26 Авг

Двушечку сменит двадцатка? Грани времени. Радио Свобода. Видео

О приговоре Олегу Сенцову и Александру Кольченко – Олесь Доний, Андрей Юров, Олег Кудрин, Владимир Мирзоев, Зоя Светова, Антон Наумлюк.

Олег Сенцов получил 20 лет, Александр Кольченко – 10. За что? – спорят, обсуждают и осуждают политик Олесь Доний (Киев), режиссер Владимир Мирзоев, правозащитник Андрей Юров, журналисты Зоя СветоваОлегКудринАнтон Наумлюк (Ростов-на-Дону).

Ведущий – Владимир Кара-Мурза – старший.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Сегодня коллегия судей Северо-Кавказского военного окружного суда вынесла приговоры Олегу Сенцову и Александру Кольченко. Олег Сенцов получил 20 лет колонии строгого режима, Александр Кольченко – 10 лет.

 

За что? Такой лаконичный и вместе с тем жутковатый вопрос мы ставим в подзаголовок нашей программы. У нас в студии – Олег Кудрин, журналист, литературовед, общественный активист.

 

Олег, мы понимали, что будет обвинительный приговор. Ожидали ли вы такого длительного срока?

 

Олег Кудрин: В общем-то, ожидал. Я ходил на несколько судебных заседаний, и там Олег Сенцов, когда была возможность сказать, он прямо говорил о том, что ему предлагали сделку с так называемым “правосудием”. Ему говорили, что если он пойдет на эту сделку, то получит 7 лет. А это у нас сейчас нижний уровень. Если нет, то его сделают главарем террористической группы и дадут 20 лет. Поэтому я этого ожидал. Как мне показалось, адвокат Дмитрий Динзе все-таки надеялся на то, что так криво пошедшие свидетельства обвинения каким-то образом повлияют – и будет чуть легче приговор. Но не состоялось.

 

Сегодня я говорил с адвокатом Александра Кольченко Светланой Сидоркиной. Она мне сказала об одной любопытной детали. Кто смотрел на “Открытой России” прямую трансляцию из суда, может быть, заметил, что более спокойно вели себя обвиняемые, подсудимые, а адвокаты были напряжены, необычным казалось их поведение. Адвокат Сидоркина пояснила, что они ожидали, что сегодня при оглашении приговора будет зачитан судьей так называемый “мотивировочный” приговор, то есть полностью разберут свидетельства и аргументы обвинения, аргументы защиты, а уже после этого объяснят, почему был вынесен такой жесткий приговор. Но зачитали только итог: срок и так далее. Это значит, что, судя по всему, к сегодняшнему дню написать не успели, а адвокатам обещали завтра к 15-и часам предоставить мотивировочную часть. Очень любопытно. Ждем 15:00 завтрашнего дня, чтобы почитать, посмотреть, услышать, что там будет.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: С нами на связь вышел Антон Наумлюк, собственный корреспондент Радио Свобода на процессе. Антон, какова атмосфера была на процессе?

 

Антон Наумлюк: Атмосфера была очень напряженной со стороны родственников Сенцова и Кольченко. Приехала сестра Сенцова – журналистка Наталья Каплан. Приехала мама Саши Кольченко из Крыма, она здесь уже три дня. Ей удалось встретиться с Сашей. Наталья получила вчера первое с момента задержания свидание с Олегом. Адвокаты и родственники были очень напряжены. А вот сами осужденные Сенцов и Кольченко казались спокойными, шутили. Они заключили пари на то, сколько лет им в итоге даст суд. Как ранее заявлял Олег, они не верят, что столько лет им придется сидеть. Как говорил Сенцов, Путину гораздо меньше лет быть у власти, нежели срок, который им назначен сегодня судом.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: А сейчас с нами на прямую связь вышел Олесь Доний, глава Центра исследований политических ценностей, бывший народный депутат Верховной Рады.

 

Олесь, как вы оцениваете поведение подсудимых, особенно в последний день процесса?

 

Олесь Доний: Я, как и другие журналисты и общественные деятели, был возле российского посольства, где мы принимали участие в пикете в поддержку Сенцова и Кольченко и в знак протеста против заключения этих украинских политических заключенных. Надо отметить, что стоическое поведение этих ребят – Сенцова и Кольченко, оно находило поддержку. Мы возле российского посольства в их поддержку пели гимн Украины.

 

Надо понять психологию палачей. Так как кумирами Путина являются Гитлер и Сталин, то, соответственно, его действия подразумевают их модель поведения. То есть в захватнической философии Путина – абсолютная терминология Гитлера относительно территорий, которые нужно присоединить, то есть Судеты, Гданьск (Данциг), Австрия, и точно так же с Крымом. А вопрос о Сенцове и Кольченко – это вопрос сталинской психологии, то есть не за что зажать, а почему сажать. Понятно, что далеко не все миллионы, убиенных Сталиным и его режимом, были противниками Сталина, но он это делал целенаправленно для того, чтобы пресечь даже попытки возникновения политической оппозиции. Поэтому суд над Сенцовым и Кольченко – это пример страха, Путин должен запугивать оккупированный Крым и свою Россию. Потому что жестокость, с которой дали ни за что срок, а только за то, что они граждане Украины и патриоты Украины, – это попытка как раз страхом убить даже возможность какой-то альтернативы.

 

Напомню, сегодня в Керчи задержали троих людей только за то, что они развернули флаг Украины. То есть это знак, что даже герб Украины, флаг Украины – это уже угроза для российских оккупантов. И в этом плане поведение Сенцова и Кольченко – это пример героизма. Как когда-то диссиденты-“шестидесятники”, которые знали, что, к сожалению, могут и не увидеть распада СССР, или как в Украине, например, независимость Украины, но они шли на свои сроки. У многих было по 10-15, некоторые отсидели 30 и больше лет, как, например, Юрий Шухевич, Мирослав Симчич. Но они на это шли. То есть пример Сенцова и Кольченко – это продолжение героической традиции украинских борцов с российско-кремлевским режимом.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олесь вспомнил диссидентов-“шестидесятников”. Ровно 47 лет назад вышли на Красную площадь семеро диссидентов, которые спасли честь России, когда танки были на чужой земле. Тогда – на земле Чехословакии, а сегодня – на земле Украины.

 

Олег Кудрин: В Чехии, в Словакии странноватая ситуация, как и в Венгрии, где при поддержке финансовой приходят к власти или получают значительную часть голосов люди, которые ориентируются на Кремль, с одной стороны. А с другой стороны, все-таки остается память и об этих событиях.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Давайте посмотрим итоговый репортаж Радио Свобода о процессе над Сенцовым и Кольченко.

 

Наталья Каплан, сестра Олега Сенцова: Ну, какие впечатления?.. Конечно, порадовало, что столько было СМИ, и в основном это не российские телеканалы, а все-таки очень много международной прессы. Это из хорошего. Ну, а все остальное – это Русь-матушка. Все с ней ясно, все с ней понятно, с этой системой. Конечно, показала себя эта система во всей красе в этом деле. И сейчас страшно даже не за Олега, а страшно за других “несогласных”, которые, может быть, не такие сильные, как Олег. Потому что похоже, что репрессии будут набирать обороты, и реально за людей страшно, очень страшно. И не у всех есть такая сила, как у Олега. Я думаю, что “несогласным” в России будет все тяжелее и тяжелее в ближайшее время. Либо их будет все больше и больше, и все-таки удастся переломить эту ситуацию. Но почему-то оптимизма на данный момент я никакого не испытываю. Хочется просто сказать “несогласным”: ребята, держитесь! Это полный пи…

 

Светлана Сидоркина, адвокат Александра Кольченко: Я считаю это уголовное дело позором российского правосудия. Рассматриваю данный уголовный процесс как показательный, назидательный в отношении других граждан Российской Федерации. Считаю приговор в отношении Саши Кольченко и Олега Сенцова незаконным, поскольку материалами уголовного дела, доказательствами, которые представлены стороной обвинения, вина их не доказана. Поэтому еще раз говорю, данное уголовное дело – позор российского правосудия!

 

Богдан Овчарук, Amnesty International: Суд, приняв во внимание доказательства, которые были взяты под пытками, нарушил международные стандарты, нарушил 3-ю статью Европейской конвенции по правам человека, которая четко говорит о том, что любые свидетельства, взятые под пытками, не должны быть свидетельствами, которые лягут в основу судебного приговора. Таким образом, это несправедливый судебный процесс.

 

Кроме того, изначально суд не должен был проходить в Ростове. Согласно международному гуманитарному праву, граждан Украины не имеют права увозить с территории Крыма на территорию Российской Федерации, так как территория Крыма является оккупированной территорией. И Женевская конвенция достаточно четко определяет те правила, которых оккупирующая сторона должна придерживаться.

 

Кроме того, их не имели права судить по российскому законодательству, а должны были судить только по украинскому законодательству. Что касается обвинения в терроризме, они должны быть сняты. В данном случае мы призываем к повторному судебному разбирательству, в котором не будут приняты во внимание любые свидетельства, которые были взяты под пытками либо применением любого другого вида жестокого обращения.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олег, вы доверяете информации, что свидетелей и подсудимых пытали?

 

Олег Кудрин: Конечно, доверяю. Достаточно вспомнить, что были зафиксированы синяки на теле Олега Сенцова. Но, найдя какой-то реквизит, сказали, что он увлекается садо-мазо. С Афанасьевым тоже история достаточно понятная – его запугивали. А после этого в Ростовском СИЗО, где он находился, к нему опять приходил тот же офицер ФСБ и подговаривал его сказать, что это адвокаты ему указали отказаться от предыдущих обвиняющих показаний. Следы побоев были сняты в медчасти этого СИЗО. И сейчас, насколько я знаю, адвокат Попков этим занимается. Поэтому, конечно, доверяю.

 

И хотелось бы, чтобы не выпадало третье имя – Афанасьев. Он менее известен. Он уже получил свой приговор. Но нужно помнить и нужно эту тему тоже держать в фокусе. Мосгорсуд не дал ознакомиться с документами адвокату Попкову, мотивируя тем, что часть документов являются секретными. Да, там был “секретный” свидетель. А почему нельзя было представить остальные документы – непонятно. Защита Сенцова и Кольченко представила документы, и там Попков собирается опротестовывать сделку и предыдущий приговор, как полученный под пытками.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Давайте послушаем мнение журналиста и правозащитницы Зои Световой, которая видит в приговоре Сенцова и Кольченко приметы сталинского времени.

 

Зоя Светова: Я очень много писала о его деле как журналист. И вот теперь все сбылось. Сенцов говорил, что следователь пообещал 20 лет, и вот “тройка” судей Ростовского окружного военного суда ровно такой приговор и вынесла. И в этом смысле, конечно, это ужасно.

 

В этом деле очень много символического, каких-то примет прошлого времени: и эта “тройка” судебная, и то, что прокурор просит безумные сроки: сначала было 23 года для Сенцова, 12 лет для Кольченко. Притом что, в общем-то, нет никаких доказательств вины этих людей, а есть только показания двух свидетелей, и известно, что они были даны под пытками, потому что эти люди потом об этом говорили. А один из них – Геннадий Афанасьев – отказался от показаний, сказал, что они были даны под пытками. Алексей Чирний говорил адвокату Новикову о том, что давал показания под пытками, но он от своих показаний не отказался.

 

И это приметы даже не советского времени, не брежневского, не андроповского времени, а в общем-то, вполне сталинского. Потому что в советское время инакомыслящим… А Олег Сенцов и Александр Кольченко – это, безусловно, инакомыслящие, и именно за это их и посадили. И вот инакомыслящим в советское время самые большие сроки, которые давали, – это 10 лет лишения свободы или 7 лет лишения свободы и 5 лет ссылки. А вот таких безумных приговоров – 20 лет – в советское время не было. Но были такие приговоры в наше время, и такие приговоры дают, когда речь идет об организованной преступности, о лидерах ОПГ или о больших террористических сообществах, в результате действий которых погибли десятки людей. И тогда выносятся приговоры с совершенно баснословными сроками. В деле Сенцова и Кольченко ничего такого нет. И это страшно.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олесь, вы видите, как и Зоя, приметы сталинского времени в этом процессе, особенно в приговоре?

 

Олесь Доний: Я сразу же подчеркнул, что Путин следует по лекалам сталинского времени. К сожалению, и раньше такие примеры были. Например, Левко Лукьяненко в начале 60-х годов был приговорен к смертной казни, которая была заменена на 15 лет, лишь за то, что он создал с несколькими своими единомышленниками (около семи человек) организацию, целью которой была борьба за независимость Украины. Кстати, на марксистских положениях. И это вменялось в вину. То есть уже, казалось бы, не в сталинское время, но сталинскими методами продолжало действовать коммунистическое руководство.

 

Поэтому у Путина, как у дитя этой кагэбистской и коммунистической системы, психология точно такая же. И его основная цель – запугать. Запугать общественность не только в Крыму, но и в Москве, в Петербурге, как инакомыслящих. Ведь Сенцов – это представитель интеллектуальной прослойки, он кинорежиссер, человек творческой профессии. А в основном в диссиденты, в инакомыслящие шли как раз творческие люди. И обвинение в создании организации, которая является вроде бы составляющей “Правого сектора”, то есть одной из политических организаций в Украине, предъявлено не военному, не человеку с милитарными навыками, а представителю творческой, гуманитарной профессии. То есть абсолютно четко указана цель – борьба с интеллигенцией, с интеллектуалами, где бы они ни жили – в Крыму, в Москве или в Петербурге. Это элемент запугивания, страха. То есть очевидно, что Путин – наследник кагэбистско-сталинской системы.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Давайте послушаем Зою Светову, она считает, что мы все виноваты в этом жестоком приговоре.

 

Зоя Светова: Дело Сенцова и Кольченко еще страшно тем, что мы видим, что это дело происходит уже больше года, а о нем писать и говорить начали только сейчас, когда суд начался. А до этого писали только некоторые журналисты. Правозащитники тоже не особо обращали внимание. И кинорежиссеры довольно вяло защищали Сенцова. А украинские власти вообще очень редко что-то произносили в их защиту. Я считаю, что здесь, в общем-то, виноваты все. Потому что Олег Сенцов и Александр Кольченко – это абсолютно обыкновенные люди, которые попали между двумя государствами – между Украиной и Россией, они оказались заложниками совершенно безумной войны, которую ведет Россия на Украине, они оказались заложниками аннексии Крыма. И почему они должны страдать? Даже если им не придется сидеть все эти сроки, а я уверена, что они не будут сидеть ни 20 лет, ни 10 лет, но сколько-то лет они все равно будут сидеть, пока политики будут между собой договариваться. И я считаю, что это возмутительно. Вина в том, что они продолжают сидеть, и на Украине, и на России. На обеих этих странах и на их правителях лежит вина, что эти совершенно невиновные люди лучшие свои годы будут проводить в СИЗО и в колониях.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: С нами на прямую связь вышел Андрей Юров, член президентского Совета по правам человека, эксперт Московской Хельсинкской группы.

 

Андрей Юрьевич, как вы оцениваете прозвучавший приговор? Усматриваете ли вы пугающее сходство с элементами сталинизма в этом судилище, которое закончилось в Северо-Кавказском военном округе?

 

Андрей Юров: К сожалению, действительно, результат один из самых печальных, какой только мог быть. Не могу сказать, что у меня была надежда на совсем уж радостный исход, но все равно мне казалось, что мог быть выход значительно более справедливый. Конечно, это очень тяжелое событие. И мне кажется, что сейчас на правозащитниках России, на гражданском обществе России лежит огромная ответственность за то, что мы потом со всем этим сделаем. Потому что невозможно примириться с несправедливостью, связанной с народом, с которым у нас особые отношения, а сейчас они особые во многих смыслах, в том числе и в самом трагическом.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: А может ли Украина обменять своих граждан на пленных российских военных?

 

Андрей Юров: Я совершенно не понимаю, возможно ли это юридически, политически и так далее. Мне очень сложно строить гипотезы. Я был бы очень рад, если бы люди вышли на свободу как можно быстрее. И если это произойдет в любом составе, я могу только это приветствовать. То есть чем быстрее получат свободу все заложники этой войны, ну, за исключением откровенных преступников (но не мне судить, кто является откровенным преступником), тем будет лучше.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олег, права ли Зоя Светова, утверждая, что пугающе напоминают эти процессы сталинские “тройки” и бессудные чуть ли не казни?

 

Олег Кудрин: Конечно, напоминают. И мы просто катастрофически провалились в яму инфантильности, равнодушия. Эта знаменитая фраза, сказанная об одном из тоталитарных режимов, но она абсолютно соответствует и другому: когда пришли за одним – я молчал, пришли за другим – я молчал, пришли за третьим – я молчал, а потом пришли за мной. И люди, мне кажется, сейчас этого не понимают, не осознают.

 

И я бы хотел сказать об ответственности людей говорящих, мыслящих, и особенно говорящих по недомыслию. Уже было достаточно много откликов на этот приговор и на это дело. И я хотел бы сравнить позицию одного человека, на которого было много откликов, и второго человека, на которого было мало откликов. Это Юлия Латынина и Антон Долин. Антон Долин – это блестящий пример того, что можно оставаться приличным человеком, работая на Первом канале. Он таковым и остается. Он подписывал письмо в поддержку Украины, и сейчас он на суде свидетельствовал, и написал замечательный материал. И этот материал начинался со слов: если хотите судить об этом деле, пожалуйста, почитайте стенограммы на сайте “Медиазона”.

 

А Юлия Латынина – это одаренный литератор, яркий публицист. Но она похожа на Аллу Борисовну не только рыжими волосами, но и порой легковесностью, самолюбованием. Да, она быстро анализирует. Но тут, как я понимаю, она просто прочитала пару страниц, подставила несколько своих старых схем, идущих от осциллографа фараона Тутанхамона III, и быстренько слепила какую-то позицию, которую будет защищать на Радио Свобода в четверг. У Фазиля Искандера была такая повесть “Энергия стыда”. Вот мне хотелось бы, чтобы госпожа Латынина ощутила эту энергию. Она позорно перепутала Чирния и Афанасьева. Говорит: “Ну, конечно, были там пытки…”, – и продолжала работать на свою версию. Нельзя так аналитикам и публицистам легковесно и поверхностно проходиться по человеческим судьбам. Мы живем в то время, которое становится все более страшным, временем оголенного нерва. И в такое время невозможно быть таким равнодушным и заниматься только своим постоянным интеллектуальным самолюбованием.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олесь, возрастает ли цена таких ошибок, которыми чревата недальновидная позиция отдельных представителей российской интеллигенции?

 

Олесь Доний: К сожалению, говорить о российской интеллигенции, как о едином целом, которое не восприняло акт агрессии, не приходится. Напомню, что в начале оккупации Крыма были письма представителей российской интеллигенции в поддержку оккупантов, и там были, к сожалению, имена, которые раньше почитались на Украине. Но теперь этих людей мы не хотим видеть в своих театрах, на своих концертных площадках. То есть люди типа Табакова, которые, возможно, были когда-то талантливыми актерами, но теперь поддерживают сталинский режим, репрессии, оккупацию, а значит, жертвы и смерти, которыми оперирует Путин. И к большому сожалению, это очень значительная часть русской интеллигенции. То есть процесс гниения имеется не только в Кремле, не только среди политической элиты, но и среди творческой элиты России. И в этом плане тогда надо больше ценить тех людей, а их иногда, может быть, единицы, которые умеют анализировать, и что еще более важно – умеют отстаивать свое мнение.

 

И я благодарен ведущему за то, что он упомянул о том, что вышли в поддержку независимости Чехословакии, когда туда вошли оккупанты из СССР, – всего 7 человек, но они были лицом российской интеллигенции, хотя они были в меньшинстве. Но иногда эти люди могут отстоять честь всей нации.

 

А в Украине сейчас ситуация противоположная, тем не менее, общественное сознание смогло сделать шаг вперед. А государственные власти этот шаг вперед не всегда делают или продолжают какие-то тайные сделки с Путиным. Поэтому общественность выступает против репрессий, а государство, как механизм, к сожалению, поддерживает, в том числе, торговые отношения, тайные отношения. А это значит, что будут продолжать сидеть инакомыслящие. Понятно, что Путин воспользуется ими как своеобразными заложниками. То есть людей специально держат в рабском состоянии, и если очень сильно на него придавят санкции или экономическая ситуация, он может ими торговаться, как рабами, взамен. Но в Украине задерживаются русские военные, которые воюют и убивают украинских граждан, а в России задерживаются украинские патриоты, которые никого не убивали. Это люди, которые просто хотят жить на своей территории и готовы бороться против оккупантов. Но в случае с Кольченко и Сенцовым, они делали это только словом, а не каким-нибудь действием. Но даже это уже опасно для Путина.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Давайте послушаем режиссера Владимира Мирзоева, который уверен, что завершившийся процесс – это акция устрашения.

 

Владимир Мирзоев: Логика этого суда – очевидно, это акция устрашения. А для того чтобы акция устрашения сработала, необходим именно такой приговор. Это же не справедливый и независимый суд, это нечто совсем другое. И мы все это понимаем. Я думаю, что тут важный момент – то, что это кинорежиссер, это интеллектуал, это гражданин Украины, человек, у которого есть определенная известность в Европе. И это важно, потому что это сигнал. И акция устрашения адресована прежде всего среднему классу, интеллектуалам, образованному классу, потому что главная опасность, видимо, как это расценивает режим… я могу только догадываться, что в головах у нашего начальства, но, видимо, главную опасность они видят именно в среднем классе, в образованном сословии, в тех людях, которые выходили на Болотную. Недаром была организована провокация 6 мая, и было дело инспирировано 6 мая именно в связи с этим.

 

То есть думающие люди не нужны начальству, которое находится в сложной экономической и политической ситуации. Думающие люди опасны уже тем, что они думают, и они способны внутренне противостоять пропаганде, у них есть свое мнение обо всем. А поскольку целеполагание очень определенное, ведь цель состоит не в общественном благе, а цель состоит в удержании власти во что бы то ни стало, соответственно, тактика и стратегия выглядят так, как они выглядят.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олег, расскажите, пожалуйста, о творчестве Олега Сенцова.

 

Олег Кудрин: Я его фильм “Гамер” не видел, но я уже начитан о нем по критике. Ну, как-то символически получается, и вообще жизнь полна символов вокруг. Карлейлевские герои у нас появились. Фильм “Гамер” Олега Сенцова посвящен иллюзорной реальности того, как человек играет. И то, что у нас сейчас происходит с иллюзорной реальностью российского телевидения, российского сегмента Интернета, со всей этой войной, которая во многом выросла из фантастических романов некоторых людей, изданных еще в 2010 году, мне кажется, много перекличек с этим фильмом. Он был малобюджетным, авторское кино. Если не ошибаюсь, 25 тысяч долларов. А на следующий фильм уже удалось собрать достаточно солидный для авторского кино бюджет – миллион долларов. Тоже не так много для некоторых киностудий. И насколько я понимаю, судя по названию, “Носорог” – это о страшном “оносороживании”. Это то, что у нас сейчас происходит, когда вместо того, чтобы стараться понять, что вокруг, люди превращаются в веселых, прыгающих, скачущих носорогов. И с печалью мы увидели, как много их вокруг.

 

Очень хочется, чтобы на крупнейших кинофестивалях мира, России, Украины появлялось имя Сенцова. А о Кольченко и Афанасьеве – вдогонку за этим флагманом имени Сенцова – тоже никто не забудет, и будут вспоминать. Но я надеюсь, что кинообщественность постоянно будет поднимать этот вопрос и не даст его забыть.

 

И еще хочу сказать, что я как-то в запальчивости пнул Аллу Борисовну Пугачеву. Но как раз это, наверное, не вполне заслуженно. Потому что, насколько я знаю, она по данному вопросу никаких негативных высказываний об Украине не допускала. Был несколько неправ.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Андрей, напоминает ли современная действительность, особенно в Крыму, “театр абсурда” Эжена Ионеско, который воспел “оносороживание” человечества?

 

Андрей Юров: Да, конечно, это сильно напоминает “театр абсурда”. Хотя, с другой стороны, к величайшему сожалению, я вижу в этом очень серьезную, прямолинейную, довольно авторитарную логику. Видимо, современный авторитаризм – это и есть сочетание классического авторитаризма и “театра абсурда”. Наверное, это мы и видим.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: А имеет ли смысл апелляция в течение отведенного судом срока, чтобы смягчить этот приговор?

 

Андрей Юров: С правовой точки зрения, а я прежде всего правозащитник, я думаю, что все равно нужно и апелляцию подавать, и в Европейский суд идти, конечно, и так далее. И по многим причинам, вне зависимости от того, насколько мы понимаем, что этот суд хоть немножко напоминает реальное правосудие, вне зависимости от этого, мне, как правозащитнику, кажется, что нужно использовать все правовые механизмы, несмотря на их безнадежность, чтобы потом все-таки были когда-нибудь, когда действительно справедливость сможет быть восстановлена, чтобы у нас были очень серьезные аргументы по очень разным поводам, в том числе и по поводам тех, кто эти дела клепал.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Режиссер Владимир Мирзоев предупреждает, что власти будут продолжать политику точечных репрессий.

 

Владимир Мирзоев: Если я правильно понимаю, это носит и будет носить, по крайней мере, в ближайшее время какой-то точечный характер. Поскольку любая такая акция получает очень широкое освещение в медиа, то само по себе насилие и такого рода несправедливое судилище по отношению к массам людей – уже необходимости в этом, пожалуй, нет. Потому что население получает информацию в полной мере о таких точечных акциях, и люди начинают задумываться, стоит ли открыто выступать против произвола и несправедливости, стоит ли искать правду, может быть, нужно ограничиться своим семейным кругом и говорить о том, что происходит в стране, не в медиа, не через свои произведения, а на кухне за чаем. А дальше вполне в духе Оруэлла можно себе представить ход развития событий: мысль – преступление, дальше уже думать нельзя будет в этом направлении, что кто-то из наших начальников сильно ошибается по поводу истории.

 

И все это чрезвычайно грустно, потому что бессмысленно. Общество не может жить в страхе, люди не могут жить и бояться. Любой художник не может сделать ничего полноценного и человеческого, если он боится быть искренним. Это все абсолютно бесплодные усилия. Поэтому мне очень грустно, что мы, как общество, стали заложниками чьих-то страхов, фобий и, наверное, безграмотности, потому что история показывает, что это все не ведет ни к чему хорошему.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олег, в как выглядит российская власть, к которой обратились ведущие режиссеры мира, в частности Анджей Вайда, с просьбой прислушаться к их голосу и смягчить участь Олега Сенцова, а она никак не среагировала?

 

Олег Кудрин: Да, она проигнорировала. Ну, вспомните “дело Pussy Riot”. Западная попса – это высокий уровень творчества, высокий профессионализм, популярность и неравнодушие, но там тоже игнорировали и Пола Маккартни, и Мадонну, и голливудских артистов. И здесь пока проигнорировали, и скорее всего, будут игнорировать. Никита Сергеевич Михалков очень красиво и эффектно, если не ошибаюсь, в прошлом году сказал, а в этом году, кажется, уже ничего не было. И это то, чего и следовало ожидать.

 

И вообще стоит задуматься над тем, как эта история будет продолжаться. Дмитрий Динзе уже заговорил о возможности “обмена”, потому что юридически это может быть оформлено совершенно иначе. Если их все-таки признают украинскими гражданами, а не российскими, о чем Олег Сенцов и Александр Кольченко настаивают… Они говорят, что они не крепостные, и вместе с отошедшим Крымом не переходят к новому барину автоматически. То их могут по российским законам экстрадировать на территорию Украины, а там уже могут смотреть по украинским законам.

 

Стоит вспомнить, что сегодня прошла новость о том, что было уточнено обвинение по отношению к Ерофееву и Александрову. Там статья по поводу разжигания войны обнаружилась. То есть надо понимать, что это, может быть, в некоторой степени симметричный ответ и завуалированное предложение к переговорам. Но что будет дальше – непредсказуемо. Если, по слухам, за Надежду Савченко просили коридор к Крыму, может быть, тут будут просить коридор к Приднестровью. А может быть, будут на какого-то еще менять. С другой стороны, мы знаем, что сегодня ЛНР включили в списки пленных Ерофеева и Александрова. То есть многослойные игры. С третьей стороны, российская власть вполне может сказать: “Мы к Ерофееву и Александрову вообще никакого отношения не имеем”. И массовое общественное сознание к этому готово. От разных людей приходилось слышать, что они были совершенно неправы, когда признались, что они русские военные, контрактники. Поэтому я думаю, что если 46 процентов россиян с изначальных 15-и уже одобряют сожжение продуктов, то и отказ от своих военных – это тоже может быть. И тогда вообще ситуация зависнет, и Надежда Савченко, и Сенцов, Кольченко и Афанасьев будут сидеть, как и Ходорковский, козырной картой и ждать своего часа. Может быть, к чемпионату мира, чтобы кто-то не вздумал бузить, выбросить на стол эти карты, если существующий режим сохранится до того времени.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олесь, может ли существующий режим в России проигнорировать мнение крупнейших деятелей культуры, которые выступили в защиту осужденных?

 

Олесь Доний: Вы сказали, что уже проигнорировали Путин и его режим эти заявления. А чего боится Путин? Путин боится только потерять власть. Пока позиция деятелей культуры будет звучать на Западе, в стране Путину ничего не угрожает. Он может бояться только или возникновения очень сильной политической оппозиции, и тут инструмент – страх, их вытеснение, а иногда и уничтожение политических оппонентов. Или настолько ухудшение экономической ситуации, что может зашататься режим. Напомню, что диссидентов СССР начал выпускать фактически руками Горбачева и Политбюро после ухудшения экономической ситуации.

 

Я являюсь сторонником достаточно жестких мировых действий по отношению к режиму. Я считаю, что порядочные люди должны из России эмигрировать, уезжать. А к режиму надо применять более жесткие экономические санкции. Я считаю, что у Украины с России не должны быть никакие торговые отношения, должен быть введен визовый режим, должен быть отказ от всего российского информационного продукта, как продукта агрессивного. То есть достаточно жесткие гуманитарные и экономические санкции. И надеюсь, постепенно к этим санкциям будет приходить и мировое сообщество. Потому что возможность распространения агрессивной бациллы имперской, к сожалению, есть. И во всем мире гуманитарные структуры России, структуры ФСБ, Служба внешней разведки, они работают, в том числе с западными лидерами, с западными интеллектуалами, с журналистами. И какие глобальные цели ставит перед собой Путин в этом плане – мы даже не может себе представить. Поэтому единственный вывод – это ужесточение всех санкций. Только это может сподвигнуть режим к какому-то ослаблению, в том числе к возможному освобождению или обмену.

 

Говорят, что для этого нужно какое-то гражданство. Я напомню историю с Буковским и Корваланом. Для этого Буковскому не надо было принимать вначале какое-то гражданство. То есть возможны разнообразные варианты. Но если этого давления не будет, то Путин будет чувствовать себя вольготно. Он не боится того, что есть определенный экономический упадок в России, он боится только утратить власть. А для этого еще недостаточно мирового давления.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Андрей, может ли отсутствие гражданства стать препятствием для обмена заключенными между Россией и Украиной?

 

Андрей Юров: Если формально, наверное, такое возможно. Но мне кажется, что если решение будет достигнуто на политическом уровне, многие правовые основания будут уже не очень важны. Я так понимаю, что вообще вся эта ситуация к праву и к правосудию имеет, мягко говоря, мало отношения. Я думаю, что это вполне возможно, если бы было такое политическое решение. Тем более что все российские правозащитники считают, что считать приговоренных гражданами России – это противоречит всем законам, как российским, так и международному праву. Так что, конечно, их надо считать гражданами Украины. Но уже многие говорили, что здесь действует не логика права, а совершенно другие типы логик. И видимо, очень многое будет зависеть от самых разных политических и экономических раскладов ближайших недель, месяцев и лет, а не от идей справедливости, тех или иных правовых оснований.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: А то, что в России началась инфляция, падение национальной валюты, – это смягчит политику властей относительно политических узников или, наоборот, ужесточит ее?

 

Олег Кудрин: Будем смотреть по ситуации. Я думаю, что пока все будет продолжаться так, как идет, до каких-то катастрофических изменений. К сожалению, российское общество сейчас инфантильно, оно ничего не воспринимает. Погибшие тоже никак не воздействуют, потому что они успешно прячутся, а матери и жены подкупаются. И пока это все вместе не ударит более сильно и совместно, изменений ждать не приходится. И обидно, что скоро мы уже сможем отметить год, как у нас не было оппозиционных маршей. Последний “Марш мира” был в конце сентября прошлого года. “Весенний марш” отменился, это был марш памяти убитому Борису Немцову. Нам месяц назад обещали, что в сентябре что-то будет готовиться, якобы подаются какие-то заявки, но сейчас сфокусировались только на выборах в Костроме.

 

И такое впечатление, что власть опять не получит подтверждения того, что не все согласны, что в столичном городе 50-100 тысяч с властью не готовы во всем согласиться. И для власти это может быть в некоторой степени опасно. То есть очень комфортно себя чувствует нынешнее российское руководство, а оно начинает реагировать, только испытывая некоторый дискомфорт.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Послезавтра будет полгода со дня убийства Бориса Немцова, бывшего советника президента Ющенко и автора доклада “Путин. Война” о войне на Украине. Несет ли российский режим ответственность за эту жизнь?

 

Олесь Доний: Элементы запугивания политиков имели место в России давно. И элементы неоднозначного прихода Путина к власти, в том числе история с взрывами домов в России, которые возлагались вроде бы на чеченцев, но есть очень много доказательств, что к этому причастны спецслужбы. То есть это сразу же обозначило циничность новой власти. Поэтому аргументированные подозрения, что к этому имеет отношение самое верхнее руководство, конечно, у общества есть, как в Украине, так, я думаю, среди интеллектуалов в России. Но пока будет режим Путина, доказательств с формальной точки зрения не будет.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Мы будем продолжать эту тему, потому что еще продолжается процесс Надежды Савченко, и здесь окончательного слова не сказано.

 

Радио Свобода
09 Июл

Історія одного офісу «Русского единства»

За адресою вулиця Карла Лібкнехта, 11 знаходився де-факто один із плацдармів воєнної агресії Росії у Криму.

Приміщення організації, спробу підпалу якого інкримінують в Росії Олександру Кольченку, – була не просто відверто антиукраїнською конторою. За адресою вулиця Карла Лібкнехта, 11 знаходився де-факто один із плацдармів воєнної агресії Росії у Криму.

Дев’ятого липня в Ростові-на-Дону, в Північно-Кавказькому окружному воєнному суді розпочалося попереднє слухання у справі Олега Сенцова та Олександра Кольченка. Засідання в «кримській справі» відбувається в закритому режимі, подібного до того як одного із її фігурантів Геннадія Афанасьєва було засуджено до 7 років секретним вироком «Мосгорсуда».

Завдяки розгорнутій масштабній кампанії на захист Олега Сенцова про сфабриковану проти українського кримського режисера справу знає увесь світ. Але неочевидними для багатьох залишаються підтексти цієї справи, які насправді є дуже важливими для розуміння і самого переслідування проукраїнських активістів, і загалом подій, що передували «Кримнашу», а потім переповзли на Східну Україну. Частково це нерозуміння зумовлене недоліками розслідування.

У той час як справа звільнених східноукраїнських територій розслідується розпорошено та різними органами (про що днями ми опублікували нашу заяву), справи кримських викрадень та кримських підвалів, здається, не розслідують взагалі.

«Централізованого розслідування кримських викрадень немає», – констатує адвокат Євгенія Закревська. Серед її підзахисних – Михайло Вдовиченко, проукраїнський сімферопольський активіст, який минулого березня пробув у полоні 9 діб. СБУ так і не опитала його після звільнення, єдине спілкування Михайла з правоохоронцями відбулося в Дніпровському райвідділі Києва в серпні минулого року. Дехто може вважати, що сенсу у витрачанні сил на розслідування немає, бо «Кримнаш» – це надовго, але справа тут не лише в півострові, а в персонажах, які після Сімферополя з’являються в Донецьку і там продовжують свою справу. Тому комплексно, принаймні на рівні публічному та медійному, варто підходити не лише до кримських викрадень, а й до донбаських, де ми бачимо тих самих «освободителей» і той самий стиль «освобождения».

Михайло Вдовченко був серед тих проукраїнських активістів, які весною 2014 року намагалися зупинити анексію Криму через мирні зібрання, вони допомагали також розгубленим українським військовим, «командування яких було чи то на рибалці, чи то у відпустці». Михайло був також серед тих, кому через його погляди та активність добряче дісталося від так званої кримської Самооборони, «ростовских ребят» та від інших ідентифікованих та неідентифікованих персонажів у піксельному камуфляжі, без упізнавальних знаків та з військовою виправкою.

«Це було 11 березня, – згадує Михайло, який вже понад рік живе в Києві. – Я йшов на черговий мітинг з українським прапором. До речі, прапор купити було ніде, тому я його замовив в ательє».

Активіста помітила група осіб міцної статури, яка, не вагаючись, дістала з-за пазух кийки та накинулася на нього.

– Це була Самооборона Криму?

– Ні, вони казали «Ти попал на ростовских ребят!» І по вимові було чутно, що вони не місцеві. Це було в самому центрі міста серед білого дня, але ніхто не реагував».

«Ростовскіє рєбята» ведуть Михайла в офіс організації «Русское единство» на сусідній вулиці. І ось тут починається найцікавіше. Адже це той самий офіс, який фігурує у справі так званої «групи Сенцова», зокрема, саме в участі в спробі підпалу цього офісу обвинувачується Олександр Кольченко.

І що ж це за офіс на Карла Лібкнехта? Що ж у ньому відбувається? Яким саме чином ця чудова організація займалася «формированием русского движения в Крыму»?

Завдяки історії Михайла Вдовченка ми бачимо, що, по-перше, це був транзитний пункт для викрадених активістів. Тут відбувалися перші побиття їх та допити дорогою до підвалів. Саме так, принаймні, було у випадку з Михайлом.

По-друге, історія сімферопольського активіста свідчить про те, що в цьому місці до людей застосовували фізичні та психологічні тортури. Непрямим свідченням тому є, зокрема, також присутність у цьому офісі лікаря, який надавав медичну допомогу Михайлові після побиття. Наявність медпрацівника в катівнях – це поширена практика навіть у підвалах угруповань «Д/ЛНР».

По-третє, «офіс» був напічканий озброєними людьми, в тому числі, за словами Михайла, такими, що нагадували військових із відповідною виправкою та серйозною зброєю.

«Там було багато народу, який ходив туди-сюди. Найбільше було армійців у розгрузках та зі зброєю – пістолетами, автоматами, – описує Михайло. – Мене охороняли сімферопольці, вони викладали мені всю «політику партії»: Крим-Росія, «ми маємо бути патріотами», «скоро заживемо» і т.п… Так я провів пару годин. А потім приїхало двоє військових у блакитному піксельному камуфляжі без упізнавальних знаків. Відразу було видно, що вони військові, вони діяли дуже чітко, давали конкретні інструкції. Сили до мене вони не застосовували».

Ще одна цікава деталь – зустріч у тому самому «офісі» зі старшою жінкою зі світлим волоссям (так описує її Михайло), яку всі називали «координатором по Крыму».

«Саме ця жінка першою мене опитувала, запитувала, звідки я, моє прізвище, адресу, хто керівник, хто організатор мітингів, скільки мені платять і тому подібні стандартні запитання. Вона мене сфотографувала, і, як мені здається, надіслала комусь фото. На тому кінці, судячи з усього, провели аналіз (за кілька днів до того я виступав на одному з проукраїнських мітингів), і невдовзі їй прийшло смс, після прочитання якого вона заявила: «Він бреше!» – зазначає Михайло Вдовченко

По-четверте, саме тут, у цьому «офісі» з’явився персонаж, добре відомий нам завдяки історії Геннадія Балашова, і який став однією із ланок, що поєднала події в Криму та на Донбасі.

«…Потім зайшов Самвел у повному екіпіруванні, – згадує Михайло. – Я вже знав його, бо відстежував справу Балашова, який ідентифікував серед своїх викрадачів у тому числі Самвела. З ним був Армен, імовірно, вірменин. Він мене відразу вдарив по голові. До речі, охоронці розповідали мені, яка нелегка доля в Арменчика. Мовляв, в Чечню приїхав – там війна почалася, в Осетію приїхав – війна почалася, зараз у Крим приїхав, перевіз родину – і тут війна почалася, знову мусить воювати за рідну землю. Вони це говорили на повному серйозі».

Самвел у Криму

У розмовах «вохри» в цьому ж офісі з’являються і значно більш серйозніші за Самвела персонажі, про яких нам належить дізнатися вже дуже скоро як про лідерів «ДНР».

Самвел у Горлiвцi

«Охоронці говорили про те, що є два угрупування: «Бєса» та «Стрєлка». Один із терористів, його звали Денис, на репліку когось із його колег заявив, мовляв, «нічого не знаю, я з угрупування «Бєса», що він скаже – те я й робитиму». Охорона також шепотілася про те, що вони не зупиняться, підуть на Київ, не залежно від того, що скаже командування. Ще Денис розповідав, що п’ять років працював торговим представником і ніколи не думав, що знову візьме до рук автомат. Розумієте, «знову»!» – розповів Михайло Вдовченко

Після офісу «Русского единства», який, як бачимо, був, по суті, воєнною базою, командним пунктом «координаторов по Крыму», нелегальною тюрмою і катівнею («политическая партия и общественное движение», ага), Михайла перевезли до районного сімферопольського військкомату, де він провів наступні 9 днів. Тут програма була стандартною. Допити, тортури, жорстоке поводження, психологічний тиск. Все те, до чого ми вже звикли. До речі, це той самий підвал, де утримували інших кримських активістів, наприклад, Андрія Щекуна, Анатолія Ковальського, групу українських військових та інших людей проукраїнських поглядів.

Час від часу до них приїздили люди, що дуже нагадували поведінкою військових. «Вони були з російським акцентом, нікого не били, заводили висококультурні розмови, пишалися тим, що вони офіцери. Вони були, очевидно, керівництвом, – припускає колишній заручник. – У них було якесь таке масштабне імперське уявлення про події, мовляв, шкода вас, хлопці, але так треба…»

На той момент цивільних заручників було ще не так багато. Ми ще знали їх поіменно. Але дуже скоро кількість заручників масштабного імперського уявлення вираховуватиметься вже сотнями.​

Марія Томак – журналіст Центру громадянських свобод

Джерело: Радіо Свобода \ Рубрика «Точка зору»

admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
07 Июл

Приговор через три месяца. Дело Сенцова и Кольченко выходит на финишную прямую

Северо-Кавказский окружной военный суд 9 июля проведет предварительное заседание по делу кинорежиссера Олега Сенцова и антифашиста Александра Кольченко. Накануне крымчан, которых ФСБ России подозревает в совершении терактов, доставили в ростовские СИЗО. Предстоящее заседание будет закрытым: на него не допустят никого, кроме обвинения, защиты и подсудимых.

Фигуранты дела «крымских террористов» были этапированы в ростовские следственные изоляторы в начале июля. В данный момент они находятся в СИЗО, которое располагается на территории городского отделения ФСБ. Пока что об их условиях содержания ничего неизвестно, так как адвокаты еще не успели посетить их на новом месте.

Один из организаторов международной кампании солидарности с Александром Кольченко москвичка Ольга Мирясова в комментарии для Крым.Реалии рассказала, что в изоляторе, в который попали крымчане, действует строгий режим, но бытовые условия там хорошие.
«Мы уже наладили отправку передачек, найдя активистов, которые этим будут заниматься. Там один день в неделю всего принимают передачки. Олег и Саша находятся в специфическом изоляторе, где живет всего 20 человек», – рассказала она.

По словам Мирясовой, этапирование крымчан в Ростов усложнило оказание поддержки арестантам. Адвокатам теперь придется часто вылетать из Москвы в другой город, который находится на расстоянии тысячи километров от столицы. Как сообщила Ольга, в связи с этим у подсудимых значительно увеличатся расходы.
«Кроме того, в Ростове существенно меньше журналистов, хотя какие-то уже изъявили заинтересованность находится там почти постоянно. А в Москве процесс намного лучше бы освещался, чем в Ростове», – отметила Мирясова.

Адвокаты готовятся к битве

Тем временем в команде защиты Сенцова и Кольченко произошла замена. На данный момент его адвокаты находятся в отпуске, и на предстоящем судебном заседании интересы украинского кинорежиссера будет представлять их коллега Ольга Чевдар. Об этом корреспонденту Крым.Реалии сообщила сестра Сенцова Наталья Кочнева.
«Так получилось, что сейчас оба адвоката в отпуске, они так решили приготовиться к полноценной битве, которая нам еще предстоит. Но на промежуточном заседании 9 июля у Олега будет адвокат. Это член той же команды, проверенный и свой человек. Это московский адвокат, который буквально завтра вылетает, чтобы поговорить с Олегом», – рассказала Наталья.

Предстоящее предварительное заседание будет закрытым: на нем будут присутствовать только обвинение, защита и подсудимые. Адвокат Александра Кольченко Светлана Сидоркина сообщила, что закрытый режим этого заседания предусмотрен российским законодательством.
«На нем рассматриваются вопросы, которые касаются полноты проведения следствия и возможности рассмотрения дела в рамках судебного производства. Поскольку оно в основном касается процедурных вопросов, оно является закрытым», – сказала Сидоркина в комментарии для Крым.Реалии.

По ее словам, в соответствии с законодательством, первое рассмотрение дела по сути также будет определено на предварительном заседании – 9 июля. Как сообщила Сидоркина, дело «крымских террористов» будет рассматривать коллегия из трех судей.

«Особенностью рассмотрения этого дела является то, что оно рассматривается в военном суде. По сложившейся практике, военные суды стараются вкладываться в рамки срока, предусмотренного законом, – два-три месяца. Как правило, дела там рассматриваются очень быстро», – сказала Сидоркина.

В связи с тем, что ближайшее заседание будет закрытым, на него не смогут попасть украинские дипломаты. МИД Украины уже выразил свой протест по этому поводу.

«В очередной раз, грубо нарушая положения Венской конвенции о консульских отношениях и Консульской конвенции между Украиной и Россией, российские компетентные органы в течение 13 месяцев так и не предоставили разрешения на встречу украинского консула с Сенцовым, несмотря на 15 официальных обращений украинской стороны», – говорится в сообщении МИД, опубликованном в Facebook.

Поджог пыточной комнаты – терроризм?

Сенцов и Кольченко были арестованы в мае 2014 года. ФСБ объявила, что они являются членами «дисперсионно-террористической группы «Правого сектора». По версии следствия, они планировали совершение диверсионно-террористических актов в ряде крымских городов, а в последующем уничтожение ряда объектов жизнедеятельности, железнодорожных мостов, линий электропередач. Сенцов полностью отрицает свою вину и неоднократно заявлял, что обвинения в его адрес являются абсурдными. А Кольченко признал, что участвовал в поджоге офиса крымского отделения «Единая Россия». По его словам, он стоял там на карауле. Кстати, сестра Сенцова Наталья Кочнева недавно заявила, что в помещении этого офиса бойцы крымской самообороны пытали людей в момент военного вторжения в Крым. Остальные обвинения антифашист Кольченко отрицает и утверждает, что он является левым активистом и не мог состоять в «Правом секторе».

Также по делу «крымских террористов» были арестованы крымчане Алексей Чирний и Геннадий Афанасьев. Оба дали признательные показания, пошли на сделку со следствием, за что получили смягченный срок – по 7 лет лишения свободы. Для сравнения: Кольченко грозит минимум 10 лет, а Сенцову – 20. По условиям соглашения со следствием, на процессе Чирний и Афанасьев будут давать показания против Сенцова и Кольченко.

В данный момент о ходе следствия практически ничего неизвестно. Долгое время адвокаты находились под подпиской о неразглашении материалов дела, а сейчас, по словам Светланы Сидоркиной, они приняли решение пока что не сообщать лишних подробностей в интересах своих клиентов. В комментарии для Крым.Реалии она согласилась рассказать только о стратегии защиты Кольченко и Сенцова.

«Что касается Олега Сенцова, то я считаю, что однозначно ему не может вменяться та квалификация, которая вменяется, и поэтому он полностью не признает вину. Саша Кольченко вину тоже не признает, но не признает по другим основаниям, поскольку считает, что квалификация, которая ему вменяется, не соответствует действиям, которые он совершал», – сказала Сидоркина.

По ее словам, Кольченко считает, что его действия могут расцениваться либо как нанесение ущерба, либо как хулиганство, но ни в коем случае не как терроризм.

Пока в Ростове-на-Дону идет подготовка к суду, в мире не утихает кампания солидарности с крымскими арестантами. Недавно в Берлине состоялись Дни украинского кино, организованные в поддержку Сенцова украинскими кинематографистами. Кроме того, 3 июля в столице Германии прошел пикет в поддержку Александра Кольченко, а 30 июня аналогичная акция прошла возле посольства Российской Федерации в Париже. На 9 июля – день предварительного судебного заседания – в Ростове запланирован митинг за освобождение крымских «узников» в Киеве.

Иван Путилов
Источник: Крым.Реалии

12 Май

Следствие длиною в год: Сенцов и Кольченко начали подготовку к суду

Кинорежиссер Олег Сенцов и антифашист Александр Кольченко ровно год находятся под арестом. В середине мая прошлого года сотрудники ФСБ взяли под стражу участников протестов против аннексии Крыма и обвинили их в создании диверсионно-террористической группы «Правого сектора». Досудебное расследование длилось год. Окончательное обвинение было выдвинуто крымским узникам в апреле, и сейчас Сенцов и Кольченко приступили к ознакомлению с материалами уголовного дела.

За прошедший год Федеральная служба безопасности всего лишь раз дала пояснения по поводу дела Сенцова и Кольченко. 30 мая на сайте ФСБ появилось сообщение о том, что в Крыму задержаны члены диверсионно-террористической группы «Правого сектора».

«Основной целью преступной деятельности группы являлось совершение диверсионно-террористических актов в городах Симферополь, Ялта и Севастополь, а в последующем уничтожение ряда объектов жизнедеятельности, железнодорожных мостов, линий электропередач, – говорилось в сообщении.

В декабре 2014 года на пресс-конференции президента России Владимира Путина прозвучал вопрос о том, при каких условиях будет отпущен кинорежиссер Олег Сенцов и другие украинские военнопленные, которые удерживаются в российском СИЗО. В ответ глава Российской Федерации заявил, что не считает пленными Сенцова и других арестованных граждан Украины.

«Мы не считаем их никакими пленными. Они содержатся у нас в наших местах лишения свободы. По ним проводятся предварительное разбирательство, предварительное следствие в подозрении в причастности их к террористической деятельности», – заявил Путин.

Всего по делу «крымских террористов» было арестовано четыре крымчанина: Олег Сенцов, Александр Кольченко, Геннадий Афанасьев и Алексей Чирний. Двое последних дали признательные показания и пошли на соглашение со следствием. Суд им уже вынес приговор: Афанасьев и Чирний получили по 7 лет лишения свободы. Согласно условиям сделки со следствием, они будут выступать свидетелями на суде у Сенцова и Кольченко, и если они откажутся давать показания против них, то соглашение будет расторгнуто, а срок их заключения – пересмотрен.

На одном из судебных заседаний Сенцов заявил, что у следствия нет доказательств его вины, кроме показаний Афанасьева и Чирния, полученных под пытками. Адвокат Илья Новиков также заявил, что Чирний пошел на самооговор.

Рассматривается вариант обмена пленными

Олег Сенцов весь прошедший год подчеркивал, что дело против него сфабриковано и обвинения в терроризме являются абсурдными.

«Я уверен, что наши бравые следователи все это докажут, потому что федеральная служба беспредела вашей страны умеет очень хорошо крупными белыми стежками шить дела», – заявил он на суде 9 апреля.

Антифашист Александр Кольченко отрицает факт своего участия в «диверсионно-террористической группе «Правого сектора». Однако признает, что имеет отношение к поджогу офиса партии «Единая Россия» 18 апреля 2014 года и не оспаривает того, что в момент этого происшествия стоял на карауле. Но Кольченко и его адвокат Светлана Сидоркина категорически не согласны с тем, что эти действия следует квалифицировать как террористический акт.

«Это была форма протеста. Российские войска вошли на территорию Крыма с согласия российских партий. И поджог офиса – это символическое действие, направленное против войны в Украине. Тем более, что он привел только к порче имущества, ни один человек не пострадал», – сказала Сидоркина.

По ее словам, на данный момент стадия досудебного расследования подошла к концу, и ее подопечный знакомится с материалами дела, которое насчитывает 19 томов.

«Саша не падает духом и держится хорошо. Он из теплых краев, и сейчас хорошая погода его поддерживает, потому что когда была смурная погода зимой, состояние у него было менее оптимистическое. Он очень занят, так как каждый день знакомится с делом, читает и осмысливает его», – сказала адвокат.

Кинорежиссер Олег Сенцов сейчас также знакомится с делом. По оценкам его адвоката Дмитрия Динзе, этот процесс займет месяц-полтора.
«Потом дело передадут в прокуратуру, это все небыстрый процесс. Еще прокурор долго будет читать дело. Может быть, суд начнется к середине лета либо концу лета», – сказал Динзе в комментарии для Крым.Реалии.

Подробности уголовного дела Сенцова и Кольченко на данный момент засекречены. Адвокаты крымчан не могут их разглашать, поскольку с них взята подписка о неразглашении материалов дела. Данное ограничение будет снято с защиты, только когда дело перейдет в суд, который, по словам Динзе, будет проходит в Ростове-на-Дону.

Сестра Олега Сенцова Наталья Каплан говорит, что надежд на оправдательный приговор практически нет и освобождение ее брата будет зависеть от Европейского суда по правам человека и договоренностей между Россией и Украиной. По ее словам, официальный Киев рассматривает в том числе и возможность выхода на свободу Сенцова путем обмена пленными.

«В этом направлении тоже действуют. Я, конечно, не могу рассказывать, что конкретно ведется. Идет обработка по всем возможным каналам. Но юридически так сложилось, что что-то сделать до суда, до того, как Олега осудят, очень сложно. Юридически нет таких механизмов, ведь в Крыму официально не было войны», – отметила сестра Сенцова.

Режиссеры и анархисты против Путина

За год со дня задержания Сенцова и Кольченко прошли многочисленные акции с требованием освободить крымчан. Исключением не стало и 11 мая – день ареста крымского кинорежиссера. В этот день в Киеве украинские кинематографисты провели акцию солидарности со своим коллегой в кинотеатре «Лира».

«Мы должны подумать, что каждый из нас на своем месте может сделать, чтобы как можно быстрее освободить Олега Сенцова. Конечно, наверное, самой действенной опцией было бы взять штурмом Лубянку, но украинские кинематографисты этого сделать не могут. Мы можем только пытаться привлечь внимание, пробовать давить», – сказал в комментарии для Крым.Реалии организатор акции режиссер Мирослав Слабошпицкий.

По его словам, информационная кампания в поддержку Сенцова идет не только в Украине, к ней присоединились кинематографисты всего мира.

«Только что на кинофестивале в Висбадене была акция в поддержку. До этого они проходили на вручении Польской академии. Европейская киноакадемия приняла заявление и отправила письмо Путину, которую подписали известнейшие мировые режиссеры, включая Педро Альмадовара и Вима Вендерса и всех-всех на свете», – сообщил Слабошпицкий.

На акции, прошедшей 11 мая в Киеве, был продемонстрирован фильм Сенцова «Гамер», а также черновой вариант документального кино «Освободить Олега Сенцова». На показе присутствовал его автор – украинский документалист Андрей Литвиненко, а по скайпу отвечал на вопросы присутствующих второй режиссер этого фильма – москвич Аскольд Куров. Кино, которое они делают, еще находится на стадии создания, но к годовщине ареста главного героя они решили показать киевлянам предварительную версию.

«Это будет прямая документалистика, очень близко с героем. Скорее всего, не будет использоваться закадровый текст. Выступления Олега станут одним из структурных элементов фильма. Мы ждем его финальной речи после объявления приговора», – рассказал корреспонденту Крым.Реалии Андрей Литвиненко.

Второй режиссер фильма «Освободить Олега Сенцова» Аскольд Куров хочет верить, что финалом картины станет освобождение Олега. «Но реальность такова, что приходится быть, если не пессимистами, то хотя бы реалистами. Понятно, что логической точкой будет приговор. Не знаю, допустят ли нас снимать, пока ничего непонятно. Фильм сделаем так быстро, насколько успеем», – сказал Куров.

Украинская и мировая общественность не забывает не только Сенцова, но и Кольченко. Александр придерживается анархистских взглядов, и ему оказывают поддержку много его сторонников в разных странах. В начале апреля была объявлена неделя единых действий в поддержку Кольченко, акции с требованием освободить крымского антифашиста прошли в 16 городах в 8 государствах мира. Кампания солидарности с Александром и Олегом продолжается. 15 мая к годовщине ареста Кольченко акция в его поддержку состоится в Варшаве.

Алексей Скрыпник 

Источник: Крым.Реалии

23 Апр

Черноморские партизаны

Во вторник Северо-Кавказский окружной военный суд приговорил к семи годам лишения свободы Алексея Чирния — одного из «крымских террористов», которым вменяются поджог окна и двери в Симферопольском отделении «Единой России» и покупка муляжа взрывного устройства, изготовленного под контролем сотрудников ФСБ. Еще двое арестованных по делу — кинорежиссер Олег Сенцов и анархист Александр Кольченко по прозвищу «Тундра» — пока знакомятся с материалами следствия. Егор Сковорода разобрался, как построено обвинение в процессе «диверсионно-террористической группы “Правого сектора”».

 

Олег Сенцов. Фото: Сергей Карпов \ “Медиазона”

Вниз по лестнице Лефортовского суда Москвы конвоиры ведут мужчину в голубых штанах и желтой футболке.
— Привет! — бросает он на ходу и пытается приветственно взмахнуть ладонью, но из-за наручников жест получается скомканным.

Это украинский режиссер Олег Сенцов. Он широко улыбается и не производит впечатления человека, который скоро может получить от 15 лет до пожизненного заключения.

Сенцова и его товарищей-активистов из Крыма обвиняют в терроризме, дело ведут следователи ФСБ, и судить их будет не обычный, а военный суд.

После референдума: поджоги и аресты

Ночь на 14 апреля 2014 года. Прошел месяц после референдума о присоединении Крыма к России. В Симферополе идет мелкий дождь. На улице Карла Либкнехта в центре города мужчина в капюшоне поливает горючей смесью вход в одноэтажный особняк, на воротах которого уже красуется двуглавый российский орел. Еще один человек стоит невдалеке под деревом. Ночь озаряется пламенем.

На следующий день станет известно, что в особняке располагается офис «Русской общины Крыма» — организации, которая активно участвовала в предшествовавших присоединению полуострова событиях и одним из руководителей которой является нынешний глава Крыма Сергей Аксенов (через несколько месяцев в том же здании откроется его общественная приемная). В результате поджога обгорела только кованая решетка на входе.

Ответственность за этот поджог никто не себя не взял. Через несколько дней, в ночь на 18 апреля, неизвестные бросили бутылку с зажигательной смесью в окно местного отделения «Единой России» на улице Аксакова, 7 (раньше там был офис украинской «Партии регионов»). Обгорели окно и бытовая техника на кухне.

Спустя год над заново вставленным окном по-прежнему видны следы копоти, на здании висит флаг «Единой России», а на соседней стене красная надпись «Крым — Украина» перечеркнута жирным «НЕ».

 

Перед зданием «Русской общины Крыма» ночью 14 апреля 2014 года. Кадр оперативной съемки

Ночь на 9 мая. Горбатый пешеходный мост через мелкую и грязную речушку Малый Салгир, которая течет через весь Симферополь. Рядом улица Куйбышева и автомобильный мост, под которым грудами навален мусор; в кустах на берегу на грязных матрасах обычно спят бездомные. По горбатому мосту идет человек в камуфляжных штанах с рюкзаком за спиной. Он спускается к реке и что-то достает из-под моста. Поют птицы. Мимо перебегает собака. Засунув руки в карманы, мужчина начинает неторопливо уходить — и уже через пару мгновений лежит лицом в землю с застегнутыми за спиной наручниками.

«Да стою я, куда я денусь», — говорит мужчина, когда его поднимают с земли. На оперативной съемке видно, что в рюкзаке у него были серая канистра и обмотанная скотчем бутылка. «Обнаружено сыпучее вещество серебристого цвета, порошкообразное», — комментирует найденное голос за кадром и обращается к мужчине.

— Почему канистра с проводами? Почему бутылка с проводами? Что это такое?

— Вот этого я не знаю. Нет, ну, может, какая-то взрывчатка вот.

— Какая-то взрывчатка? То есть вы взяли пакет, да? Из-под моста? И в нем вот находится взрывчатка? Вы осознаёте, что сейчас в присутствии понятых у вас были изъяты, грубо говоря, два самодельных взрывных устройства?

— Да, – кивает мужчина.

Задержанный в камуфляже — 33-летний Алексей Чирний, помощник преподавателя в Крымском институте культуры, искусства и туризма и участник акций протеста против оккупации Крыма российскими войсками. В канистрах — самодельные взрывные устройства, с помощью которых, по версии ФСБ, Чирний и его подельники собирались 9 мая подорвать памятник Владимиру Ленину на привокзальной площади и монумент «Вечный огонь» в парке имени Гагарина в центре Симферополя. На самом деле эти «взрывные устройства» — изготовленный под контролем сотрудников ФСБ муляж, но сам Чирний об этом узнает только во время следствия.

9 мая, середина дня, парк имени Гагарина. По праздничному парку прогуливаются левый активист Павел с девушкой. «Я смотрю, идет какой-то персонаж и за ним еще несколько людей, которые явно спешат. И они начинают ломать этого парня. У нас фотик был с собой, и я начал снимать. Вылезает сбушник, который уже стал фсбшником, он на все наши акции приходил. Он говорит: “Убирай камеру”. В конце концов, я выключаю камеру, прохожу мимо и вижу, что это — [Геннадий] Афанасьев. Он был в капюшоне, его положили лицом вниз, и я его только по татуировкам узнал, они у него были на всю руку», — вспоминает Павел, который просил не указывать его фамилию. С Афанасьевым и режиссером Сенцовым он знаком по той небольшой компании гражданских активистов, которая зимой участвовала в местных акциях в поддержку Майдана в Симферополе, а весной — в митингах против присоединения к России. Эти активисты распространяли листовки, помогали работе журналистов на полуострове, носили еду блокированным «зелеными человечками» украинским военным.

Геннадий Афанасьев. Фото: “Вконтакте”

Геннадий Афанасьев — 24-летний юрист, который некоторое время работал в симферопольской прокуратуре, увлекался модной фотографией, татуировками и был, по словам одного из знакомых, «обычным гламурным парнем». По версии следствия, Афанасьев вместе с Чирнием готовил взрывы у Вечного огня и памятника Ленину. Руководство этой «террористической группой» якобы осуществлял режиссер Олег Сенцов.

«После того как задержали Афанасьева, мы позвонили Сенцову и другим ребятам, предупредили их, что всё, ****** [кранты], начинается движуха серьезная», — говорит активист Петр, который тоже просит не указывать его полного имени. По словам Петра, Сенцов рассказывал, что Геннадий Афанасьев звонил ему примерно через час или два после того, как Павел увидел его поваленным на землю в парке, и настойчиво просил о встрече — Афанасьев не знал, что о его задержании случайно узнали товарищи. Сенцов от встречи отказался.

Олега Сенцова задержали в собственной квартире 10 мая. После этого его доставили в Управление ФСБ по Симферополю, где почти сутки избивали — об этом Сенцов рассказал только в конце месяца, когда его перевезли в Москву (по словам режиссера, оперативники везли его в наручниках на обычном рейсовом самолете), поместили в СИЗО «Лефортово» и наконец-то допустили к нему адвоката.

Адвокат Дмитрий Динзе считает, что его так долго не пускали к подзащитному для того, чтобы «прошли все синяки и иные следы побоев со стороны сотрудников УФСБ». «На него был надет полиэтиленовый пакет, которым его душили до обморочного состояния, ему угрожали изнасилованием и убийством, при этом заставляли сознаться в организации взрывов, поджогах офисов, хранении оружия и взрывчатых веществ», — говорится в заявлении о совершении преступления, которое от имени режиссера подал его защитник.
Синяки на спине, ягодицах и других частях тела Олега Сенцова были зафиксированы работниками ИВС Киевского района Симферополя и СИЗО Симферополя. В октябре 2014 года Следственный комитет России отказался заводить уголовное по факту пыток режиссера. «В материалах постановления говорится, что Сенцов увлекался садо-мазо, и травмы на спине нанесла ему какая-то партнерша незадолго до задержания», – рассказал о решении следователя адвокат Динзе. По его словам, при обыске в квартире Сенцова не было найдено никаких предметов, которые могли бы указать на склонность режиссера к БДСМ: «Нашли одну плеть, и то, вероятно, она была нужна Сенцову для съемок. Но именно так следователи объяснили травмы на спине Сенцова».

Симферополь, 16 мая. Мимо здания на бульваре Ивана Франко, которое еще недавно занимала Служба безопасности Украины, а теперь ФСБ России, идут двое молодых людей. Один из них выделяется среди прохожих высоким ростом. За спиной они слышат торопливый топот, с криками «Лежать, сука!» их валят на асфальт выбежавшие из здания мужчины. «Ну, наконец-то ты попался, мы тебя уже сколько дней ищем. Что ты в Ялте там делал?» — обращается один из них к высокому парню.

Этот парень — 25-летний Александр Кольченко по прозвищу «Тундра», убежденный анархист и антифашист, который принимал участие во всех заметных социальных протестах Симферополя; он работал грузчиком и учился на географическом факультете Таврического национального университета. Когда начались задержания, Кольченко решил на время уехать из города. «Когда Тундра уезжал, его пасли до самой Ялты, только в Ялте он сумел срезаться, ребятки там знали тропы», — вспоминает активист Петр.

«В какой-то момент Тундре было нужно проехать через Симферополь, но, конечно, это была очень большая глупость, что мы с ним пошли по той улице, где находится здание ФСБ, — рассказывает Петр. — Мы идем, налетает толпа людей, человек восемь их было, все на гражданском. Саша справа от меня идет, я слышу “топ-топ”, поворачиваюсь, меня хватают за горло и валят. По вопросу про Ялту стало понятно, что они уже все знали, следили за ним. Меня забрали вместе с ним, только меня потом отпустили, а Тундру нет. Тогда я его в последний раз и видел».

Версия следствия: терроризм и «Правый сектор»

30 мая, когда все четверо уже находились в московском СИЗО «Лефортово», на сайте ФСБ России появился пресс-релиз, согласно которому «на территории Республики Крым сотрудниками ФСБ России задержаны члены диверсионно-террористической группы “Правого сектора”». Именно в эту группу, по мнению следователей ФСБ, входили задержанные в Крыму активисты. «Основной целью преступной деятельности группы являлось совершение диверсионно-террористических актов в городах Симферополь, Ялта и Севастополь, а в последующем уничтожение ряда объектов жизнедеятельности, железнодорожных мостов, линий электропередач», — говорилось в пресс-релизе.

По версии следствия, Олег Сенцов «не позднее 10 апреля 2014 года, находясь в городе Симферополе и действуя по указаниям неустановленных лиц из числа представителей украинского радикального движения “Правый сектор”, создал террористическое сообщество». Целью создания этого сообщества якобы были «дестабилизация деятельности органов власти в республике Крым», а также «воздействие на принятие ими решения о выходе республики Крым из состава Российской Федерации».

В это сообщество, как настаивает ФСБ, вошли Геннадий Афанасьев, Алексей Чирний, Александр Кольченко, а также Энвер Асанов, Никита Боркин, Илья Зуйков и Степан Цириль. Последние четверо задержаны не были, они объявлены в розыск.

Решения о совершении поджогов и взрывов якобы принимал именно Олег Сенцов, который давал указания другим участникам группы. В поджоге двери «Русской общины Крыма», по версии следствия, непосредственное участие принимали Афанасьев, Чирний и Зуйков, в поджоге окна «Единой России» — Афанасьев, Чирний, Кольченко и Боркин.

 

Александру Кольченко предъявлены обвинения в участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК) и в совершении террористического акта (п. «а» ч. 2 ст. 205 УК). Геннадию Афанасьеву и Алексею Чирнию — в участии в террористическом сообществе (ч. 2 ст. 205.4 УК), совершении двух террористических актов (п. «а» ч. 2 ст. 205 УК), покушении на совершении еще двух терактов (ч. 1 ст. 30 и п. «а» ч. 2 ст. 205 УК), а также в незаконном приобретении взрывных устройств (часть 3 статьи 222 УК). Наказание по статье «Террористический акт» — от 10 до 20 лет лишения свободы.
Олегу Сенцову, которого следствие называет лидером группы, предъявлен самый тяжелый набор обвинений: создание террористического сообщества (ч. 1 ст. 205.4 УК), совершение двух террористических актов (п. «а» части 2 статьи 205 УК), приготовление к совершению двух террористических актов (ч. 1 ст. 30 и п. «а» части 2 статьи 205 УК), а также два эпизода незаконного оборота оружия и взрывчатых веществ (часть 3 статьи 222 УК). Минимальное наказание по статье «Создание террористического сообщества» — 15 лет заключения, максимальное — пожизненно.
Следственную группу по делу «крымских террористов» возглавляет старший следователь по особо важным делам следственного управления ФСБ Артем Бурдин. Со всех адвокатов ФСБ взяла подписку о неразглашении материалов предварительного следствия.

 

ФСБ утверждает, что именно Олег Сенцов «не позднее 10 апреля 2014 года» дал Чирнию и Афанасьеву указание взорвать памятник Ленину возле железнодорожного вокзала Симферополя. Для организации взрыва Сенцов «посредством Афанасьева» якобы передал Чирнию «денежные средства в сумме 200 гривен для приобретения необходимых компонентов самодельного взрывного устройства (СВУ)». Чирний для изготовления СВУ обратился к некоему «Пирогову, имеющему специальные познания в области химии».

«Впоследствии Сенцов в преддверии встреч Пирогова с Чирнием, состоявшихся 29 апреля и 4 мая 2014 года в городе Симферополе, доводил до последнего посредством Афанасьева дополнительные указания об изготовлении СВУ исполнительного механизма, предусматривающего систему замедления взрыва, а также о приискании места, куда впоследствии необходимо было поместить СВУ для временного хранения», — говорится в материалах дела.

После этого Сенцов якобы решил взорвать на 9 мая еще и «Вечный огонь», для чего попросил изготовить второе СВУ. За несколько дней до назначенной даты Чирний дважды получил от Пирогова «предмет, имитирующий исполнительный механизм, изготовленный на основе электронных часов», и отнес их к себе домой по адресу улица Куйбышева, дом 58а.

Этот дом — в двух минутах ходьбы от речки Малый Салгир, под мостом через которую были спрятаны еще «два предмета, имитирующих СВУ». При попытке забрать эту посылку в ночь на 9 мая Чирний и был задержан.

«Пирогов» изначально действовал под контролем ФСБ, а передача муляжей взрывных устройств Алексею Чирнию проводилась «в ходе оперативно-розыскного мероприятия “Оперативный эксперимент”», следует из материалов дела. В двух канистрах, которые Чирний достал из тайника под мостом, была не взрывчатка, а перемешанная с алюминиевым порошком поваренная соль.

Несогласные в Крыму: режиссер и «директор анархии»

Когда начались выступления на Майдане в Киеве, режиссер Олег Сенцов отложил съемки своего нового фильма «Носорог» и отправился в столицу, где участвовал в протестах как активист Автомайдана. Большую часть зимы он провел в Киеве, хотя время от времени и возвращался в родной Симферополь. В конце января, отправляясь в Киев на машине, Сенцов взял с собой несколько местных активистов, в том числе и Александра Кольченко. Теперь эти несколько дней на Майдане фигурируют в обвинении Кольченко как начало его преступной деятельности.

Долговязый Александр Кольченко, которого в среде левых активистов называли Тундра, всегда придерживался антифашистских взглядов. Он участвовал в акциях в поддержку заключенных российских антифашистов, организовал в Крыму показ фильма об убитой нацистами Анастасии Бабуровой, постоянно ввязывался в стычки с местными ультраправыми. За политическую подкованность и пристрастие к чтению теоретиков анархизма Кольченко получил у друзей шутливое прозвище «директор анархии».

«Вот стою я сейчас и вижу, как на встречу нам идет Тундра: в ботинках, начищенных до блеска, в аккуратненько подкатанных голубых джинсах, в подтяжках, выглаженной рубашке. Вот он подходит к нам, достает наушники из ушей, в которых играет ска, регги, может, какой-то ой, крепко жмет руки нам, крепко обнимает и поднимает женщин. Давай, Тундра, выходи уже быстрее, все тебя уже очень ждут», — говорит один из друзей Кольченко, просивший не называть его имени.

 

Олег Сенцов — автор полнометражного фильма «Гамер» (2011), отмеченного жюри Одесского международного кинофестиваля и фестиваля «Дух огня» в российском Ханты-Мансийске, участвовавшего в Роттердамском кинофестивале и конкурсной программе фестиваля GoEast в Германии. С призывами немедленно освободить Сенцова выступали известные европейские режиссеры, в том числе Вим Вендерс, Педро Альмодавар и Агнешка Холланд. Президент берлинской Академии искусств заявил, что та не будет сотрудничать с российскими государственными учреждениями, пока Сенцов находится в заключении. Обращение Национального союза кинематографистов Украины с просьбой к Путину содействовать освобождению Сенцова поддержал даже Никита Михалков. У Сенцова двое детей: 12-летняя дочь Алина и 10-летний сын Владислав, у которого диагностирован аутизм.

 

Анастасия Черная, которая дружила с Олегом Сенцовым и работала у него ассистентом, вспоминает, что тот вернулся в Крым из Киева в конце февраля: «И тут началась аннексия. Само собой, Олег активно помогал украинским военным, журналистам разных изданий и стран, семьям, которые были вынуждены покинуть полуостров, инициативе Крым.SOS. Олег, как человек сильный и действующий, к тому же медийная персона, попал в поле зрения ФСБ, сотрудники которого и похитили Олега 10 мая из его дома, на глазах у его детей, и обвинили в терроризме, за что сейчас и судят».

Черная уехала из Крыма в Украину летом 2014 года. До этого она была знакома и с другими фигурантами дела: «Последний раз я видела Гену [Афанасьева] 8 мая, мы пересеклись в фотостудии. Он сказал, смеясь, что его вечно самооборона останавливает и обыскивает». «Чирния я лично видела один единственный раз и мельком, — вспоминает девушка, — он тоже помогал в Крым.SOS, отправляли его с какой-то группой журналистов. С Кольченко же мы хорошие друзья, знакомы лет семь. Он всегда был сторонником левых и анархических идей, не раз на улицах встревал в драки с неонацистами, поэтому сказки про “Правый сектор” — вообще цирк и абсурд».

Объявленных в розыск Асанова, Цириля, Зуйкова и Боркина никто из опрошенных «Медиазоной» крымских активистов припомнить не смог. По словам аполитичных знакомых 22-летнего Никиты Боркина из Ялты, в Крыму никто не видел его с середины мая — как раз с того времени, когда начались аресты по делу «крымских террористов».

 

В СМИ появлялась версия о том, что фигурант дела «крымских террористов» Асанов Э.Н. и пропавший, а затем найденный повешенным в Евпатории молодой крымский татарин Эдем Асанов могут быть одним и тем же лицом. Однако у последнего отчество — Азизович, а его родные заявили, что гибель юноши была ненасильственной и что рядом с телом найдена предсмертная записка. Тем не менее, некоторые представители крымских татар сомневаются в версии о самоубийстве, а местные активисты в разговоре с «Медиазоной» допустили, что крымская «самооборона» или силовики могли просто перепутать юношу с предполагаемым «террористом». По непроверенной информации, сейчас фигурирующий в деле «крымских террористов» Энвер Асанов, как и другие фигуранты, которым удалось скрыться, находится на Украине.

 

Во время следствия Геннадий Афанасьев утверждал, что однажды Сенцов пришел на собрание медиков-волонтеров и «представился как организатор с Автомайдана, предложил людям собираться вместе в определенных заведениях, где он начал свою пропаганду, свою работу». Якобы после этого Сенцов и организовал «террористическое сообщество». Местные активисты подтверждают, что несколько встреч в кафе действительно имели место, однако Сенцов был на них лишь рядовым участником — на встречах обсуждали сложившуюся на полуострове ситуацию, тексты листовок, митинги у заблокированных военных частей и поддержку акции «Женщины за мир» в симферопольском парке Шевченко.

«Мне Афанасьев предлагал идти охранять часть, идти на какие-то граффити-акции… Но я параноик сам по себе, может быть, это меня остановило. Видно было, что люди относятся к этому со слишком большой долей максимализма какого-то. Это мешает объективно оценивать вещи и может навредить. Так оно в итоге и оказалось», — говорит активист Петр.

По словам другого активиста, Павла, после ареста Чирния стало известно, что тот по пьяни намекал некоторым знакомым, будто занимается чем-то нелегальным. «В какой-то момент и от Афанасьева был такой базар, который дал понять, что какой-то характер и уровень радикальности повышается или намерен повыситься», — вспоминает активист.

«Мы с Тундрой не раз ругались по поводу того, что не стоит лучше с этими ребятами общаться, — добавляет Петр. — По разным причинам. Но он, видимо, считал, что так просто сидеть нельзя и нужно что-то делать. И вот какое-то отчаяние (от сложившейся в Крыму ситуации — МЗ), может быть, его подтолкнуло на какие-то пересечения с этими людьми. Но в своем письме уже из СИЗО он просил: “Не надо меня выставлять каким-то героем или мучеником святым, я поступил неправильно, сделал ошибку, повелся не с теми людьми, о чем сожалею”».

Гражданство по назначению

— Я был и остаюсь гражданином Украины. Я не признаю аннексии Крыма и военного захвата Крыма Российской Федерацией. И любые договора, которые заключает нелегитимное правительство Крыма, считаю недействительными. Я не крепостной, меня нельзя передать вместе с землей, — настаивал Олег Сенцов во время одного из судов по продлению срока ареста.

— Следователь, к вам вопрос, это гражданин какого государства у нас? — интересовалась судья, продлевавшая арест Александру Кольченко.

— Российского, — после паузы отвечал ей следователь.

После референдума о присоединении Крыма и до своего ареста ни один из четверых обвиняемых не подавал никаких заявлений о смене украинского гражданства на российское. В деле фигурируют только их украинские паспорта, однако следствие все равно называет обвиняемых гражданами России. Все попытки защиты Александра Кольченко оспорить присвоение ему гражданства в российских судах потерпели неудачу, сейчас его жалоба направлена в Европейский суд по правам человека.

Несмотря на то, что Генпрокуратура России признала наличие у Олега Сенцова двух гражданств, российского и украинского, ни к нему, ни к Кольченко в СИЗО консула Украины так и не допустили. Алексея Чирния, который, по словам его адвоката Ильи Новикова, также настаивает на том, что он гражданин Украины, консул смог посетить только в феврале.

Достоверно не известно, успели ли получить российское гражданство судья, прокурор и адвокат по назначению, которые участвовали в заседании Киевского районного суда Симферополя по избранию меры пресечения Кольченко и Сенцову. Не смогли защитники получить от официальных органов и ответ о том, когда переаттестовались и сдали экзамен на знание российского законодательства бывшие украинские судья, адвокат и прокурор. На постановлениях суда об аресте Сенцова и Кольченко все еще стоит печать суда Украины.

Александр Кольченко на акции протеста в Крыму. Фото: личная страница “Вконтакте”

Поджог окна в офисе «Единой России», который вменяется Кольченко, нельзя квалифицировать как террористический акт, говорит его адвокат Светлана Сидоркина. После поджога, который не причинил значительного ущерба, не выдвигалось никаких требований, никто не брал на себя ответственность за них и не угрожал продолжением насильственных акций. Эти действия могут попадать скорее под статью 167 УК (умышленное повреждение чужого имущества) — и именно по этой статье первоначально было возбуждено уголовное дело об инцидентах с «Единой Россией» и «Русской общиной Крыма».

В этой компании активистов мог быть провокатор, который сознательно толкал их на нелегальные действия, уверена Сидоркина. «Мой подзащитный так и считает, собственно говоря, он заявлял в суде, что имеет место провокация», — говорит защитник Сенцова Дмитрий Динзе.

Динзе обращает внимание на то, что оперативники ФСБ осуществляли в отношении активистов оперативно-розыскные мероприятия «Наблюдение» и «Оперативный эксперимент» — именно в рамках последнего Чирний покупал и получал муляжи взрывных устройств.

По словам адвоката, единственные доказательства вины Сенцова, которые предоставляет следствие, — протоколы допросов Чирния и Афанасьева. «Они там указывают на то, что Сенцов являлся организатором, Сенцов давал им какие-то указания, но при этом нет ни одного материального доказательства, которое бы подтверждало их слова. Нет расшифровки телефонных переговоров, которая должна быть, если оперативники за ними следили, должны быть акты оперативных наблюдений, которые тоже необходимо представлять, должны быть хоть какие-то справки от оперативных работников, которые мы, например, по “болотному делу” имели в отношении Гаскарова и других лиц. Здесь ничего подобного нет», — рассказывает Динзе.

«Есть только показания заинтересованных лиц, — продолжает защитник. — А обвиняемые это, как правило, заинтересованные лица, и они не дают подписки о даче заведомо ложных показаний. Мы еще не знаем, применялись к ним пытки или нет, оказывали ли на них психологическое давление, не знаем, каким образом вообще были получены эти показания. Так что показания данных заинтересованных лиц не могут достоверно и объективно указывать на то, что Сенцов вообще мог совершать какие-то преступления».

Точно так же нет ни одного доказательства, которое бы указывало на связь Сенцова с украинским «Правым сектором», добавляет адвокат: «А тогда вообще исчезает мотив действий Сенцова в рамках умысла на террористическую направленность и соответственно на ту деятельность, которую следователь указывает в обвинении».

Уважение и сотрудничество

— Все это игралось на весьма патриотических чувствах. В основном говорилось, что вот, в Киеве погибло больше ста человек, а мы сидели дома и ничего не делали, — говорит Афанасьев на видеозаписи допроса в ФСБ, продемонстрированной по российскому телевидению.

— То есть Сенцов, получается, координировал все эти действия? — уточняет у него следователь.

— Он организовал все это мероприятие, координировал и направлял, корректировал, делал планы, схемы, выслеживал машины, ездил по адресам, смотрел объекты, — подтверждает покрытый татуировками Афанасьев. На видео он одет в черную арестантскую робу и смотрит в камеру немигающим и напряженным взглядом.

Алексей Чирний (третий слева). Фото: личная страница “Вконтакте”

Геннадий Афанасьев и Алексей Чирний сразу после ареста начали сотрудничать со следствием. Именно на их показаниях, в первую очередь, основано обвинение Олега Сенцова и Александра Кольченко.

Сам Кольченко, впрочем, не отрицает, что был той ночью у здания «Единой России», однако настаивает, что ничего не поджигал — стоял в стороне и следил, не появится ли кто на пустой улице. С квалификацией этого инцидента как «террористического акта» Кольченко категорически не согласен; роль Сенцова, который якобы руководил группой, он также не подтверждает.

Поджог Кольченко называет символической акцией протеста. «Я был против войны, против насилия. Мои действия направлены против партии “Единая Россия”, которая голосовала за ввод войск», — пишет он из СИЗО. Кольченко худой и настолько высокий, что кажется, не помещается в судебной клетке. На заседания он обычно надевает клетчатую рубашку.

Олег Сенцов свою вину полностью отрицает и связывает уголовное дело с политическим преследованием активистов, не согласившихся с присоединением Крыма к России. По его словам, дело сфабриковано ФСБ для устрашения несогласных.

— Он был организатором изначально любых радикальных действий. Он выбирал цели, ставил задачи. Он говорит, что у него есть поддержка на Украине. Как я понимаю, это был «Правый сектор», потому что Автомайдан как таковой развалился уже к тому моменту. То есть, он был из «Правого сектора», как я понимаю, — так говорил про Сенцова во время допроса в ФСБ Чирний.

На одном из заседаний по продлению срока ареста одетый в длинное черное пальто Чирний жаловался, что в «Лефортово» к нему не приходит врач. «Сердце болит. Почки время от времени. Это всегда было, а сейчас начало усложняться… как болит, так и болит», — тяжело вздыхал Чирний, который ставит ударение в своей фамилии на последний слог.

 

«Вообще люблю стиль милитари во всем — в стрижке, в одежде — носил военную форму. Я историк по образованию, учился в аспирантуре в Киеве, писал диссертацию на тему “Военно-политическая история Парфии”», — рассказывал Алексей Чирний члену ОНК Зое Световой, посещавшей его в СИЗО.
Увлекавшийся исторической реконструкцией Чирний, возможно, единственный из четверых арестованных, кого можно определенно назвать ультраправым и сторонником идеологии неонацистского «Правого сектора», запрещенного в России. Судя по фотографиям «ВКонтакте», Чирний не только позирует в средневековых доспехах, но и сочувствует германским национал-социалистам и охотно зигует в компании друзей.
Геннадий Афанасьев, по словам симферопольских антифашистов, симпатизировал организации РУН — русскоязычным украинским националистам.
Степан Цириль, который, возможно, также фигурирует в деле, судя по его фейсбуку, как минимум симпатизирует «Правому сектору» и фотографируется с Дмитрием Ярошем. В переписке с «Медиазоной» он, впрочем, утверждает, что в деле «крымских террористов» идет речь не о нем, а о его полном тезке.

 

Следствие утверждает, что именно Олег Сенцов познакомил Геннадия Афанасьева с представителем недавно запрещенного в России «Правого сектора» по имени Степан Цириль. Когда Афанасьев связался с Цирилем по скайпу, тот якобы был недоволен тем, что «акции проходят без человеческих жертв» и рассказал, что у него в Киеве есть «небольшая ракетница, начиненная радиоактивным веществом», которую нужно использовать для нападения на Верховный совет Крыма. «Я с нетерпением жду обнаружения данной ракеты, моих снимков на ее фоне и отпечатков пальцев», — иронизировал в одном из своих выступлений в суде Сенцов.

— Я видел Сенцова и мне нечего сказать, мы просто молчим и… что ему еще можно сказать сейчас? Я думаю, он как режиссер хочет остаться в истории как герой Украины, который боролся за свободу. Вряд ли он признает свою вину когда-либо, — улыбается на записи допроса Геннадий Афанасьев. На щеках появляются ямочки. Взгляд у него бегает.

Приговор Афанасьеву вынесли 17 декабря 2014 года. Московский городской суд приговорил его к семи годам колонии строгого режима — это наказание ниже низшего предела по тем статьям, которые вменялись Афанасьеву. Вероятно, суд учел его признание вины и активное сотрудничество со следствием; дело рассматривалось в особом порядке. Судить Кольченко и Сенцова будет уже военный суд — это связано с тем, что в 2015 году вступили в силу изменения в УПК, согласно которым рассматривать дела о терроризме могут только два суда в стране: Московский окружной военный суд и Северо-Кавказский окружной военный суд в Ростове-на-Дону.

Приговор по делу Чирния, который также признал вину, сотрудничал со следствием и согласился на особый порядок, ростовский суд огласил во вторник, 21 апреля. «Сам Алексей не хочет ломать соглашение со следствием, опасается последствий. Он понимает, что получит, вероятно, от 7 до 10 лет, как ранее Афанасьев. Мы условились, что я выскажу свою позицию, а он не поддержит ее и попросит суд не возвращать дело в прокуратуру, а рассмотреть его сегодня. Суд объявил перерыв, чтобы мы еще раз подумали, чего хотим. Но мы и так знаем. Нельзя же всем быть героями, а тем более, нельзя подстрекать на геройство других. “Вот тебе, Леша, граната, и вот тебе танк”. Чирний не герой, он чувствует себя беззащитным и не верит, что Украина может чем-то ему помочь. Трудно защищать человека в его положении. Но в деле останутся следы моего возражения, посмотрим, может оно еще сыграет», — написал в своем фейсбуке его адвокат Илья Новиков. Усмотрев в столь сложной линии защиты нарушение прав Чирния, суд отстранил Новикова от процесса и приговорил его подзащитного к семи годам лишения свободы в колонии строгого режима.

— Федеральная служба беспредела в вашей стране умеет очень хорошо крупными белыми стежками шить дела… Загремлю на 20 лет — однозначно. Потому что этот срок мне был назван еще в первый день до моего официального задержания, это уже решенный вопрос, об этом постоянно говорится, моим адвокатам намекают, что меня ждет очень тяжелая и интересная жизнь в лагере, если туда вообще доеду. Но я не боюсь угроз и намеков. И этот срок в 20 лет мне не страшен, потому что я знаю, что эпоха правления кровавого карлика в вашей стране закончится раньше, — говорил Олег Сенцов в своей речи на заседании суда в апреле.

В начале апреля ему и Александру Кольченко были предъявлены обвинения в окончательной редакции. Сейчас они начинают знакомиться с материалами дела. Как предполагают защитники, рассмотрение их дела в военном суде в Ростове-на-Дону начнется не раньше июня.

Егор Сковорода (Симферополь — Москва)
Источник: Медиазона

14 Апр

«Террорист» из Симферополя

9 апреля Мосгорсуд продлил на месяц, до 16 мая, арест Александра Кольченко.

По версии ФСБ, он — участник антироссийского подполья в Крыму, и вместе с еще тремя задержанными жителями полуострова обвиняется в терроризме. На каких собранных почти за год доказательствах держится обвинение, каким образом российские спецслужбы заходили в Крым и как симферопольцы относятся к родственникам задержанных — разбирался The New Times

«Сегодня Сашу обвиняют в терроризме, но он — не террорист, и я не мать террориста!» — говорит Лариса Кольченко. «Мой сын вырос буквально на глазах моих сотрудников, после ареста все продолжают ко мне относиться хорошо». Она работает продавцом в продуктовом магазине недалеко от железнодорожного вокзала Симферополя. Говорит тихо и быстро: «На самом деле поджог, в котором их обвиняют, вообще прошел в городе считай бесследно, где-то в новостях промелькнуло, и все — никаких обсуждений, никакой огласки».

При поджоге здания «Русской общины Крыма» в ночь на 14 апреля 2014 года пострадали входная дверь, крыльцо и козырек. Через несколько дней в окно приемной «Единой России» влетел «коктейль Молотова». Ущерб от выгорания пятиметровой кухни оценили в 200 тыс. рублей. Хулиганство? Но 31 марта 2015 года Кольченко обвинили в участии в террористическом сообществе и совершении терракта. Тогда же в Берлине, Бремене, Киеве, Минске, Париже, Страсбурге и Тунисе прошли акции солидарности с задержанным под лозунгом «Верните Тундру в Крым». «Тундра» — прозвище Кольченко в активистской тусовке полуострова.

«Свидания разрешают только тем, кто сотрудничает»
Главарем бандеровских подпольщиков в Крыму, по версии ФСБ, является режиссер Олег Сенцов, который вместе с преподавателем кафедры военной истории Крымского университета культуры Алексеем Чирнием обвиняется по ст. 205 ч.2 УК РФ («Теракт») и по ст. 205.4 ч.2 («Организация террористического сообщества»). В начале февраля Сенцову добавили ст. 222 ч.3 («Незаконный оборот оружия»).

Чирний до ареста увлекался реконструкцией средневековых доспехов, считал себя язычником и пуб-ликовал в соцсетях гитлеровские агитационные плакаты. Сегодня его интересы представляет защитник, назначенный следствием, а дело пройдет в особом порядке в военном окружном суде Ростова-на-Дону.

Кроме повреждения двух офисов, «группу Сенцова» обвиняют в подготовке подрыва 9 мая 2014 года Вечного огня и памятника Ленину. По мнению спецслужб, подследственные также планировали «уничтожение ряда объектов жизнедеятельности, железнодорожных мостов, линий электропередач».

Задержанный 8 мая 2014 года по тому же делу работник прокуратуры Железнодорожного района Симферополя Геннадий Афанасьев пошел на сделку со следствием. Процесс над Афанасьевым прошел в особом порядке, то есть без проведения судебного разбирательства — в этом случае подсудимый имеет право на смягчение наказания. 25 декабря Афанасьева приговорили к семи годам лишения свободы в колонии строгого режима.

Сенцов отказывается от предъявленного ему обвинения. Кольченко признал, что находился рядом с офисом, но в нападении участия не принимал. Свидетельствовать против остальных отказался. Если их вина будет доказана, оба могут выйти на свободу через двадцать лет. Афанасьев и Чирний станут главными свидетелями обвинения на процессе.

Обвинение утверждает, что Кольченко встречался с Сенцовым на «массовых мероприятиях сторонников нахождения Крыма в составе Украины», где режиссер якобы предложил создать группировку «для совершения в соответствии с идеологией «Правого сектора» нападений». По мнению ФСБ, эта группировка должна была дестабилизировать деятельность только что созданных органов власти «в целях воздействия на принятие ими решения о выходе Республики Крым из состава РФ».

Несмотря на тяжесть обвинения, почти каждое письмо Кольченко начинается со слов — «у меня по-прежнему все хорошо». Поджог он называет символическим жестом протеста, а не попыткой «устрашить население Крыма», и подчеркивает, что в полночь в здании никого не было. «Я был против войны, против насилия. Мои действия направлены против партии «Единая Россия», которая голосовала за ввод войск».

В переписке рассказывает, что следил за «Болотным делом»: «Все-таки как-то не очень сидеть 3,5 года за такое, сквозь призму этого страшно представить, какой срок ожидает меня — перспективы, походу, не очень». Лариса Кольченко переживает, что не дают свиданий: «Мотивируют так — раз отказывается от сотрудничества, то и нечего семье общаться. Свидания разрешают только тем, кто сотрудничает».

«В Симферополе не поймут»

«Сын со школы был правдоискателем, — говорит Лариса. — У него за весь Крым болела душа, участвовал буквально во всем». В леворадикальной тусовке Кольченко оказался благодаря хардкормузыке, которой увлекся еще в школе. Ездил на археологические раскопки, на демонстрации ходил под черно-красными знаменами анархистов. Организовал протест против строительства транспортного терминала на Черном море, был среди инициаторов профсоюза «Студенческое действие», боровшегося против монетаризации образования — всеукраинские митинги начались с Симферополя, затем консультировал уже бастующих сотрудников «Крымтроллейбус».

«Мы его во всем поддерживали, — говорит мать. — Но когда собрался на Евромайдан, в буквальном смысле слова стоял в дверях, а за спиной рюкзак, то я бросилась отговаривать: на площади и людей убивают, и в Симферополе не поймут». В качестве активиста Кольченко, по словам адвоката Светланы Сидоркиной, давно был в разработке. «Он никогда не боялся высказать свое недовольство, всегда открыто афишировал свою позицию — настолько открыто, что и заинтересовал органы», — говорит Лариса Кольченко. Когда стартовала «Русская весна», Кольченко выступил против присоединения, мать с ним солидарна — на референдум идти отказалась. С такой позицией согласилась не вся родня Ларисы. Некоторые родственники перестали общаться с семьей Кольченко.

«Приходит Россия, будем действовать жестче»

«Саша — идейный антифашист, каждый год организовывал пикет в память о убитом адвокате Маркелове и журналистке Бабуровой, она ведь местная — из Севастополя, — говорит Лариса Кольченко. — Но сейчас сына обвиняют в том, что он член «Правого сектора». После арестов, пресс-служба ФСБ отрапортовала о поимке диверсионно-террористической группы запрещенного в России «Правого сектора». «Активисты не принадлежали и не принадлежат к политической партии «Правый сектор», — заявила в ответ пресс-служба запрещенной в России организации. — Однако требуем немедленного освобождения и прекращения политического террора на оккупированной территории».

Позднее защита активиста напрямую обратилась с официальным запросом — аналогичный ответ. «Но сомнительно, что этого достаточно для российского суда, — говорит Лариса. — Славу богу, такое абсурдное обвинение не сыграло роли для людей в Крыму: когда собирали характеристики для суда, то отношение к нему в университете по-прежнему хорошее. В типографии где он работал грузчиком, пока фирма после референдума не двинула на материк, и вовсе коллеги назвали обвинение незаслуженным». Заподозрить Кольченко в симпатиях к националистам трудно — в 2012 году на Тундру и его трех товарищей после показа фильма о Бабуровой напали 30 праворадикалов.

С момента ареста с Кольченко ни разу не пытался связаться никто из официальных представителей украинской стороны. Мать это тревожит: «Как будто забыли о задержанных». Не посещает подследственных и украинский консул в Москве — Россия признала их своими подданными, однако 4 февраля Генпрокуратура РФ неожиданно определила у Сенцова наличие двойного гражданства. Впрочем, в удовлетворении иска Кольченко к УФМС о праве на сохранение украинского гражданства судья отказал, сотрудница миграционной службы предъявила суду форму для получения паспорта с данными Кольченко якобы за его подписью, теперь защита планирует почерковедческую экспертизу. «Его насильно признали гражданином другой страны, — говорит мать. — Он никаких заявлений не писал». В свою очередь Государственная миграционная служба Украины подтвердила в феврале украинское подданство Кольченко, а 27 марта 2015-го года киевская прокуратура наконец-то возбудила дело по факту похищения украинского гражданина Кольченко. Аналогичное дело уже возбуждено и по Сенцову. Адвокат Кольченко Светлана Сидоркина рассказала, что ее подзащитный направил в Европейский суд по правам человека жалобу на принудительное присвоение российского гражданства.

С начала нового учебного года многие вузы Крыма не досчитались студентов, отправившихся доучиваться на Украину. «Часть людей, с кем я был дружен по гражданской активности, свалила, — говорит преподаватель философии в колледже Таврического университета Антон Трофимов. — Я еще удивлялся: неужели все проблемы кончились? Неужели экология уже не беспокоит?» Трофимов — организатор карнавальных шествий «Монстрация», вместе с Кольченко создал студенческий профсоюз. «В итоге множество знакомых уехало — и не зря, — говорит Антон. — И ко мне ФСБ зашли — бывшие сотрудники СБУ — предупредили: приходит Россия, будем действовать по-другому, будем действовать жестче — по российским законам».

«Саша тоже хотел поехать, — говорит мать. — Мы же его отговаривали, не хотела далеко отпускать, все боялись — да не того!» Студент факультета географии Кольченко выбирал между университетами Ужгорода или Львова, но 23 мая его этапировали в московский изолятор «Лефортово». Приятель Кольченко, представившийся Романом, так объясняет причину репрессий: «Всю весну народ пугали боевиками с Майдана, кроме татар никто себя не проявил, и потребовалось показать, что угроза все-таки реальна». «После задержания первой четверки ребят из проукраинского движения ФСБ начало проводить с остальными профилактические беседы, — говорит преподаватель истории Максим Осадчук, приятель Кольченко по левому движению. — Почти все мои знакомые, имеющие хоть какое-то отношение к общественной жизни, уехали. Вопрос стал ребром: или эмиграция, или переход в подполье с учетом большого риска ареста». Сам Осадчук уехал из Крыма за несколько дней до референдума, теперь воюет в составе батальона «Айдар».

Осадчук считает арест четверки предупреждением оставшимся на полуострове активистам умерить пыл: «Угрозами, увещеваниями нам настойчиво рекомендовали или уехать, или прекратить любую детельность».

«Из роскоши — бульонные кубики и кетчуп»

Кольченко не жалуется и предельно лаконичен — в письме из СИЗО сообщает: «У нас с сокамерником накопилось столько вкусностей, что на месяц хватит, — но вкусности не настолько вкусны, какими они могли бы казаться на воле». В другом пишет, что «здесь упал аппетит, мне вполне хватает казенной еды», но мечтает получить научно-популярные журналы, «а из роскоши — бульонные кубики и кетчуп».

Кольченко изучает Ленина, Маркса, Фромма и Ивана Франко — последнего читал на украинском. Сожалеет, что свое знакомство с Россией начал с СИЗО и в одном из писем делится впечатлениями от публицистики Льва Толстого: «Типичный экстремист. Сегодня его наверняка бы могли закрыть по 280-й*: «Что станет с Россией? Россия? Что такое Россия? Где ей начало, где конец? Кавказ со всеми своими народами? Казанские татары? Ферганская область? Амур? То, что эти народы считаются частью России, есть случайное, временное явление. Соединение это держится только той властью, которая распространяется на эти народы».

___________
* Статья 280.1 УК РФ «Публичные призывы к осуществлению действий, направленных на нарушение территориальной целостности РФ».

Дмитрий Окрест
Источник: The new times

08 Апр

Сенцов сидел в “крысиной норе” – правозащитница о методах “убеждения” в Лефортово

Российская правозащитница Зоя Светова регулярно посещает СИЗО, где содержатся заключенные по “крымскому делу” – Сенцов, Кольченко, Афанасьев и Чирний. Она рассказала НВ об их жизни в Лефортово
Всех их задержали весной в Крыму по подозрению в терроризме, вывезли в Россию, присвоив при этом гражданство РФ.

В крымском деле уже появился первый приговор. 17 декабря 23-летнего Геннадия Афанасьева приговорили к семи годам заключения. Он признал свою вину и дал показания против режиссера Сенцова.

Зоя Светова рассказала НВ о том, в каких условиях содержатся крымские заключенные в РФ.

Фото: Зоя Светова via Facebook

– Заключенные по “крымскому делу” находятся в одном и том же месте?

– Да, их четверо. Они содержатся в изоляторе Лефортово. Это бывшая тюрьма КГБ, затем — ФСБ. Несколько лет назад эта тюрьма была передана Министерству юстиции, но она все равно остается в ведении ФСБ. Когда заходишь в административный корпус, там есть дверь, на которой написано Следственное управление ФСБ. То есть тюремная администрация соседствует с управлением ФСБ, они очень тесно связаны. И для тех сотрудников ФСБ, которые ведут все дела, в частности дело Олега Сенцова, это очень удобно. Они могут допрашивать фигурантов своих дел “не отходя от кассы”.

Само здание Лефортово очень старое — построено еще до революции. Исторически так сложилось, что в этой тюрьме как в советское время, так и сейчас содержатся фигуранты самых громких дел государственной важности. Это шпионы, террористы. Там находятся люди, которых обвиняют в экономических преступлениях, но это должны быть какие-то высокопоставленные лица.

– Почему именно в эту тюрьму сажают людей, обвиняемых по самым резонансным делам?

– Потому что это тюрьма с высокой степенью изоляции.

– Что это значит?

– Там нет мобильных телефонов. Во всех московских СИЗО заключенные [нелегально – НВ] покупают мобильные телефоны, для того чтобы поддерживать связь с родными или друзьями. Здесь же это невозможно.

С адвокатами тоже проблема – очень мало кабинетов для встреч с ними — 5 или 7. Это очень маленькая тюрьма. Там сейчас там сидит 186 человек, хотя может поместиться 300. Для того, чтобы попасть к своим подзащитным, адвокаты записываются ночью или в 6 утра. Очередь очень большая, и не всегда можно попасть в СИЗО в тот же день.

– В одном из интервью вы говорили, что Олег Сенцов четыре месяца сидел в угловой камере. Можете рассказать об этой камере и где он содержится сейчас?

– Он сидел четыре месяца в самой плохой камере. Олег называл ее «крысиная нора». 92-я камера находится в углу здания, и в нее попадает очень мало солнечного света. С утра до вечера включен электрический свет. Вообще, камеры очень маленькие, примерно 8 квадратных метров, и в этом крошечном пространстве находятся два человека. Обычно ко всем подсаживают сокамерника —так называемую «наседку»,— который будет все докладывать оперативникам.

В самих камерах может и не быть видеокамер, но сотрудники постоянно наблюдают за тобой в глазок. Камера полностью просматривается. Особенность этой тюрьмы в том, что коридоры устланы коврами. Это сделано для того, чтобы сотрудники могли тихо ходить и подсматривать за заключенными.

– Сенцова перевели в другую камеру или оставили в той же?

– Да, его перевели, потому что это было уже невозможно. Сейчас он находится в нормальной камере в хороших условиях.

– Как часто вы посещаете крымских заключенных?

– Мы посещаем их раз в месяц, иногда два раза. Правда, мы уже месяца два не заходили к Геннадию Афанасьеву, потому что смысла к нему заходить не было никакого, он был всем доволен. Мы, конечно же, не подозревали, что у него будет суд 17 декабря [Афанасьева приговорили к семи годам за терроризм – НВ].

– Суд проходил в закрытом режиме?

– Да. Когда я узнала эту новость, позвонила пресс-секретарю Мосгорсуда, и она мне это подтвердила [что Афанасьеву вынесли приговор – НВ]. Дело в том, что на сайте Мосгорсуда никакого сообщения об этом суде не было. И никто не мог узнать об этом. Он проходил в закрытом режиме, что очень редко бывает. Даже если дело слушается в особом порядке, там все-таки присутствуют журналисты. Это дело о терроризме полностью закрыли. И я вот думаю, что процесс над Сенцовым тоже будет проходить закрыто.

– Показания против Сенцова дал Афанасьев. Кто еще?

– Чирний. К Чирнию мы заходим каждый раз, в какой-то степени его жалко. Это человек, который уже дважды лежал в Институте Сербского. Он проходил судебно-психиатрическую экспертизу, потому что у него появились суицидальные наклонности.

– У Чирния действительно проблемы с психикой?

– Он говорил, что был комиссован из армии именно из-за того, что у него были проблемы с психикой. Трудно сказать. Одно можно сказать наверняка: он не хочет ехать в колонию. Чирний очень нестабильный. Да, он сотрудничает со следствием, говорит, что Сенцов его подговорил совершать какие-то теракты. При этом он признает украинское гражданство и встречался с украинским консулом. Сейчас он попросил, чтобы украинский консул нашел ему нового адвоката. Непонятно, зачем ему новый адвокат, если он будет настаивать на тех же показаниях. Но вообще, он очень одинокий человек.

– Другие встречаются с родными?

– Сенцов — нет. Насколько я поняла, он сам не хочет общаться со своими родственниками, чтобы не расстраиваться. Если он будет общаться с семьей, это его как-то подкосит. Часто люди такого склада, мужчины, которые держатся, не хотят встречаться с семьей, чтобы себя как-то не расхолаживать и не раскисать. Потому что это очень тяжело. Например, когда мы первый раз пришли на свидание к Кольченко и сказали про маму, он заплакал. Он молоденький мальчик, ему очень тяжело.

– Сенцов рассказывал, что его письма не доходят до адресатов. Это так?

– Да, это было. Но когда я навещала его в последний раз, он сказал, что сейчас уже лучше и что письма доходят. Ему много пишут, и он отвечает. Много писем из Украины. Ему очень важна поддержка, он всех благодарит.

– Что нужно делать украинской стороне? Как поддерживать этих людей?

– Начать настоящую кампанию по поддержке Сенцова, Кольченко. Вообще, нужно, конечно, разоблачать это крымское дело, его фабрикацию. Но есть большая проблема, потому что пока у нас нет материалов дела. Адвокаты дали подписку о неразглашении.

– Почему адвокаты дают подписку о неразглашении? Это какое-то специальное требование?

– Да, требуют. Но не все адвокаты на это идут. В этом случае, я так понимаю, они боялись, что их просто выведут из дела.

– Отличаются ли условия содержания крымских заключенных от условий содержания других в Лефортово?

– Нет, конечно. У них те же самые условия. Единственное, что Сенцова вначале посадили в самую плохую камеру. Понимаете, цель Лефортово – довести человека психологически, там не бьют, но там очень сильное психологическое воздействие. Изоляция, давление сокамерников — и, если тебя еще в плохую камеру сажают, люди просто сходят с ума. Для того, чтобы прекратить эту муку, они дают ложные показания. Очень редко и только очень сильные люди отстаивают свою позицию.

Источник: Новое время

admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
04 Апр

Поджоги в Крыму сочли направленными на отделение

ФСБ завершила расследование уголовного дела о подготовке серии терактов в Крыму в канун празднования Дня Победы в мае прошлого года. Следователи начали предъявлять его фигурантам, одним из которых является известный украинский режиссер Олег Сенцов, обвинения в окончательной редакции. Еще один обвиняемый, Геннадий Афанасьев, признавший свою вину, получил семь лет заключения в особом порядке.

Первому обвинение в окончательной редакции следователи ФСБ предъявили гражданину Украины Александру Кольченко. “Фабула обвинения осталась прежней — “участие в террористическом сообществе” (ч. 2 ст. 205.4 УК РФ) и “теракт, совершенный организованной группой” (ч. 2 ст. 205 УК РФ)”,— сообщила “Ъ” его адвокат Светлана Сидоркина. При этом, по ее словам, молодому человеку вменяется в вину лишь участие в поджоге офиса “Единой России” в Симферополе в апреле прошлого года. “Кольченко не отрицает, что участвовал в поджоге, но не согласен с квалификацией следствием его действий”,— пояснила госпожа Сидоркина. Дело в том, что ФСБ сочла происшедшее терактом, направленным на отделение Крыма от России. Но, по уверениям защиты, таких целей у молодого человека не было. Не имел он и отношения к признанному в России экстремистским “Правому сектору”, о чем ранее упоминали представители ФСБ. “Кольченко был активистом движения антифашистов, лояльно относился к анархистам, и по большей части он участвовал в мирных акциях — экологических, в защиту прав трудящихся и т. д.”,— говорит Светлана Сидоркина.

Как ожидается, на следующей неделе в суде Александру Кольченко будет продлен срок содержания под стражей. Скорее всего, после этого формально с материалами ознакомятся представители потерпевшей стороны, которой признали организацию симферопольских единороссов. А уже затем настанет очередь самого обвиняемого и адвокатов.

Между тем остальным фигурантам дела об окончании расследования пока не объявили. Так, адвокат Олега Сенцова Дмитрий Динзе заявил “Ъ”, что соответствующих уведомлений от следствия пока не получал. Он также отметил, что пока его клиенту вменяются в вину те же статьи УК, что и Александру Кольченко. Однако, что будет содержать обвинение в окончательной редакции, неизвестно.

“Мы ничего не знаем о позиции третьего обвиняемого Алексея Чирния, а о приговоре четвертому фигуранту Геннадию Афанасьеву узнали из СМИ”,— сказал адвокат, отмечая, что декабрьским приговором, в рамках которого обвиняемому был назначен семилетний срок, следствие создало преюдицию для осуждения остальных. При этом, по его словам, Олег Сенцов вину не признает, но о более точной позиции своего клиента он говорить не стал, сославшись на подписку о неразглашении.

Напомним, что громкое уголовное дело о подготовке серии терактов в Крыму было возбуждено ФСБ 9 мая прошлого года. По некоторым данным, тогда был задержан Алексей Чирний, преподаватель Симферопольского института культуры. Якобы контрразведчики долго его вели и схватили с поличным при извлечении самодельной бомбы из тайника. Вскоре были схвачены и остальные трое предполагаемых террористов. Дело приобрело большой резонанс, так как одним из задержанных оказался известный на Украине режиссер Олег Сенцов.

Как следовало из заявления ФСБ, все четверо имели отношение к диверсионно-террористической группе “Правого сектора”. Эта группа, по утверждению спецслужбы, готовила теракты в Симферополе, Ялте и Севастополе, а в дальнейшем планировала “уничтожение ряда объектов жизнедеятельности, железнодорожных мостов, линий электропередачи”. Непосредственно в праздник, 9 Мая, диверсанты якобы хотели взорвать памятник Ленину и мемориальный комплекс “Вечный огонь”, но были своевременно обезврежены.

Владимир Баринов
Подробнее: КоммерсантЪ