и с детствам страдал сердечными заболеваниями.

На остальных допросах он отказывался давать показания по статье 51 Конституции, за исключением допроса от 16 апреля, когда режиссер сказал, что полностью не признает вину.

Прокурор читает протокол опознания Кольченко по фотографиям Никиты Боркина, Алексея Чирния и Геннадия Афанасьева, а также протокол проверки его показания на месте — по адресу Аксакова, 7. Затем переходит к протоколу еще одного допроса Кольченко — уже с участием адвоката Сидоркиной. В нем он вновь рассказывает, как ездил на Майдан по предложению друзей, которые ехали с Сенцовым на его машине, а возвращались на поезде.

В феврале Кольченко стал замечать, что улицы города заполняют люди в военной форме. «Воспринимая политический строй в России как авторитарный, я был против присутствия российский войск на террории моей страны», — читает прокурор его показания. Кольченко участвовал в митингах против ввода войск и в тренингах по медицинской помощи в арт-центре «Карман», где познакомился с Афанасьевым и увидел Сенцова. В апреле ему позвонил знакомый Боркин, который взял его номер у Афанасьева. Он позвал на встречу, в ходе которой предложил принять участие в поджоге офиса «Единой России».

«Понимая, что я не могу по другому выразить свою позицию против ввода войск и нарушения прав граждан в Крыму, партию «Единая Россия» я ассоциировал с правительством Российской Федерации. Я преследовал цель нанести символический имущественный ущерб партии», — говорится в протоколе допроса Кольченко. Во время поджога он осуществлял наблюдение за улицей.

Чирний после поджога пожаловался на обожженные брови и на то, что ему пришлось снять маску и оставить под окном кувалду. Потом они разошлись. Позже по предложению Афанасьева Кольченко вместе с ним «испортил с помощью краски» несколько рекламных щитов партии «Справедливая Россия».

Про звонок Сенцову 9 мая в этом протоколе Кольченко рассказывает, что решил его предупредить, потому что узнал о задержании Афанасьева. Он отмечает, что поджог «Единой России» согласуется с его анархическими взглядами. Сенцова как организатора он не воспринимал, говорится в протоколе.

Заседание возобновилось. Прокурор продолжает читать протоколы допроса Кольченко. В них подсудимый рассказывает, как у него сложились убеждения относительно существующей украинской власти и как он познакомился с Сенцовым, который рассказывал про Майдан, а также как в дальнейшем они вместе съездили в Киев. Согласно протоколу, позже Кольченко и Сенцов встречались на мероприятиях, на которых «выражалось негативное отношение ко вступлении республики Крым в состав российской Федерации». Именно Сенцов якобы познакомил Кольченко с Геннадием, но особых отношений они не поддерживали.

Прокурор читает, как Кольченко позвонил знакомый по имени Никита и позвал на встречу, где были Алексей и Геннадий. Все вместе они совершили поджог офиса «Единой России». Непосредственное участие в нем принимали Никита и Алексей. От кого «поступило указание» совершить поджог, Геннадий не уточнил. Сам Кольченко смотрел за улицей.

Кольченко сейчас поясняет, что не признает ту мотивацию, которая сформулирована в протоколе — это вписал следователь — и не признает вины по этим статьям.

Сидоркина спрашивает, почему отсутствуют звонки и смс за апрель, и не удалял ли их Кольченко. «Я не удалял ничего точно», — отвечает он.

Судья уточняет, может ли при изымании сим-карты и аккумулятора стираться журнал входящих и исходящих вызовов. Специалист отвечает, что на некоторых телефонах такое бывает, когда вытаскивают аккумулятор или когда он полностью разряжается. По его словам, есть память телефона «энергозависимая» и «энергонезависимая». То что, что было прочитано ранее, хранилось на «энергонезависимой памяти».

Теперь прокурор читает протокол допроса Кольченко в качестве подозреваемого от 16 мая 2014 года. Там он полностью признал свою вину и рассказал, что через Настю Черную познакомился с Сенцовым, у которого та работала как у режиссера. Потом он решил поехать с Сенцовым на Майдан и собрал с собой продукты. Там «гулял по Майдану и общался со всеми протестующими». Через два дня они вернулись в Симферополь, а в марте Олег познакомил его с Геннадием. Тот срочно позвал его на одну из встреч и якобы там сказал, что «поступило указание» поджечь офис «Единой России». На месте Геннадий выдал перчатки и якобы распределил роли. Там же были Алексей и Никита.

Кольченко хочет сделать уточнение по этому протоколу. «Меня задержали 16 мая, примерно в 5-6 часов вечера. И после задержания на предварительном допросе, который не был занесен протокол, меня били по лицу и в корпус. Уже позже, когда я давал показания, там был адвокат по назначению. Данные показания я не подтверждаю — адвокат меня тогда ввел в заблуждение относительно статей, которые мне вменялись. Я о насилии не заявлял, потому что когда я узнал, какие меры применялись к Олегу, я посчитал мое давление незначительным и недостойным заявлять об этом», — говорит подсудимый.

Кольченко все-таки соглашается ответить на пару вопросов прокурора и говорит, что этот протокол следователь записывал с его слов, но «в удобной для него формулировке», а подписал он его потому что был введен в заблуждение адвокатом.

— Вас вообще ранее задерживали правоохранительные органы? — спрашивает Сидоркина.

— Нет,никогда.

— Вы сказали, что к вам применялось насилие, это было до составления протокола?

— Да.

Судья объявляет перерыв до 14:00.

Заседание возобновилось. Адвокат Сидоркина просит осмотреть на телефоне Кольченко с абонентами, записанными как «Гена», «Никита Ялта» и «Олег». Специалист сличает номера IMEI и сим-карты. Судья предупреждает его об уголовной ответственности в случае, если специалист вдруг уничтожит информацию на телефоне.

Кольченко поясняет, что Афанасьев у него был записан как «Гена», Боркин — как «Никита Ялта», Сенцов — как «Олег» или «Олег новый». Номера Чирния у него никогда не было. Сидоркина просит удостовериться, что эти абоненты есть в телефонной книжке и просмотреть входящие и исходящие звонки за апрель. Имена там действительно есть.

В журнале принятых и набранных вызовов специалист ничего не находит. Есть лишь два непринятых вызова за май: один от «Сявы» и один от неизвестного номера. Кроме этого, есть смс-оповещение о пропущенном звонке от неизвестного номера в 18:03 16 мая, и смс-оповещение о появлении неизвестного номера в сети 15 мая. Также есть смс от «Насти Пингвин» от 30 апреля 2014 года с текстом «Доброе утро, красавчик». Кольченко смеется: «К делу это отношения не имеет, как и смс от Вики, Яны, Елены, Ирен и Насти Ч».

Заседание возобновилось. Адвокат Сидоркина просит осмотреть на телефоне Кольченко с абонентами, записанными как «Гена», «Никита Ялта» и «Олег». Специалист сличает номера IMEI и сим-карты. Судья предупреждает его об уголовной ответственности в случае, если специалист вдруг уничтожит информацию на телефоне.

Кольченко поясняет, что Афанасьев у него был записан как «Гена», Боркин — как «Никита Ялта», Сенцов — как «Олег» или «Олег новый». Номера Чирния у него никогда не было. Сидоркина просит удостовериться, что эти абоненты есть в телефонной книжке и просмотреть входящие и исходящие звонки за апрель. Имена там действительно есть.

— Признаете ли вы свое участие в поджоге офиса на улице Аксакова?

— Признаю.

— Кто и при каких обстоятельствах предложил совершить данный поджог?

— 17 апреля утром мне позвонил Никита, как я потом узнал, у него фамилия Боркин, и предложил встретиться. На встрече он предложил мне поучаствовать в данном мероприятии, я согласился и мы договорились встретиться в 12 часов.

— До этого вам от кого-либо поступали подобные предложения?

— Ни до, ни после этого не поступали.

— Как вы для себя объясняли необходимость участия в поджоге?

— С целью причинения материального ущерба этой партии, я был несогласен с тем, что происходит в Крыму и что данная партия разрешила Путину ввод войск.

— Кто сообщил вам о вашей роли и в чем она состояла?

— Когда мы встретились с Никитой недалеко от школы №24, там уже был Афанасьев, и через несколько минут пришел Чирний. Афанасьев сказал, что он сам и я будем наблюдать, а Боркин и Чирний непосредственно совершат поджог. После этого мы с Афанасьевым ушли и заняли позиции, а Боркин и Чирний пошли и осуществили поджог.

— В течение какого времени это происходило?

— Это произошло минуты за две: битье стекла и поджог. Потом я, Чирний и Боркин пошли в одну сторону и разошлись.

— Брала ли какая-либо организация ответственность за поджог?

— Мне неизвестно.

— Выдвигал ли кто-то в Крыму требования к органам власти о выходе Крыма из состава России?

— Никто на территории Крыма таких требований не выдвигал. Я знаю, что этого требовали украинские власти.

— Участвуя в поджоге, вы осознавали вероятность гибели людей?

— Нет, встретившись с Никитой, я подразумевал, что они подошли к делу ответственно, и поэтому я лично не интересовался о нахождении внутри людей.

Кольченко говорит, что сообщения в СМИ о поджоге были только «дежурными», и никакой реакции в обществе он не заметил.

«Я отказываюсь отвечать на вопросы суда и государственного обвинителя», — заявляет Кольченко.

Прокурор просит зачитать все показания Кольченко, данные на стадии следствия, протоколы опознания и проверки показаний на месте. Тем временем включилась «Нокия» Афанасьева. Судья объявляет десятиминутный перерыв.

Допрос Кольченко ведет адвокат Светлана Сидоркина. Фото Радио Свобода

Допрос Кольченко ведет адвокат Светлана Сидоркина. Фото Радио Свобода

Сенцова видел буквально несколько раз, никаких призывов к противоправным действиям никогда от него не слышал, говорит Кольченко. По словам подсудимого, несколько раз он был во встречах у кафе «Фрегат», состав участников и их количество все время менялся. Ни в каких собраниях в Петровской балке никогда не участвовал и не знал этого адреса. Обращений или призывов к радикальным действиям «ни от Сенцова, ни от какого-либо другого вменяемого или адекватного человека я не слышал».

— Что вы понимаете под адекватностью?

— Ну мы же видели тут выступления нашего дружища Чирния…

Вопрос поджогов с Сенцовым они никогда не затрагивали. Афанасьев, Чирний или Боркин о мотивах и целях поджогов ему ничего не сообщали.

— Почему вы согласились на участие в поджоге офиса «Партии регионов» или, как звучало в суде, офиса «Единой России»?

— После последнего митинга, на который согнали очень много провокаторов и после того, как был вооруженными людьми разогнан митинг рабочих «Крымтроллейбуса», в марте примерно, я понял для себя, что легальные методы себя исчерпали, и поэтому, когда Никита предложил мне поучаствовать, я ответил согласием.

С Афанасьевым, говорит Кольченко, он виделся несколько раз за весну, о его политических взглядах ничего не знает, познакомились на занятиях по оказанию медицинской помощи.

— Как вы объясните, что в суде Афанасьев вас не опознал?

— Мы с ним виделись всего несколько раз, он мог меня элементарно не запомнить.

Чирния, говорит подсудимый, он никогда ни на каких собраниях не видел. Сенцова и Афанасьева иногда встречал.

«К «Правому сектору» я не имею никакого отношения. Я анархист и антифашист, и националистических убеждений не разделяю. С Чирнием я познакомился на раскопках в заповеднике Неаполь Скифский, видел его всего несколько раз. Меня тогда насторожило, что он в летнюю жару одевался в камуфляжные штаны, китель и ботинки. На раскомках он был не расположен к общению, а уже в суде выяснились новые обстоятельства, характеризующие его личность», — объясняет Кольченко. При этом он отмечает, что никаких предложений о взрывах от Чирния не слышал, и в 2014 году видел его только один раз.

Начинается допрос Александра Кольченко. Фото Радио Свобода

Начинается допрос Александра Кольченко. Фото Радио Свобода

Выступает Александр Кольченко. Судья напоминает ему, что он обвиняется в терроризме и участии в террористическом сообществе.

— Я не согласен и виновным себя не признаю. Я не участвовал ни в каких действиях с целью дестабилизации обстановки или влияния на органы власти. Ни в каком террористическом сообществе я не участвовал. Я родился и вырос в Симферополе, отучился 11 классов в школе, учился в училище сервиса и туризма, потому работал в службе доставки «Новая пошта», потом работал в интернет-полиграфии — до 20 марта 2014 года я там проработал. До задержания я также учился в ТНУ на географическом факультете. По политическим взглядам являюсь антифашистов и анархистом.

Анархическое движение представляет собой целый спектр организаций, движений и инициатив, направленных на различную деятельность — антифашизм, студенческая и экологическая борьба, например. Я участвовал в экологическом лагере под Севастополем, в акциях профсоюза «Студенческое действие» и в ряде других акций.

Прокурор спрашивает, знаком ли Кольченко с Сенцовым и свидетелями. С режиссером, говорит он, познакомился в феврале 2014 года через общую подругу и ездил с ним вместе в Киев на Евромайдан, где пробыл полтора дня. С Чирнием знаком с 2011 года — видел его на раскопках. В 2014 году, говорит Кольченко, они виделись лишь однажды — как раз в момент поджога. Кольченко знал Чирния по имени Алексей и прозвищу Морпех в археологической экспедиции. Афанасьева видел несколько раз; с ним знаком по тренингам по медицинской помощи. Асанова, Бураковского, Цириля, Чернякова (Дюса) и Макарова (Кирюшу), Команскую не знает и об их участии в террористическом сообществе не имеет понятия.

Потом, вспоминает Сенцов, его отвезли на допрос. Там уже не били. Ему удалось вытащить телефон и написать смс знакомой журналистке, и сообщить ей о задержании. Он продолжал отказываться оговаривать себя. Тогда Сенцову предложили дать показания на «руководство Майдана» — «что это они дали приказ взорвать памятники, и тогда получишь семь лет, а если нет — сделаем тебя руководителем и поедешь на 20 лет».

По словам режиссера, позже на обысках у него изымали диски с фильмами. Особенно оперативников заинтересовал фильм «Обыкновенный фашизм» и кинохроника Третьего рейха.

— Я вам сказал все, что знал. Очень удивительно, они ничего не нашли ни в компьютере, ни в телефоне, никаких связей с праворадикалами. А через полгода следствие неожиданно нашло у меня инструкции какие-то по терроризму.

Тут фамилия Чирний произносится чаще, чем Сенцов. Вы слышали, что он говорил тут в парке. Вы думаете, что если я буду делать теракт, я доверю это такому человеку, как Чирний? Чтобы он всех завалил? Мы якобы планировали там теракты, при этом я остаюсь в городе, ничем не пытаюсь им помочь. Какой я тут революционер? Я неумеха.

Я все сказал, и больше не хотел бы участвовать в этом процессе и отвечать на вопросы суда или прокурора. Спасибо, что выслушали, ваша честь.

Судья уточняет, будет ли Сенцов отвечать на вопросы суда, прокурора или Кольченко. «Нет», — отвечает режиссер.

Выступление Олега Сенцова. На вопросы отвечать отказался. Фото Радио Свобода

Выступление Олега Сенцова. На вопросы отвечать отказался. Фото Радио Свобода

Сенцов вспоминает, как помогал в Крыму иностранным журналистам и блокированным украинским военным, занимался поиском пропавших активистов и другой волонтерской работой. «Там был полный беспредел, некоторых мы нашли, некоторых нет, и наверное уже их нет в живых», — резюмирует он.

— Я общался с сотнями людей, со всеми, кто готов был выступать за Украину. Из всех людей, которые были здесь упомянуты, я знаю только Геннадия Афанасьева и Кольченко Александра. О том, что он Кольченко, я узнал только в суде. Я его знал как Тундру. Тут говорили, что он всем представлялся как Александр. Это неправда. Он — Тундра.

9 мая мне позвонил Саша Кольченко и сказал, что его друг видел, как задержали Афанасьева. Через несколько часов мне позвонил Афанасьев и голосом умирающего попросил встретиться. По наводящим вопросам я понял, что его заставляют это говорить. Я выключил телефон, но остался в городе и продолжал искать, где он находится. 10 мая меня задержали у подъезда моего дома. Меня кинули в микроавтобус, с мешком на голове привезли в здание бывшего СБУ на Ивано Франко. Начался очень жесткий допрос, меня спрашивали, кого я знаю из активистов, кто собирался взрывать памятники. Меня начали избивать ногами, руками, дубинками, лежа и сидя.Когда я отказывался говорить, начали применять удушение.

Я много раз видел это в кино, и не понимал, как люди на этом ломаются. Но это очень страшно, ваша честь. Они угрожали изнасиловать меня дубинкой, вывезти в лес и там закопать. Часа через четыре они утомились, и повезли меня на обыск. Только там я узнал, что это — сотрудники ФСБ. Они там ожидали увидеть террористов и оружие, а нашли только моего ребенка — он присутствовал при обыске, о чем в протоколе не говорится. Найденные деньги — это деньги моей кинокомпании для съемок фильма «Носорог».

Выступает Олег Сенцов.

— Ваша честь, я уже заявлял, что не считаю данный суд легитимным. Мы — граждане Украины, которые были задержаны на территории нашей страны. И нас судят по сфальсифицированному делу. Но я не испытываю неприязни к вам и другим участникам процесса.

Здесь уже прозвучало много неправды, и поэтому я считаю необходимым дать здесь некоторые прояснения, но в дальнейшем я не собираюсь участвовать в этом процессе.

Я считаю себя активистом майдана. Но это не значит, что я преступник. Майдан — это главный поступок, который я сделал в своей жизни. Но это не значит, что я радикал, сжигал «Беркут» или пил чью-то кровь. Мы прогнали нашего президента-преступника. Когда ваша страна оккупировала Крым, я вернулся туда и занимался той же волонтерской работой, что и на Майдане. Я общался с сотнями людей. Мы думали, что делать дальше, но никогда я не призывал ни к каким действиям, которые могли бы привести к жертвам, не создавал террористических организаций, и тем более не имел отношения к «Правому сектору».

Заседание началось. Прокурор Олег Ткаченко просит огласить постановления о заборе крови у Кольченко и Сенцова для проведения генетической экспертизы и протоколы получения соответствующих образцов. Он зачитывает, как Кольченко «поместил за щеку марлевую салфетку», которая была «изъята и упакована».

В протоколе получения образцов для сравнительного исследования от 10 июня 2014 года Сенцов отказывался от дачи образцов, поскольку опасался, что его биологические следы могут быть оставлены на предметах, которые ему давали в руки сотрудники ФСБ в помещении СБУ Украины в Симферополе.

На голову ему был надет пакет, поэтому что именно ему давали в руки, режиссер не видел. Кроме этого, по его словам, при транспортировке в ИВС Симферополя оперативники ФСБ давали ему в руки футболку с символикой «Правого сектора».

В зал пришел специалист, чтобы помочь исследовать мобильный телефон «Нокия», изъятый у Геннадия Афанасьева. Но включить аппарат не получается. Зарядку приходится одолжить у пристава. Пока телефон заряжается, адвокаты предлагают допросить Сенцова и Кольченко, а затем нескольких других свидетелей.

В Северо-Кавказском военном окружном суде начинается очередное заседание по делу Олега Сенцова и Саши Кольченко. Фото Радио Свобода

В Северо-Кавказском военном окружном суде начинается очередное заседание по делу Олега Сенцова и Саши Кольченко. Фото Радио Свобода

Сегодня Северо-Кавказский окружной военный суд должен допросить самих подсудимых, украинского режиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко. Затем стороны перейдут к допросу свидетелей защиты.

Накануне стороны допросили двух свидетелей обвинения — неоднократно судимого за кражи сварщика Ярослава Бураковского, который сейчас находится в СИЗО, и фотографа и активиста Александру Команскую.

Следователь допрашивал Бураковского дважды: в протоколе первого допроса, который состоялся весной прошлого года года, он говорил, что снимал комнату у Энвера Асанова, но не общался с людьми из окружения домовладельца. Когда его допросили в августе того же года, Бураковский сообщил следователю Бурдину, что познакомился с Афанасьевым и Асановым в группе «Правого сектора» «ВКонтакте», и был в курсе их радикальных намерений. На суде он подтвердил вторую версию, подчеркнув, что на него не оказывалось никакого давления.

Фотограф и Александра Команская, которая участвовала в собраниях проукраинских активистов Крыма весной 2014 года, рассказала, что Сенцов предлагал взорвать памятник Ленину и вечный огонь. При этом в ее показаниях следствию говорилось только о памятнике. Девушка заявила, что не одобряла радикализма Сенцова,

о чем прямо говорила на собраниях группы.

Затем сторонам были представлены вещдоки. Потерпевший представитель «Единой России» так и не смог предоставить суду документов об ущербе, нанесенном офису партии в Симферополе, объяснив отсутствие сметы тем, что деньги на ремонт собирали «депутаты и бизнесмены», и «там все не так просто».

Кроме того, в среду адвокат Афанасьева Попков сообщил, что его доверитель, которого он посетил в СИЗО, рассказал ему о пытках электротоком и побоях во время следствия, и о давлении, которое оказывали на него оперативники во время слушаний, предлагая не давать показаний в суде, сославшись на статью 51 Конституции.

admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
05 Авг

«Крымский террорист» Афанасьев рассказал о пытках после задержания и давлении после отказа от показаний в суде

Геннадий Афанасьев

Геннадий Афанасьев

Геннадий Афанасьев, осужденный по делу «крымских террористов», рассказал об обстоятельствах своего задержания 9 мая 2014 года, сообщил «Медиазоне» адвокат Афанасьева Александр Попков.

По словам Афанасьева, его задержали, когда он шел на парад, после чего начали бить и усадили в машину. Задержавшие его требовали назвать фамилии и дать показания на режиссера Олега Сенцова, основного фигуранта дела, передает адвокат слова своего подзащитного.

Когда дома у Афанасьева проходил обыск, он лежал на полу. После обыска вся изъятая аппаратура пропала. В ФСБ в Крыму следователь Артем Бурдин из Москвы предложил задержанному сознаться в подрывах памятника Ленина и Вечного огня, добавляет Попков.

«Били в присутствии Бурдина и оперативников, били перчатками, жестко, в грудь и живот, по голове. Потом надели противогаз и начали зажимать шланг, он захлебывался рвотой в противогаз. Пытали током, в том числе прикрепляли провода к половым органам» — сказал адвокат. Он отмечает, что в московском СИЗО «Лефортово» Афанасьева не били, но там находились те же оперативники, что и в Крыму.

Попков рассказал, что следователи добавляли к делу эпизоды на разных допросах: например, поездки Афанасьева и Сенцова с продуктами к украинским военным превратились в поездки с целью купить оружие.

«Он признает, что действительно принимал участие в поджогах двери и окна. Он считает, что это были нацистские организации, а в этих зданиях избивали людей и активистов», — говорит Попков о позиции подзащитного.

Адвокат сообщил, что Афанасьева привезли в Ростов-на-Дону, где идет процесс по делу Сенцова-Кольченко, 24 июля. Через три дня «Александр из Москвы», присутствовавший при пытках, требовал от Афанасьева повторить все показания в суде. «Если ты откажешься, поедешь на север к белым медведям, а твоя мать может попасть в аварию. Это цитата», — приводит адвокат слова Александра.

30 июля Афанасьев был в суде, тогда, по словам Попкова, к его подзащитному зашел сотрудник ФСБ и сказал «я вместо Александра», после чего велел ему отказаться отвечать на вопросы, сославшись на 51-ю статью Конституции, чтобы адвокаты не могли расспросить Афанасьева. Попков утверждает, что сотрудник ФСБ говорил о договоренности с судьей об этом.

Адвокат указывает, что сотрудник ФСБ, требуя отказаться от показаний по 51-й, говорил Афанасьеву: «Сегодня самый важный день в твоей жизни»,

После того как Афанасьев на суде отказался от своих показаний и сообщил об оговоре Сенцова, 31 июля его привели в кабинет СИЗО, где ему этот же сотрудник ФСБ угрожал, требуя сказать, что адвокаты заставили отказаться его от показаний.

По данным Попкова, после выступления в суде 30 июля Афанасьев не подвергался насилию.

В понедельник, 3 августа, адвокат Попков сообщил, что Афанасьев назвал «фантазиями следствия» утверждения о существовании террористических групп и впервые рассказал о пытках при задержании в Крыму. Адвокат отметил, что рассказ Афанасьева о пытках схож с тем, что сообщил своему адвокату Олег Сенцов.

Геннадий Афанасьева теперь хочет добиться пересмотра своего дела и доказать абсурдность обвинений в терроризме. В конце декабря 2014 года он был осужден на семь лет колонии, несмотря на признание вины и дачу показаний. Аналогичное решение было вынесено в отношении Алексея Чирния, который на процессе по делу Сенцова-Кольченко отказался от показаний по 51-й статье.

Медиазона
05 Авг

Восьмой день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция «МедиаЗоны»

Процесс Сенцова. ВещдокиФото: Антон Наумлюк

В среду Северо-Кавказский окружной военный суд завершает рассмотрение доказательств обвинения по делу украинского кинорежиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко, обвиняемых в терроризме. Ожидается, что со второй попытки стороны допросят свидетеля обвинения Ярослава Бураковского, который накануне так и не смог выйти на связь из СИЗО из-за организационных проволочек. Сайт МедиаЗона вел трансляцию из зала суда.

Судья поясняет: вещдоки упакуют обратно, «суд опечатает максимальное количество», оружие и деньги, которые не могут храниться в суде, сразу передадут следствию — поскольку в отношении ряда фигурантов дела выделены в отдельное производство, все эти доказательства могут быть еще использованы. Защита ходатайствует об отдельном осмотре телефона Nokia с привлечением специалиста. Прокурор Ткаченко говорит, что закончил представлять доказательства обвинения, но судья напоминает ему о документах, которые так и не представил суду потерпевший Бочкарев; кроме того, несколько свидетелей, заявленных обвинением, до сих пор не допрошены. Председательствующий просит прокурора завтра утром «определиться» с этим.

Следующее заседание по делу Олега Сенцова и Александра Кольченко начнется в Северо-Кавказском окружном военном суде в четверг в 11:00.

Судья Михайлюк делает замечание Кольченко и Сенцову, которые разговаривают между собой, не уделяя большого внимания затянувшейся демонстрации вещдоков: «Смотрите, как ревностно сторона защиты защищает ваши интересы, а вы нарушаете закон, это неправильно!»

Тем временем сторонам демонстрируют перчатки, баллончики и баннер «Русское единство. Всеукраинское общественное объединение», найденные у Кольченко. Мобильные телефоны, приобщенные в качестве вещдоков, не включаются.

В зал вносят новые коробки с вещдоками: внутри каски белые и оранжевые с красными крестами, подсумки с медикаментами, противогазы, баллончики с краской, маски-респираторы и большой запас медикаментов. Все это изъято при обыске в домовладении Энвера Асанова на улице Петровская балка в Симферополе. Следом участникам процесса демонстрируют пистолет Макарова с патронами.

Судья вскрывает конверт с деньгами. Внутри много пачек, перетянутых резинками: евро, гривны, доллары.

— Считайте! — говорит судья Михайлюк.

Прокурор Ткаченко пересчитывает наличные вручную; после пересчета каждую пачку запаковывают. Внутри 65 400 гривен, как и указано в протоколе.

Суд приступает к исследованию вещественных доказательств. Судья Михайлюк смотрит на конверты с деньгами, изъятыми у Сенцова и Пирогова, и говорит, что как доказательства по делу, расследование которого еще продолжается, деньги будут немедленно возвращены следствию: «Нет, с денег мы не начнем».

В зал вносят большую упаковку, внутри — зеленая канистра и пятилитровая бутыль черной жидкости с этикетной «Машинская негазированная», найденные в домовладении Асанова. Адвокат Динзе указывает: на упаковке нет подписей следователя и понятых.

Следом суду демонстрируют предметы, обнаруженные у других фигурантов дела: бутылки из-под пива «Крым-Жигулевское», уайт-спирита и геля «Оникс» (Зуйков), затем — пачку из-под сигарет «Прилук» (Чирний), а также запал УЗРГМ-2 (также найден дома у Асанова).

Адвокат Динзе отмечает, что в протоколе допроса Команской не упомянуто о ее знакомстве с Асановым.

— Там указано, посмотрите в протокол.

— А вы читали протокол недавно?

— Я его диктовала. И я помню, что записано, и от своих показаний я не отклоняюсь.

Сидоркина:

— Вы о присутствии на собраниях Кольченко давали показания на следствии?

— Не помню, я говорила о тех, кто там находился. Я его визуально знаю.

— Вы тогда фамилию Кольченко называли?

— Не помню.

Судья отмечает, что защита задала пару вопросов, на которые свидетель уже отвечала. Команская: «Да! И они есть в допросе!»

Судья Михайлюк:

— Свидетель, вы волнуетесь?

— Нет.

— Угрозы вам поступали?

— Нет.

— Со стороны правоохранительных органов вам…

— Нет!

— … вам не поступало указаний дать те или иные показания?

— Абсолютно нет.

Допрос Команской окончен, заседание снова переносится в другой зал.

По словам Команской, среди тех, кто, как и она, не одобрял радикализма Сенцова, был Влад Лоссовский, который также присутствовал на собрании у «Фрегата»; когда следствие допрашивало его в качестве свидетеля, он отказался отвечать на вопросы, сославшись на 51 статью российской Конституции.

«Я считаю, что он вовремя начал предупреждать, что неправомерные действия в Российской Федерации не есть хорошо. Мы подошли сказать, что не надо радикальных действий».

Динзе:

— В чем был одет Сенцов 10-11 апреля?

— В какую-то серую одежду, было достаточно тепло, точный фасон я не вспомню.

— После этого вы больше с Сенцовым не встречались?

— Нет.

— Вы знаете, с кем в основном он общался?

— Скорее всего, с Геннадием Афанасьевым — из тех кого я знаю. Также там Кольченко, как я понимаю, имел место быть, также Энвер Асанов.

По словам свидетельницы, 10-11 апреля 2014 года она узнала, что взгляды предполагаемой группы Сенцова становятся все более радикальными.

Динзе:

— Сенцов при вас давал какие-то указания о совершении этих радикальных действий, или это были общие рассуждения?

— При мне это были общие рассуждения, и меня в подробности не посвящали.

— Зачем тогда ему жто надо было всем говорить?

— Возможно, найти отклик еще в ком-то.

— Он такими словами и говорил — «совершить террористические акты», «совершить поджоги»?

— «Более радикальные действия» — обычно это звучало так.

Команская утверждает, что при ней Сенцов упоминал подрывы памятника Ленину и Вечного огня. «Про офисы я узнала позже. Из разговоров, которые велись».

— Кто вам это рассказывал?— продолжает задавать вопросы Динзе.

— Мне об этом сообщили просто.

— Так кто и где?

— На этих встречах все просто обсуждалось.

— Так кто и где вам сообщил?

— Люди просто общались, сообщали новости.

— Так от кого вы слышали-то об этом, что к поджогам причастны Сенцов и Афанасьев?

— Слухи в компании переходят из уст в уста.

— Ангелину Корзикову вы откуда знаете?

— Из этой кампании, нас познакомил Геннадий Афанасьев.

— Она поддерживала эти радикальные взгляды?

— Я не слышала от нее радикальных высказываний.

— Вы рассуждали о водружении флага Украины, помощи детям, сборе медикаментов?

— Медикаменты собирала Ангелина, причем совершенно без разницы, для какой из политических сторон.

— Вы дружили с ней?

— Мы общались как девочки. Она больше общалась с Геннадием.

— Она была на встрече, где Сенцов высказывал радикальные идеи?

— Он почти на всех высказывал, наверняка слышала.

Отвечая на вопрос адвоката Сидоркиной, Команская говорит, что «Правый сектор» в Крыму — это скорее вымысел, чем реально существовавшая организация.

Динзе просит уточнить , в какой период проходили встречи группы. Команская: с конца февраля 2014 года, последняя была 10-11 апреля.

При этом, по словам свидетельницы, в день последней встречи у нее была съемка («я ребенка фотографировала»), и по снимкам можно уточнить дату.

— Вы в соцсетях как-то зарегистрированы?

— Да.

— Можете сказать свой никнейм?

— Зачем?

Судья снимает вопрос.

— Вы когда-нибудь входили в группу «Правый Сектор Крым»?

— Думаю, нет.

Команская говорит, что радикальную позицию Афанасьева и Сенцова никогда не поддерживала, о чем говорила им в лицо. На вопрос, почему она при этом продолжала посещать встречи группы, свидетельница отвечать отказывается, но после замечания судьи сообщает, что впечатлений от одной встречи было недостаточно, чтобы все до конца понять, и «поэтому продолжала ходить». Были в группе и другие девушки, с которыми свидетельница была знакома, например, «Ангелина».

— Кроме вас были лица, которые высказывали негативное мнение относительно идей Сенцова?

— Я думаю, таких было достаточно, поэтому они и не продолжали дальнейших действий.

— Мы познакомились с Олегом Сенцовым в кафе «Фрегат», точную дату я не назову, в конце февраля-начале марта 2014 года, — рассказывает Команская. — Меня пригласили поучаствовать в проукраинском митинге.

Свидетельница и ранее слышала о Сенцове: «Рассказывал Геннадий Афанасьев, что Олег был в движении Автомайдан». С Афанасьевым Команская — она профессиональный фотограф — была знакома по работе.

Прокурор:

— Сколько раз вы бывали на этих встречах?

— Раза три. Они проходили в районе кафе «Фрегат», там на улице возле моста. Около 10 человек там присутствовало.

— Сенцов выступал перед собравшимися?

— Да.

— Что он говорил про политическую обстановку в Крыму?

— Что нужно применять активные действия.

— Активные действия, направленные на что и в связи с чем?

— Направленные на то, чтобы Крм не вступил в Состав Российской Федерации, или потом чтобы не состоял в ней. О выходе Крыма из состава Российской Федерации.

— Что он подразумевал под понятием «активные действия»?

— В моем присутствии подробности не обсуждались, я эти действия не поддерживала. Но я знала, что готовился ряд актов террористических, которые были направлены на то, чтобы склонить власти, чтобы Крым вышел из состава Российской Федерации.

— Откуда вы знаете об этом?

— Я слышала лично, но не знаю подробностей. О поджоге двух офисов партий и подрыве памятника Ленину. Я слышала это от Сенцова и Афанасьева, остальных я не знала.

— Кто еще был на этих встречах?

— Энвер Асанов, человек по прозвищу «Лекан», остальных не знаю.

Суд приступает к допросу свидетеля Александры Команской, которую под именем Бадретдиновой (возможно, это ее ник «ВКонтакте») упоминал сегодня как одну из участниц группы Сенцова Бураковский.

Sentsov_5aug_vrez4.jpg

Александра Команская. Фото: личная страница в «ВКонтакте»

В протоколе допроса Александры Команской 8 апреля 2015 года содержатся ее показания о встрече у клуба «Фрегат», которая, по словам свидетельницы, состоялась «10-11 апреля». По утверждению Команской, Олег Сенцов тогда «заявил, что было бы неплохо совершить взрыв памятника В.И. Ленина, расположенного по адресу: г. Симферополь, ул. Гагарина». Сенцов и до этого призывал противников присоединения Крыма к России к «активным мероприятиям», показала она; «под активными мероприятиями Сенцов О.Г. подразумевал проведение ряда диверсий, направленных против Российской Федерации».

«Также хочу добавить, что Сенцова О.Г. очень сильно раздражала символика СССР, в том числе памятники архитектуры», — приводятся в протоколе слова свидетельницы. На встрече у «Фрегата» присутствовали около 10 человек, среди которых Команская знала нескольких: Афанасьева, «Лекана», «Ангелину» и некоего Влада. «Поскольку их методы выражения протеста против вступления Республики Крым в состав Российской Федерации я не поддерживала, я решила ограничить свое общение с указанными лицами», — говорила Команская.

Во вторник прокурор Олег Ткаченко сообщил суду, что заявленная им в качестве свидетеля обвинения Команская не может явиться из-за болезни; ей пришлось вызывать скорую помощь. Между тем, адвокаты Сенцова и Кольченко сообщили «Медиазоне», что связались со свидетельницей, и та не высказывала жалоб на здоровье, отметив только, что накануне у нее был выключен телефон.

Заседание после перерыва переносится в меньший зал. «Тут как-то уютней, спокойней», — отмечает председательствующий Сергей Михайлюк.

В режиме видеоконференции на вопросы суда отвечает потерпевший Александр Бочкарев, который так и не смог предоставить документы, подтверждающие ущерб, нанесенный симферопольскому офису «Единой России» поджогом.

«Там не так все просто, там собирали депутаты, собирали бизнесмены, у нас вот есть какие-то ведомости, я передам их вам», — объясняет Бочкарев отсутствие сметы расходов на ремонт партийного офиса. Он просит суд подготовить запросы и истребовать фото и видео повреждений у пожарных и полиции, а также вызвать в качестве свидетеля Олега Мокшина, который тогда возглавлял аппарат партии.

По фото, говорит Бочкарев, будет видно, что офису был нанесен «значительный материальный ущерб». Прокурор возражает: «Мы из этих документов не можем вывести сумму ущерба».

В протоколе опознания Боркина указано, что Бураковский опознал его по «оттопыренным ушам»; адвокаты показывают свидетелю фото Боркина и спрашивают, где у него «оттопыренные уши». На фото этого не видно, но «вживую человека можно лучше разглядеть», отвечает тот.

Сидоркина: вы безвозмездно даете свои показания?

— Да, безвозмездно.

Допрос свидетеля окончен. Перерыв — 10 минут.

Следом прокурор читает протокол опознания Бураковским Никиты Боркина по фото.

Адвокат Владимир Самохин: формулировка «я опознаю его по чертам лица, форме носа и головы» повторяется от опознания к опознанию. Динзе добавляют, что понятые в этом деле также кочуют из протокола в протокол.

Ткаченко оглашает протоколы опознания Бураковским Сенцова и Кольченко по фото; сами снимки из материалов дела при этом показывают находящемуся в крымском СИЗО свидетелю по видеосвязи. Как и Динзе, адвокат Сидоркина указывает на нарушение УПК при проведении опознания: у следствия была возможность провести опознание очно, а не по фото; лица, представленные для опознания, заметно отличаются от Кольченко по возрасту и внешности, и единственное их сходство с ее подзащитным — черные очки. Адвокат говорит, что протокол опознания датирован 21 августа 2014 года, а сегодня в суде свидетель говорил, что якобы ему предъявляли фото в день обыска 9 мая. Бураковский отвечает, что плохо помнит, и мог спутать даты, но на вопрос судьи подтверждает, что под протоколом стоит его подпись.

Прокурор оглашает протокол опознания «Лекана»-Зуйкова Бураковским по фотографии.

Адвокат Динзе отмечает, что на двух из трех предложенных для опознания фотографий люди с длинными волосами и без растительности на лице, а у «Лекана» короткая стрижка, есть бородка и серьга в ухе.

«Я опознавал не по длине волос и не по бородке, а именно в лицо, оно было мне знакомо», — отвечает свидетель.

У адвоката Динзе вопросы к Бураковскму.

— Эти два человека, о которых вы говорили, это кто?

— Сенцов и Афанасьев.

— Вы сегодня, отвечая на вопрос судья, указали, что в группе «ВКонтакте» собирали деньги. Скажите, на что.

— На те же самые медикаменты, краску. Собиралось со всех по возможности, кто сколько может, для агитации настенной, для листовок.

— Кому конкретно деньги передавались?

— Если не ошибаюсь, была карточка Приват-банка, я ни разу не передавал, точнее сказать не могу.

— А Сенцов собирал деньги на какую-либо деятельность?

— Я такого не знаю.

На уточняющий вопрос судьи Михайлюка Бураковский говорит: да, в судебном «аквариуме» сейчас находятся именно те лица, против которых он давал показания. Судья спрашивает, оказывалось ли на свидетеля давление. «Нет, не оказывалось абсолютно никакого, я был этому очень удивлен», — отвечает тот.

Заседание возобновляется после перерыва. Адвокат Динзе оглашает показания Бураковского, которые тот давал в мае 2014 года — тогда свидетель не упоминал о группе «Правого Сектора Крыма» «Вконтакте» и говорил, что познакомился с Асановым в баре, и лишь однажды видел, как тот заносит на участок некий мешок в обществе двух молодых людей.

Хотя Бураковский выражал готовность опознать их, но имен других участников предполагаемой группы Сенцова в протоколе не упоминалось. Асанов заходил в дом один, говорил тогда свидетель, его дверь запиралась на висячий замок, и чем он занимался в своей комнате, Бураковский не знает. О «встречах» или «собраниях» в доме в первоначальной версии свидетельских показаний также не говорится; кроме самого квартиросъемщика и Асанова в домовладении однажды появился лишь брат хозяина с девушкой. Других гостей Бураковский в мае 2014-го вспомнить не смог.

Судья просит Бураковского объяснить, почему сейчас его показания гораздо подробнее и обширнее, чем на следствии. «Все-таки серьезность момента заставляет покопаться в памяти и вспомнить все, что помню по этому поводу», — отвечает свидетель. Протокол его допроса от 13 мая 2014 года будет оглашен после обеденного перерыва.

Адвокат Динзе просит огласить и протокол первого допроса Бураковского, в котором тот описывал события весны 2014-го совершенно иначе. Прокурор Ткаченко возражает. Судья Михайлюк интересуется, не будут ли участники процесса против, если обеденный перерыв придется отложить.

Динзе тем временем задает свидетелю уточняющие вопрос: где именно в доме Асанова проходили встречи участников группы? Тот отвечает, что о собраниях знал только со слов хозяина.

Бураковский вспоминает, что Кольченко он видел дважды — возле кафе «Фрегат» и еще один раз возле Таврического национального университета, «но я могу ошибаться», оговаривается свидетель. Возле «Фрегата» была «встреча группы»: кто-то подходил, кто-то уходил, а возле ТНУ «ребята договорились развлечься и поиграть в лазертаг и собрались после игры», — рассказывает он. Также на встрече возле университета присутствовал Афанасьев, и «Ангелина была, если не ошибаюсь».

— На момент ваших показаний на следствии вы находились под надзором правоохранительных органов?

— Как бы вам объяснить-то. Приговор мне давался именем Украины, закон России я не нарушал на тот момент, поэтому надзор ко мне не применялся.

Фамилию Боркина свидетель не знает, но «Никита — да, был парень такой». «Гена Афанасьев упоминал о таком парне, я помню».

Прокурор переходит к оглашению показаний Бураковского, данных следователю Бурдину в августе 2014 года.

Александра Пирогова по кличке «Пингвин» свидетель Бураковский не помнит.

Говорит, что на следствии он по фотографиям опознавал Сенцова, Афанасьева и «третьего человека, я не помню, опознал или нет».

У адвоката Динзе больше нет вопросов к Бураковскому. К его допросу приступает защитник Кольченко Светлана Сидоркина:

— В своих показаниях вы называли фамилию Кольченко?

— Да, потому что я знаю эту фамилию.

— Вам предлагалась для опознания фотография Кольченко?

— Возможно, я не помню.

— Когда производилось опознание по фотографии?

— В день обыска.

На просьбу описать Кольченко Бураковский отвечает: «Высокого роста, короткая стрижка, темноволосый, если я не ошибаюсь».

— Вы лично с ним разговаривали?

— Может быть, одной или несколькими фразами только.

Бураковский описывает обыск в доме Энвера Асанова. Из комнаты хозяина были изъяты каски, медикаменты, баллоны с краской, маски с прорезями для глаз, «в одной из хозпостроек была канистра с горючей смесью», на территории участка из старого туалета «была изъята коробка, в которой находилось ведерко из-под майонеза с какой-то сыпучей штукой, и в этом ведре под песком находилась граната, еще был сверток, в котором находился пистолет Макарова с полной и запасной обоймой».

По словам свидетеля, он не обратился в правоохранительные органы, когда узнал о планах своих новых знакомых, потому что «Афанасьев производил впечатление абсолютно положительного человека, и я не верил, что они могут пойти на такие действия».

Динзе продолжает допрос Бураковского.

— Сенцов на этой второй встрече давал кому-либо указания совершать радикальные действия, сжечь офис «Единой России» или изготовить взрывчатку?

— Нет, я не слышал такого.

— Кроме негативного отношения Сенцова к присоединению Крыма к России вы какие-либо радикальные высказывания от него там слышали?

— Да, слышал. Одна из участниц группы Александра Бадретдинова… Может, я ошибаюсь немного в фамилии — она тоже участвовала в этой встрече, они при мне познакомились с Олегом… Пошла речь о дальнейших действиях. Олег предлагал более радикальные действия, чем агитация или общение, предлагал поджечь какой-то офис или что-то в этом духе. Александра не соглашалась.

— Как Олег отреагировал?

— Было сказано, что те, кто не хочет действовать, пусть остаются в стороне, раз они помощи не оказывают.

— Вы об этом в показаниях говорили?

— Я давно давал их, я не помню.

Давления на него сотрудники ФСБ, говорит свидетель, не оказывали.

«Три точно было», отвечает Бураковский на вопрос адвоката Динзе о числе отдельных групп, действовавших относительно автономно. Большая часть указаний при этом исходила от Афанасьева, говорит свидетель; какое отношение к этим погруппам имел Сенцов, он пояснить не может.

— Себя Афанасьев позиционировал как руководитель?

— Ну, знаете, есть такие люди, у которых ярко выраженные лидерские качества. Афанасьев был именно таким.

— Вам что-либо известно об обстоятельствах задержания Чирния и Афанасьева сотрудниками ФСБ?

— О задержании Афанасьева я узнал в группе «ВКонтакте», позже в интернете увидел про задержание Чирния.

Защита продолжает допрос Бураковского.

— Вас задерживали сотрудники ФСБ?

— Нет.

— А как вы появились в этом деле?

— Проживая в комнате, предоставленной мне Асановым, я принимал участие в обыске этого дома. Скорей всего, таким образом и появился.

— Сколько раз вас допрашивали?

— Один. Два, по-моему, да два. Первый раз в день обыска, второй через несколько месяцев.

— Вы сообщали одни и те же данные на этих допросах?

— Да, я рассказывал по крайней мере так, как помнил сам.

— Давайте вернемся в бар.

— Давайте, — грустно отвечает свидетель.

-— Сколько вы там сидели и общались?

— Час или больше, я успел выпить два бокала вина.

— Афанасьев говорил, что за оружие у него, или где оно лежит?

— Нет, не говорил.

С Чирнием, говорит свидетель, он познакомился примерно через несколько дней. На встречах они обсуждали «распределение группы, люди, которые хотели принимать более радикальное участие, разбивались на подгруппы». У Чирния, рассказывает Бураковский, была своя подгруппа, «он был в ней старшим».

Динзе — Бураковскому:

Почему именно с Асановым вы познакомились?

Знакомство произошло как у всех нормальных людей, когда просто проводим время в баре, выпивая пиво, — рассказывает свидетель. По его словам, после первой встречи у школы он со знакомым ему по группе «ВКонтакте» Афанасьевым и еще несколькими участниками собрания отправился в бар, где и познакомился с Асановым. Сенцова в баре не пошел, отмечает Бураковский.

Асанов на общем фоне выделялся «разве что бородой», говорит свидетель, а вот Афанасьев идентифицировал себя с «Правым Сектором Крыма».

Асанов и Афанасьев говорили что-либо относительно оружия?

В разговоре была затронута тема, что может возникнуть серьезное противостояние, и тогда против группы будут вооруженные люди выступать. Афанасьевым было сказано, что если надо, то и у нас будет оружие.

Откуда, вы его спросили?

Этого он мне не рассказал.

По информации радио «Свобода», адвокат Сенцова Дмитрий Динзе разыскал в Крыму девушку, которая в оперативных справках ФСБ по делу «крымских террористов» фигурирует под именем «Ангелина».

Согласно документам дела, в отношении «Ангелины», участвовавшей в собраниях группы, о которых рассказывает свидетель Бураковский, велись оперативные мероприятия, однако вызывать ее на допрос следствие посчитало нецелесообразным.

«В течение всего этого времени, с момента задержания Сенцова и Афанасьева, я все время находилась в Крыму, в Симферополе, и со мной не связывались ни по телефону, ни лично, никто меня не вызывал, на контакт со мной не выходил и ни о чем не извещал», — рассказала «Ангелина» защитнику.

«Она подтвердила свое участие во встречах проукраинских активистов, однако заявила, что во время их проведения ни о каких радикальных действиях речь не шла», — передает радио «Свобода»; о существовании группы «Правый Сектор Крыма» девушка не слышала.

«По уголовному кодексу два человека это — уже группа лиц. Но нас больше было», — замечает свидетель, рассказывая, что на встречу у школы он пришел вместе с Афанасьевым и еще несколькими молодыми людьми. «Там был не только “Правый Cектор Крыма”, там были и ребята, неизвестные мне — что-то там типа Евромайдана, что-то такое», — рассказывает Бураковский, отмечая, что во встречах участвовали и девушки.

Ярослав Бураковский. Фото: личная страница «ВКонтакте»

«Людей встречают не по одежке», — отвечает Бураковский на вопрос адвоката Динзе о том, как был одет Сенцов на встречах, о которых рассказывал свидетель. Вспомнить, какой именно ник он использовал «Вконтакте», Бураковский по-прежнему затрудняется: говорит, что он был зарегистрирован как «Ярослав “Супермарио” Бураковский» — «может быть, не “супер”, может быть, просто Марио».

Динзе интересуется, когда Бураковский узнал фамилию Олега Сенцова, тот поясняет: «Это известная достаточно личность». Что его новый знакомый — кинорежиссер Сенцов, он узнал из СМИ, настаивает свидетель.

К допросу свидетеля Бураковского приступает сторона защиты. Адвокат Динзе:

— Под каким ником вы были зарегистрированы «ВКонтакте»?

— Никнеймы менялись, возможно, на тот момент был «Супермарио».

— Вы размещали под ним фотографии, личные записи?

— Все там было: фото, видео, личные заметки.

— Вы с кем из перечисленных «ВКонтакте» дружили?

— Мы не добавлялись, все общение происходило на странице в группе.

— Кто ее администрировал?

— Не знаю.

— Когда вы добавились в группу?

— В начале февраля 2014 года. Мне была интересна позиция этой группы, я хотел подробнее об этом узнать.

По словам Бураковского, там обсуждались «в основном проблемы, связанные с воинскими частями на тот момент, тогда были блокированы украинские части».

В группе также состояли Афанасьев, Чирний и «Лекан» (Зуйков) — «ну, это запоминающиеся такие, остальных вспомнить не могу». Сенцова среди участников группы свидетель не помнит. Степан Цириль ему незнаком.

Бураковский: «Мне непосредственно предлагалось Энвером Асановым поджечь офис партии “Русское единство”, была назначена ночь проведения этой акции. В эту ночь я его пытался отговорить, объясняя дальнейшие последствия, потом где-то в полночь я ушел, а он остался, и только на следующий день я узнал, что офис все-таки был подожжен, правда, я не знаю, кем».

О других акциях группы свидетелю неизвестно. «Как один из вариантов предлагалось взорвать памятник Ленину на Вокзальной площади. Исходило это от Афанасьева Геннадия», — вспоминает свидетель. Согласился ли кто-то на это предложение, он не знает.

Бураковский рассказывает, что на второй встрече группы «предлагалось перейти к более радикальным действиям, чем распространение листовок и роспись стен». Предложение исходило от Сенцова.

— Какие-то конкретные действия обсуждались?

— Предлагалось поджечь или взорвать, например, какой-то такой объект, который… Я извиняюсь, тогда шла речь о поджоге какого-то объекта, принадлежащего к русским блокам, обсуждались варианты.

— Какие варианты?

— Например, офис какой-нибудь партии российской. Предложение исходило непосредственно от Олега Сенцова.

— Вам предлагалось участвовать в подобных акциях?

— Да. Был поставлен так вопрос, что те, кто готовы идти до конца, будут встречаться и обсуждать действия. А остальных, кто не хочет принимать участие в дальнейших акциях, предлагалось на встречи не приглашать. Я не участвовал в дальнейшем.

Кто именно привез в дом Асанова медикаменты, Бураковский не знает. Больше никого из приходивших в гости к хозяину свидетель назвать не может; Алексей Чирний в его присутствии к Асанову точно не заходил. Он знает человека по прозвищу «Лекан», тот «был одним из участников группы “ВКонтакте”, но я не знаю, кому принадлежит это прозвище». Фамилии Зуйков и Боркин ничего не говорят свидетелю. С Кольченко Бураковский познакомился на одной из встреч группы; «Тундра» точно был на собрании возле кафе «Фрегат», запомнил он.

Гособвинитель Ткаченко:

— По данному адресу собирались лица, о которых вы сегодня говорили?

— Энвер Асанов, Олег Сенцов, Афанасьев Геннадий. На одной из встреч я присутствовал. Там не обсуждалось ничего конкретного, так просто, Энвер, может, пригласил в гости ребят. Встреча длилась 5-10 минут, он показал, где он живет, и где я проживаю.

— Какие-либо политические вопросы обсуждались на этой встрече?

— Нет.

— А вообще вам известно, обсуждались ли по данному адресу вопросы вступления Крыма в состав Российской Федерации?

— Только со слов Энвера. Он пояснял, что приходили в гости ребята и собирали медикаменты, каски там, баллоны с краской, все такое, что может пригодиться для проявления протеста. Это все находилось в комнате у Энвера.

С Афанасьевым, рассказывает Бураковский суду, он познакомился сначала виртуально — в группе «Правый сектор Крыма» «Вконтакте». Позже он завязал переписку и с некоторыми другими участниками группы: именно оттуда ему знакомы Алексей Чирний и Энвер Асанов. «Я ему сказал, что проживать с родителями не совсем удобно, и хотел бы снять жилье. Он мне предложил снять комнату в его или его родственников доме в Петровской балке. В тот же день я вместе с ним отправился туда и некоторое время жил там где-то месяц», — говорит Бураковский.

Вторая встреча Бураковского с Сенцовым состоялась в Симферополе на набережной возле кафе «Фрегат», рассказывает он, во второй половине дня; на встречу свидетеля позвал Энвер Асанов. «Это было мне попутно с работы, я вышел на остановке и встретился там с Олегом, Геной и другими». Афанасьев и ранее ему рассказывал про Олега как про человека, который участвовал в Автомайдане и «хочет организовать движения протеста в Крыму».

Прокурор Ткаченко:

— Движение протеста против чего?

— Против вступления Крыма в состав Российской Федерации.

— Когда состоялось знакомство, Сенцов обращался к вам с просьбами?

— Да. Я оговорился, что работаю сварщиком, и Олег просил мня сварить небольшие шипы из нескольких частей. Как он пояснил, в случае преследования на автомобиле их можно рассыпать и избавиться от преследования.

— А каких преследователей он опасался?

— Не могу сказать. Было сказано, что в Киеве, насколько я понял, у него возникала подобная ситуация, и если бы у него были шипы, он ушел бы от преследования.

— Кто вас познакомил с Сенцовым? — спрашивает Бураковского прокурор.

— Меня представили ему только во вторую встречу, представил меня Афанасьев Геннадий.

— Что происходило на этой встрече? Сколько там было человек?

— Человек 10-15. Были разговоры о том, что делать в случае, то есть, как бы вступления Крыма в состав Российской Федерации, и что мы будем делать в этом случае, если все это произойдет.

— И какое отношение было у этой группы?

— Разное.

— Сенцов высказывал своей отношение?

— То есть, как бы конкретной формулировки не было, но в общем контексте было понятно, что отношение негативное у него.

— Какие предлагались решения?

— На той встрече не предлагалось ничего конкретного, общие рассуждения были.

— Сенцов выступал на этой встрече? Какие он доводил мысли и положения свои?

— Говорилось о том, что надо более активно проявлять свою позицию.

— Какую позицию?

— Против вступления Крыма в Российкую Федерацию, более конкретно ничего не говорилось.

Допрос Бураковского наконец начался. Свидетель говорит, что знает подсудимых Сенцова и Кольченко. «С Сенцовым я познакомился в Симферополе, первый раз мы встретились на территории одной из школ города, число я не помню, это было весной. Там собралось группа лиц из Симферополя, Севастополя, из Алушты были, из Ялты ребята — знакомились между собой, общались», — рассказывает Бураковский.

В первый раз следователь из крымского УФСБ допросил Бураковского 13 мая 2014 года, следует из материалов дела. Тогда он рассказал, что снимал комнату у объявленного впоследствии в розыск фигуранта дела «крымских террористов» Энвера Асанова, с которым познакомился в начале апреля того же года в «одном из баров», потому что съехал от родителей после ссоры.

Sentsov_5aug_vrez11.jpg

В протоколе второго допроса Бураковского, который провел 21 августа 2014 года следователь по особо важным делам Следственного управления ФСБ Артем Бурдин, содержатся уже совершенно другие показания свидетеля. На этот раз Бураковский говорил, что познакомился с Асановым, а также Чирнием и Афанасьевым в группе «Правый сектор Крыма» в соцсети «ВКонтакте» в феврале 2014-го, после чего договорился с ними о встрече.

Sentsov_5aug_vrez2.jpg

На этой встрече, по словам Бураковского, они «обсуждали ситуацию, возникшую на тот момент в г. Киеве, где сторонники “Евроинтеграции” Украины вступили в противостояние с действующей на тот момент властью Украины». Позже, показал свидетель, он еще несколько раз встречался «с указанными лицами» и вместе с ними в Симферополе участвовал в акциях в поддержку евроинтеграции.

«В общении со мной Афанасьев постоянно упоминал человека по имени Олег», говорится во вторых показаниях Бураковского; Олега Афанасьев называл одним из бывших руководителей киевского Автомайдана, ныне возглавляющим группу сторонников «Правого сектора» в Крыму. Позже, говорил на допросе свидетель, он узнал и фамилию Олега — Сенцов. В крымскую группу, по его словам, входили Асанов, Афанасьев, Чирний, «Лекан» (прозвище Зуйкова) и некие молодые люди Никита и Александр. При встрече Сенцов якобы попросил Бураковского — тот работал сварщиком на зеркальной фабрике в Симферополе — изготовить металлические ежи «для разбрасывания на автомобильной дороге при уходе от преследования правоохранительными органами».

Согласно показаниям Бураковского следователю Бурдину, в домовладении Асанова на улице Петровская балка, где он снимал комнату, «неоднократно» проходили собрания группы Сенцова, на которых «вырабатывался план дальнейших действий». 10 или 11 апреля 2014 года Бураковский, по его словам, участвовал в одной из встреч группы возле симферопольского клуба «Фрегат», на которой Сенцов якобы предлагал перейти к «радикальным мерам, направленным на то, чтобы власти России приняли решение о выходе республики Крым из ее состава».

Согласно показаниям, данным в мае, свидетель лишь однажды — «в десятых числах» апреля 2014 года — видел на Петровской балке Асанова в компании двух ранее неизвестных ему молодых людей, заносивших на участок некий мешок. В остальные дни он мог догадаться о визитах хозяина лишь по передвинутым стульям; комната самого Асанова, рассказывал тогда Бураковский, обычно была заперта на навесной замок.

Расхождения в показаниях, данных в мае и августе, свидетель объяснил тем, что сначала «был сильно испуган» обыском в арендованном им жилище.

В СИЗО прибыл судья Крымского гарнизонного военного суда Александр Богуславский. Он устанавливает личность свидетеля: Бураковский Ярослав Любомирович, 1977 года рождения, украинец, гражданство российское, но паспорт еще не получил. Привлекался к уголовной ответственности. «Я был судим судом Украины, последний раз в 2011 году, это статья 185 часть 2 Криминального кодекса (повторная кража), 2 года 7 месяцев, срок отбыл полностью».

Сейчас свидетель снова находится под стражей, против него расследуется еще одно уголовное дело по статье 158 УК РФ (кража).
В суде объявляется перерыв на 10 минут: в СИЗО ищут украинский паспорт Бураковского.

Гособвинитель оглашает протокол выемки крови Сенцова для проведения генетической экпертизы. «Указанные предметы выданы добровольно», — читает прокурор.

Адвокат Владимир Самохин говорит, что сдавать образцы крови его подзащитный не соглашался.

Ткаченко в ответ читает медицинскую справку о том, как производился забор крови.

Динзе возражает против приобщения этого документа: из справки непонятно, кем она составлена и кому адресована, в какую посуду производился забор крови и т. д. Адвокат Кольченко Светлана Сидоркина говорит, что не усматривается причинно-следственная связь между справкой и постановлением о выемке.

Судья для устранения противоречий предлагает отправить запрос в медчасть СИЗО, где производился забор крови.

Видеоконференция с Крымом, где ждет допроса Бураковский, опять откладывается. Судья говорит по видеосвязи с сотрудником ФСИН.

— Так у вас есть бумажка?

— У нас не бумажки, у нас документы!

— Так с евпаторийского не пришла!

— Вот она у нас и есть. Сейчас ее вам отправят.

Тем временем прокурор Ткаченко переходит к оглашению протокола осмотра предметов, изъятых при обыске у Геннадия Афанасьева, и зачитывает записную книжку с его телефона. Там есть контакты абонентов «Алексей-Десятник», «Ол Авт» (вероятно, Олег-Автомайдан, то есть Сенцов), Никита, «Тундра», Энвер. Абоненту «Ол Авт» Афанасьев несколько раз звонил уже после своего задержания. Об этих звонках один из знакомых Сенцова ранее рассказывал «Медиазоне» — Афанасьев не знал, что о его задержании уже известно оставшимся на воле товарищам.

Чтобы разрешить сомнения Динзе, прокурор предлагает отправить в ФСБ запрос о том, проходили ли эксперты, изучавшие вещдоки по делу, переаттестацию. Сторона защиты не возражает, но предлагает дополнить запрос вопросами по деталям экспертиз: как именно, на каком оборудовании и какими методами они были проведены. Адвокаты подчеркивают, что согласно закону место проведения экспертизы должно быть указано.

Судья Михайлюк удовлетворяет ходатайство, но говорит, что нет оснований сомневаться в компетентности экспертного учреждения ФСБ и необходимости сохранять его адрес в тайне.

Прокурор Олег Ткаченко просит приобщить к делу распечатанный им указ президента

с перечнем сведений, составляющих гостайну; по словам гособвинителя, этот документ относит к секретным сведениям данные о месте проведения экспертиз ФСБ. Судья сомневается, что общедоступные документы имеет смысл приобщать к делу.

Накануне адвокат Олега Сенцова Дмитрий Динзе обратил внимание на то, что в материалах дела не указано место проведения комплексной судебной экспертизы: никаких контактных данных Центра специальной техники Института криминалистики ФСБ, сказал защитник, не приводится — «может, его и в природе нет!».

Судья Сергей Михайлюк, ранее в ходе заседаний неоднократно напоминавший об обещании потерпевшего представителя симферопольского отделения «Единой России» Бочкарева предоставить суду сметы на ремонт пострадавшего от поджога офиса, говорит, что потерпевшие просят рассмотреть дело в их отсутствие.

ОВД по городу Евпатория прислал в суд разрешение на допрос свидетеля Бураковского по видеосвязи: в настоящее время он находится под стражей в связи с очередным делом о краже (статья 158 УК). В крымском СИЗО ждут приезда судьи, который установит личность свидетеля. Бураковский на экране постукивает пальцами по столу.

Допрос еще одного свидетеля обвинения — Ярослава Бураковского — также был запланирован на вторник, однако из-за технических накладок так и не состоялся: сначала в СИЗО, где содержится пятикратно судимый за кражи свидетель, отправился крымский судья, которому в соответствии с принятой процедурой предстояло установить его личность, затем сеанс видеосвязи с Крымом был отложен, потому что допрос Бураковского не согласовали заранее с органами следствия. Обвиняемый Олег Сенцов высказалпредположение, что свидетель «торгуется с судьей за срок».

В ходе предыдущего заседания во вторник гособвинитель Олег Ткаченко представил суду результаты комплексной судебной экспертизы предметов, изъятых при обыске в доме объявленного в розыск по делу «крымских террористов» Энвера Асанова. Генетическая экспертиза показала, что пистолет Макарова несет на себе «биологические следы», которые с высокой вероятностью принадлежат Олегу Сенцову. Кроме того, стороны допросили двух свидетелей обвинения — активиста НОД Георгия Черного и близкого к МГЕР молодого политолога Дмитрия Пуртова. Свидетельница Александра Команская не явилась по болезни.

04 Авг

Седьмой день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция «МедиаЗоны»

Процесс Сенцова. Доказательства обвиненияОлег Сенцов, 3 августа 2015 года. Фото: @SvobodaRadio

Северо-Кавказский окружной военный суд во вторник продолжает исследовать доказательства по делу украинского режиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко. Накануне еще один фигурант дела «крымских террористов» Геннадий Афанасьев, отказавшийся давать показания в суде, заявил своему адвокату, посетившему его в СИЗО, что оговорил Сенцова и Кольченко под пытками. Сайт МедиаЗона вел трансляцию из зала суда.

Допрос Бураковского переносится на завтра: проведение видеоконференции с крымским СИЗО необходимо согласовать со следственными органами. «Мы решили, что там Бураковский сейчас торгуется с судьей за срок», — шутит Сенцов. Прокурор Ткаченко рассчитывает закончить представление доказательств обвинения в среду.

«Примите меры к потерпевшему, который что-то у нас скрывается с документами», — говорит судья Михайлюк; он имеет в виду Александра Бочкарева из симферопольского отделения «Единой России», который должен предоставить суду смету расходов на ремонт пострадавшего от поджога партийного офиса.
Следующее заседание по делу Сенцова-Кольченко начнется в Северо-Кавказском окружном военном суде в среду в 10:00. В четверг, как ожидается, свои доказательства начнет представлять сторона защиты.

Перерыв затягивается. Адвокат Сидоркина с экрана смартфона читает Сенцову и Кольченко стихотворение Дмитрия Быкова о часах Пескова, подсудимые смеются.

Ткаченко читает протокол осмотра телефона Сенцова; в нем есть смс о том, что «Автомайдану нужны волонтеры», сообщения от «фотографа Геши» (предположительно, Афанасьева); в записной книжке — номера «Тундры» (Кольченко), Энвера (Асанова) и «Лекана» (Зуйкова). Следом оглашается протокол задержания Афанасьева в качестве подозреваемого, он полностью признает свою вину.

В суде — перерыв на 20 минут.

Прокурор зачитывает протоколы задержания Кольченко 16 мая 2014 года «в его жилище по адресу улица Белы Куна», в котором тот «полностью признал» свою вину. Адвокат Сидоркина отмечает, что в действительности Кольченко был задержан возле здания УФСБ, и что позже ее подзащитный отказался от признания вины.

Ткаченко переходит к протоколу задержания Сенцова от 11 мая 2014 года. Динзе указывает, что в протоколе Сенцов назван гражданином Украины.

В своих показаниях, данных следователям 13 мая 2014 года, Бураковский, который «в результате ссоры» съехал от родителей и арендовал комнату у Энвера Асанова, рассказывал, что «примерно в 10-х числах апреля» 2014 года он встретил «на выходе с территории участка» на улице Петровская балка хозяина в обществе двух молодых людей. Те переносили «полимерный мешок белого цвета с содержимым», полиэтиленовый пакет и темный рюкзак. Бураковский предположил, что предметы, обнаруженные во время обыска у Асанова, могли принадлежать именно этим людям, которых он был готов «уверенно опознать».
Тем временем допрос Бураковского в суде откладывается, а свидетель Команская заболела, и ей пришлось вызывать «скорую», говорит Ткаченко и переходит к оглашению материалов из дела — ходатайств следствия о проведении обыска у Асанова и Сенцова и соответствующих разрешений Киевского райсуда Симферополя.

Динзе отмечает, что на постановлении суда стоит печать другого государства — Украины.

Допрос Бураковского откладывается. Крымский судья должен выехать в СИЗО, чтобы провести процедуру установления личности свидетеля.

— Сотрудник изолятора? Сейчас, минуту, — говорит Бураковский и выходит из кадра, когда судья спрашивает у него, кто организовал видеосвязь с Крымом.

Суд после перерыва приступает к допросу свидетеля Бураковского Ярослава Любомировича, 18 августа 1977 года рождения, бывшего сварщика на зеркальном заводе, ранее пятикратно судимого судом города Евпатория за совершение краж.

Допрос пройдет в режиме видеоконференции — Бураковский опять находится в СИЗО, в кадре кроме него виден сотрудник ФСИН. Свидетель не скрывает скуки, смотрит в потолок и выстукивает ритм костяшками пальцев по столу.

Справка ФСБ о результатах ОРМ в отношении Александра Кольченко. Фото из материалов дела

Адвокат Динзе зачитывает инструкции ФСБ по порядку предоставления суду оперативных справок. В случае с фигурантами дела эти инструкции были нарушены, утверждает адвокат — к справкам не прилагаются необходимые сопроводительные документы.

Прокурор оглашает оперативные справки ФСБ, в которых описаны результаты оперативно-розыскных мероприятий по фигурантам дела.

Динзе просит читать документы полностью, указывая на то, что прокурор пропускает моменты, которые не подтвердились: «По сути, эта справка недостоверна»

Установлено, говорится в справке на Кольченко, что Александр «Тундра» Кольченко в 2011 году работал в археологической экспедиции «Неаполь Скифский», среди археологов имел прозвище «Саша Бухенвальд» (видимо, из-за худобы) и «дружеских отношений с членами экспедиции не поддерживал». «Известно, что он является активистом неформальной молодежной организации “Левое студенческое действие” (лидер — Арсений Ярош) и неоднократно принимал участие в различных протестных акциях».

«По имеющейся оперативной информации “Тундра” ранее (…) был известен своими радикальными взглядами как “борец с системой”», — читает прокурор из справки ФСБ.

Ткаченко читает протокол осмотра ноутбука Олега Сенцова; прокурор перечисляет файлы. Среди них упоминается картинка-демотиватор «Референдум под дулом автомата», некая инструкция по приготовлению воспламеняющихся веществ и смесей и «Учебник городского партизана» бразильского коммуниста Карлоса Маригеллы, полная распечатка которого приобщена к делу.

Прокурор делает акцент на главе «Бомба из хозяйственного магазина».

Динзе просит разрешения зачитать главу о борьбе с фашизмом.

— Это к вопросу о том, каких взглядов придерживался Сенцов, — говорит адвокат, напоминая, что среди изъятых у подсудимого дисков был фильм «Обыкновенный фашизм» Михаила Ромма.

Оглашается протокол опознания Александра Пирогова свидетелем Добровенко.

Адвокат Самохин отмечает, что опознание было проведено только осенью, тогда как Добровенко общался с Пироговым еще в апреле и сам, согласно данным в суде показаниям, привел его в ФСБ. «Это опознание не имело смысла».

Следом прокурор читает протокол опознания свидетелем Добровенко Алексея Чирния по фото и протокол задержания Чирния, акт осмотра телефона Чирния и изъятых у него электронных носителей. В числе контактов в телефоне Nokia значатся Дама Сердца, Ахметхан-Десяток, Антон-Милитарис, Зверь, Змей, Жека-Брат, Лена-Лиса, Шведка и другие абоненты, список которых занимает несколько машинописных страниц.

Прокурор оглашает выводы экспертов, исследовавших изъятые взрывчатые вещества. Адвокат Динзе просит уточнить, где была проведена экспертиза. Ткаченко в ответ молчит.

Судья Сергей Михайлюк ищет эти данные в материалах и тоже не может ответить на вопрос защиты.

— У вас будут какие-то пояснения? — спрашивает прокурора судья.

— Да нет.

В материалах дела указано только, что экпертиза проведена Центром специальной техники Института криминалистики ФСБ, замечает адвокат, но никаких контактных данных учреждения не приводится — «может, его и в природе нет!».

В заседании объявляется перерыв на 15 минут.

Прокурор Ткаченко оглашает протоколы осмотра местности — Вечного огня в парке Гагарине, сквера вокруг памятника Ленину, площади возле железнодорожного вокзала Симферополя. Во всех этих местах Чирний, согласно материалам дела, планировал взрывы.

Затем гособвинитель переходит к чтению материалов комплексной судебной экспертизы.

Согласно выводам экспертов, «происхождение биологического материала» на рукояти и фиксаторе магазина пистолета Макарова, изъятого при обыске в жилище Асанова, указывает на Олега Сенцова. В то же время, исключено, что этот биологический материал принадлежит Кольченко, Чирнию или Афанасьеву, уточняется в экспертизе. При этом на магазине пистолета биологических следов, пригодных для молекулярно-генетического исследования, не обнаружено.

Сам Сенцов заявлял, что после задержания его били пистолетом, что, по его словам, может объяснять появление «биологических следов» на оружии.

Авдокат Самохин:

— Ставился ли в тот период перед органами государственной власти России вопрос о выходе из состава Российской Федерации республики Крым?

Прокурор Ткаченко говорит, что ему непонятна формулировка вопроса. Адвокаты возражают: попытка повлиять на решения органов власти относительно принадлежности Крыма — это ровно то, что вменяется Сенцову и Кольченко. Свидетель Черный: ему это неизвестно. Не слышал он и том, чтобы кто-либо брал на себя ответственность за поджоги. Давать показания он решил сам и самостоятельно пришел в правоохранительные органы, говорит свидетель.

Адвокат Динзе:

— Вам что-нибудь известно про «Правый сектор» в Крыму?

— Когда мы проводили свои мирные акции, мы встречали там акции Евромайдана, и среди участников этих акций были люди, которые заявляли, что они участники «Правого сектора». Во время событий 26 февраля около 50 людей в масках под флагом «Правого сектора» пытались захватить Верховный совет Крыма.

— За что боролся-то «Правый сектор» тогда?

— Ну, им виднее. Захват власти пытались осуществить.

— Зачем им это было нужно?

— Наверное, потому что это одно из структурных подразделений Соединенных Штатов, которые таким образом пытались захватить власть.

О том, кто поджигал офисы пророссийских организаций в Симферополе, свидетель Черный не знает, к какому политическому движению могли бы принадлежать поджигатели, может только предполагать.

Следующий свидетель сегодня — Георгий Черный, 11 апреля 1989 года рождения, буфетчик в ИП «Тарасов». С Кольченко и Сенцовым он также не знаком.

В апреле 2014 года буфетчик был координатором «Национально-освободительного движения» (НОД); «мы выступали против антиконституционного переворота в Киеве и были участниками Русской Вены» — рассказывает он. «Цель нашего движения — объединение стран СНГ в Таможенный союз, в Евразийский Союз. Мы выступали за проведение референдума в Крыму».

— О чем? Продолжите фразу: за проведение референдума… О чем? — подсказывает ему прокурор.

— Референдума о воссоединении Крыма с Россией.

Как и «молодые политологи», НОД также проводило совместные акции «СтопМайдан» с «Русской общиной Крыма» — «против беззакония, которое творилось в Киеве». О поджоге офиса «Русской общины» Черный узнал в апреле 2014 года из СМИ и от членов самой организации. По его словам, кроме того неизвестные подожгли «офис партии “Русское единство” в районе улицы Шмидта». (Вероятно, свидетель имеет в вижу офис «Русской общины Крыма» на Карла Либкнехта, поджог которого инкриминируется подсудимым).

«У нас возникли опасения, потому что у нас тоже находился штаб нашего движения на улице генерала Крейзера, мы там проводили свою деятельность и стали опасаться, как бы это не повторилось и с нами», — говорит он, добавляя, что после поджогов члены НОД установили дежурство возле своего офиса.

Вопросы Пуртову задает сторона защиты.

Адвокат Сенцова Дмитрий Динзе:

— Как вы лично опасались за свое здоровье или жизнь?

— Я появлялся на нескольких ток-шоу, и я опасался, что мне будут поступать угрозы.

— Ваши ожидания опавдались?

— Мои нет, но другим участникам нашей организации, насколько я знаю, поступали угрозы в сети интернет.

«ВКонтакте» они вели группу «СтопМайдан», рассказывает свидетель. «Мы выдвигали идеи противодействия силовому перевороту в Киеве и размещали оповещения о проведении соответствующих митингов».

Адвокат Самохин:

— Известно ли вам, ставил ли в апреле 2014 года кто-либо перед властями вопрос о выходе Крыма из Российской Федерации?

— На данный вопрос я ответить не могу, — признает политолог.

Защитник Кольченко Светлана Сидоркина:

— При каких обстоятельствах вы стали свидетелем по делу?

— В связи с тем, что после поджога я и лидеры нашей организации опасались за свое здоровье, нам было предложено дать показания. Это предложил Владислав Ганджара, руководивший нашей организацией.

— Вы сейчас принадлежите к МГЕР?

— В данный момент да.

О фактах или действиях, которые свидетельствовали бы о присутствия в Крыму «Правого сектора», свидетелю не известно; исключение составляют надписи «Крым — это Украина» и украинские флаги на стенах.

Прокурор Олег Ткаченко допрашивает Пуртова.

— В марте-апреле 2014 года вы занимались какой-либо общественной деятельностью?

— Да, я состоял в «Крымской молодежной ассоциации политологов», она была основана в декабре 2013 года студентами-политологами ТНУ. Мы проводили собрания, на которых обсуждали текущую политическую обстановку и применяли на практике навыки, получаемые в высшем учебном заведении.

По словам свидетеля, «молодые политологи» в большинстве своем поддерживали присоединение Крыма к России. Пуртов знаком с признанным потерпевшим по делу о поджогах Андреем Козенко из «Русской общины Крыма», у которой были «совместные мероприятия» с «молодыми политологами».

— Вам известно о поджоге офиса этой организации?

— Да, я слышал о поджоге из новостей между 14 и 18 апреля 2014 года. Тогда же я слышал о попытке поджога офиса партии «Единая Россия».

— В вашей общественной организации сложилось мнение о том, что это были за акции?

Адвокат Владимир Самохин возражает против вопроса: свидетель должен рассказывать о фактах, а не высказывать своей мнение.

— Какая на тот момент была политическая и общественная обстановка в Крыму? — продолжает прокурор.

Свидетель говорит, что в связи с проведением референдума и событиями в Киеве обстановка в республике была напряженной. «Мы стали опасаться, что дальнейшие действия поджигателей будут распространяться уже на нашу организацию», — сетует Пуртов. При этом своего офиса у «молодых политологов» не было, они собирались на кафедре политологии в ТНУ. Сейчас организация фактически не действует, признает он, а большинство ее участников работает на «Молодую гвардию “Единой России”».

Также свидетель говорит, что после поджогов в офисах «Единой России» была усилена охрана и паспортный контроль.

Больше у прокурора нет вопросов.

Потерпевший Бочкарев, который должен был предоставить суду сметы по ремонту офиса «Единой России», снова не явился на заседание. Также не явилась сегодня заявленная обвинением свидетель Команская.

Суд приступает к допросу свидетеля Дмитрия Пуртова, 18 августа 1992 года рождения, русского, выпускника философского факультета Таврического национального университета, политолога, временно не работающего. Он в розовой рубашке, заправленной в белые брюки. Сенцова и Кольченко свидетель не знает.

Во вторник в суде по делу Сенцова и Кольченко были допрошены «засекреченные» свидетели, в том числе — сотрудник ФСБ «Иванов», который участвовал в оперативных мероприятиях в отношении «крымских террористов». В тот же день адвокат Александр Попков, посетивший в СИЗО Геннадия Афанасьева, сообщил, что тот подтверждает сделанное в суде заявление: показания в отношении других фигурантов дела он давал под давлением.

Медиазона