12 Июл

День Олега Сенцова: в день народження кінорежисера у Києві та інших містах пройдуть покази фільму “Процес”

13 липня – день народження кінорежисера, письменника, активіста, “кримського заручника” Олега Сенцова. Олег натепер відбуває термін ув’язнення у Росії за абсурдними політичними звинуваченнями. З нагоди цього дня “Комітет солідарності”, за допомогою компанії “Артхаус Трафік”, організовує показ фільму режисера Аскольда Курова “Процес: Російська держава проти Олега Сенцова”, із обговоренням після перегляду. Показ відбуватиметься у київському “Кримському Домі”. Цього самого дня вдень у Києві також відбудеться акція солідарності, а покази “Процесу” відбуватимуться також в інших містах України. Точні місце і час у кожному місті можна знайти на сайті Артхаус Трафік.

08 Сен

Суд в Москве назначил на 9 сентября рассмотрение исков к основным российским телеканалам о защите чести и достоинства Сенцова – адвокат

Олег Сенцов и Александр Кольченко

Олег Сенцов и Александр Кольченко

Один из районных судов Москыв рассмотрит 9 сентября жалобу о защите чести и достоинства украинского кинорежиссера Олега Сенцова, осужденного в России к 20 годам. Об этом рассказал адвокат Сенцова Дмитрий Динзе  в интервью Радіо Свобода.

«В этом иске указано, что в свое время, когда задержали Сенцова и Кольченко, СМИ распространяли пресс-релиз ФСБ России о том, что была задержана некая террористическая группа, которая осуществляла террористические акты. И были указаны конкретные фамилии. СМИ подхватили информацию о том, что есть какие-то террористы, осуществляли теракты, и они виновны в совершении этих актов. Собственно говоря, об этом говорили так, будто их вина уже определена», – сказал адвокат.

По его словам, исходя из всего контекста, СМИ еще до вынесения основного решения по уголовному делу (а только приговор – единственный документ, который может решать виновность или невиновность) была распространена лживая, заведомо ложная информация о том, что люди совершали теракты. Это касалось Сенцова и Кольченко.

«Защита Сенцова считает, что СМИ – «Первый канал», НТВ, многие госканалы – они не имели права распространять эту информацию в категорическом смысле. Имеется в виду, что люди, например, могли распространить информацию о подозрении в совершении преступления, но не говорить об их виновности… Исходя из этого, соответственно, предъявлены исковые требования к основным российским телеканалам», – подчеркнул Динзе.

25 августа российский суд приговорил украинского режиссера Олега Сенцова к 20 годам заключения в колонии строгого режима. Активисту Александру Кольченко российский суд дал 10 лет тюрьмы. Их осудили по обвинению в организации терактов в Крыму. Оба украинца обвинения отвергают, называя дело политическим.

Защита Сенцова подала аппеляцию на приговор в Верховный суд Российской Федерации. Завтра, 9 сентября, в 14.40 в Мещанском районном суде г. Москвы (ул. Каланчевская 43), в зале 74, состоится суд по иску о защите чести и достоинства Олега Сенцова против ФСБ, распространившей лживый пресс-релиз и ряда пропагандистских СМИ. Процесс открытый.

Крым.Реалии
admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
26 Авг

Двушечку сменит двадцатка? Грани времени. Радио Свобода. Видео

О приговоре Олегу Сенцову и Александру Кольченко – Олесь Доний, Андрей Юров, Олег Кудрин, Владимир Мирзоев, Зоя Светова, Антон Наумлюк.

Олег Сенцов получил 20 лет, Александр Кольченко – 10. За что? – спорят, обсуждают и осуждают политик Олесь Доний (Киев), режиссер Владимир Мирзоев, правозащитник Андрей Юров, журналисты Зоя СветоваОлегКудринАнтон Наумлюк (Ростов-на-Дону).

Ведущий – Владимир Кара-Мурза – старший.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Сегодня коллегия судей Северо-Кавказского военного окружного суда вынесла приговоры Олегу Сенцову и Александру Кольченко. Олег Сенцов получил 20 лет колонии строгого режима, Александр Кольченко – 10 лет.

 

За что? Такой лаконичный и вместе с тем жутковатый вопрос мы ставим в подзаголовок нашей программы. У нас в студии – Олег Кудрин, журналист, литературовед, общественный активист.

 

Олег, мы понимали, что будет обвинительный приговор. Ожидали ли вы такого длительного срока?

 

Олег Кудрин: В общем-то, ожидал. Я ходил на несколько судебных заседаний, и там Олег Сенцов, когда была возможность сказать, он прямо говорил о том, что ему предлагали сделку с так называемым “правосудием”. Ему говорили, что если он пойдет на эту сделку, то получит 7 лет. А это у нас сейчас нижний уровень. Если нет, то его сделают главарем террористической группы и дадут 20 лет. Поэтому я этого ожидал. Как мне показалось, адвокат Дмитрий Динзе все-таки надеялся на то, что так криво пошедшие свидетельства обвинения каким-то образом повлияют – и будет чуть легче приговор. Но не состоялось.

 

Сегодня я говорил с адвокатом Александра Кольченко Светланой Сидоркиной. Она мне сказала об одной любопытной детали. Кто смотрел на “Открытой России” прямую трансляцию из суда, может быть, заметил, что более спокойно вели себя обвиняемые, подсудимые, а адвокаты были напряжены, необычным казалось их поведение. Адвокат Сидоркина пояснила, что они ожидали, что сегодня при оглашении приговора будет зачитан судьей так называемый “мотивировочный” приговор, то есть полностью разберут свидетельства и аргументы обвинения, аргументы защиты, а уже после этого объяснят, почему был вынесен такой жесткий приговор. Но зачитали только итог: срок и так далее. Это значит, что, судя по всему, к сегодняшнему дню написать не успели, а адвокатам обещали завтра к 15-и часам предоставить мотивировочную часть. Очень любопытно. Ждем 15:00 завтрашнего дня, чтобы почитать, посмотреть, услышать, что там будет.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: С нами на связь вышел Антон Наумлюк, собственный корреспондент Радио Свобода на процессе. Антон, какова атмосфера была на процессе?

 

Антон Наумлюк: Атмосфера была очень напряженной со стороны родственников Сенцова и Кольченко. Приехала сестра Сенцова – журналистка Наталья Каплан. Приехала мама Саши Кольченко из Крыма, она здесь уже три дня. Ей удалось встретиться с Сашей. Наталья получила вчера первое с момента задержания свидание с Олегом. Адвокаты и родственники были очень напряжены. А вот сами осужденные Сенцов и Кольченко казались спокойными, шутили. Они заключили пари на то, сколько лет им в итоге даст суд. Как ранее заявлял Олег, они не верят, что столько лет им придется сидеть. Как говорил Сенцов, Путину гораздо меньше лет быть у власти, нежели срок, который им назначен сегодня судом.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: А сейчас с нами на прямую связь вышел Олесь Доний, глава Центра исследований политических ценностей, бывший народный депутат Верховной Рады.

 

Олесь, как вы оцениваете поведение подсудимых, особенно в последний день процесса?

 

Олесь Доний: Я, как и другие журналисты и общественные деятели, был возле российского посольства, где мы принимали участие в пикете в поддержку Сенцова и Кольченко и в знак протеста против заключения этих украинских политических заключенных. Надо отметить, что стоическое поведение этих ребят – Сенцова и Кольченко, оно находило поддержку. Мы возле российского посольства в их поддержку пели гимн Украины.

 

Надо понять психологию палачей. Так как кумирами Путина являются Гитлер и Сталин, то, соответственно, его действия подразумевают их модель поведения. То есть в захватнической философии Путина – абсолютная терминология Гитлера относительно территорий, которые нужно присоединить, то есть Судеты, Гданьск (Данциг), Австрия, и точно так же с Крымом. А вопрос о Сенцове и Кольченко – это вопрос сталинской психологии, то есть не за что зажать, а почему сажать. Понятно, что далеко не все миллионы, убиенных Сталиным и его режимом, были противниками Сталина, но он это делал целенаправленно для того, чтобы пресечь даже попытки возникновения политической оппозиции. Поэтому суд над Сенцовым и Кольченко – это пример страха, Путин должен запугивать оккупированный Крым и свою Россию. Потому что жестокость, с которой дали ни за что срок, а только за то, что они граждане Украины и патриоты Украины, – это попытка как раз страхом убить даже возможность какой-то альтернативы.

 

Напомню, сегодня в Керчи задержали троих людей только за то, что они развернули флаг Украины. То есть это знак, что даже герб Украины, флаг Украины – это уже угроза для российских оккупантов. И в этом плане поведение Сенцова и Кольченко – это пример героизма. Как когда-то диссиденты-“шестидесятники”, которые знали, что, к сожалению, могут и не увидеть распада СССР, или как в Украине, например, независимость Украины, но они шли на свои сроки. У многих было по 10-15, некоторые отсидели 30 и больше лет, как, например, Юрий Шухевич, Мирослав Симчич. Но они на это шли. То есть пример Сенцова и Кольченко – это продолжение героической традиции украинских борцов с российско-кремлевским режимом.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олесь вспомнил диссидентов-“шестидесятников”. Ровно 47 лет назад вышли на Красную площадь семеро диссидентов, которые спасли честь России, когда танки были на чужой земле. Тогда – на земле Чехословакии, а сегодня – на земле Украины.

 

Олег Кудрин: В Чехии, в Словакии странноватая ситуация, как и в Венгрии, где при поддержке финансовой приходят к власти или получают значительную часть голосов люди, которые ориентируются на Кремль, с одной стороны. А с другой стороны, все-таки остается память и об этих событиях.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Давайте посмотрим итоговый репортаж Радио Свобода о процессе над Сенцовым и Кольченко.

 

Наталья Каплан, сестра Олега Сенцова: Ну, какие впечатления?.. Конечно, порадовало, что столько было СМИ, и в основном это не российские телеканалы, а все-таки очень много международной прессы. Это из хорошего. Ну, а все остальное – это Русь-матушка. Все с ней ясно, все с ней понятно, с этой системой. Конечно, показала себя эта система во всей красе в этом деле. И сейчас страшно даже не за Олега, а страшно за других “несогласных”, которые, может быть, не такие сильные, как Олег. Потому что похоже, что репрессии будут набирать обороты, и реально за людей страшно, очень страшно. И не у всех есть такая сила, как у Олега. Я думаю, что “несогласным” в России будет все тяжелее и тяжелее в ближайшее время. Либо их будет все больше и больше, и все-таки удастся переломить эту ситуацию. Но почему-то оптимизма на данный момент я никакого не испытываю. Хочется просто сказать “несогласным”: ребята, держитесь! Это полный пи…

 

Светлана Сидоркина, адвокат Александра Кольченко: Я считаю это уголовное дело позором российского правосудия. Рассматриваю данный уголовный процесс как показательный, назидательный в отношении других граждан Российской Федерации. Считаю приговор в отношении Саши Кольченко и Олега Сенцова незаконным, поскольку материалами уголовного дела, доказательствами, которые представлены стороной обвинения, вина их не доказана. Поэтому еще раз говорю, данное уголовное дело – позор российского правосудия!

 

Богдан Овчарук, Amnesty International: Суд, приняв во внимание доказательства, которые были взяты под пытками, нарушил международные стандарты, нарушил 3-ю статью Европейской конвенции по правам человека, которая четко говорит о том, что любые свидетельства, взятые под пытками, не должны быть свидетельствами, которые лягут в основу судебного приговора. Таким образом, это несправедливый судебный процесс.

 

Кроме того, изначально суд не должен был проходить в Ростове. Согласно международному гуманитарному праву, граждан Украины не имеют права увозить с территории Крыма на территорию Российской Федерации, так как территория Крыма является оккупированной территорией. И Женевская конвенция достаточно четко определяет те правила, которых оккупирующая сторона должна придерживаться.

 

Кроме того, их не имели права судить по российскому законодательству, а должны были судить только по украинскому законодательству. Что касается обвинения в терроризме, они должны быть сняты. В данном случае мы призываем к повторному судебному разбирательству, в котором не будут приняты во внимание любые свидетельства, которые были взяты под пытками либо применением любого другого вида жестокого обращения.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олег, вы доверяете информации, что свидетелей и подсудимых пытали?

 

Олег Кудрин: Конечно, доверяю. Достаточно вспомнить, что были зафиксированы синяки на теле Олега Сенцова. Но, найдя какой-то реквизит, сказали, что он увлекается садо-мазо. С Афанасьевым тоже история достаточно понятная – его запугивали. А после этого в Ростовском СИЗО, где он находился, к нему опять приходил тот же офицер ФСБ и подговаривал его сказать, что это адвокаты ему указали отказаться от предыдущих обвиняющих показаний. Следы побоев были сняты в медчасти этого СИЗО. И сейчас, насколько я знаю, адвокат Попков этим занимается. Поэтому, конечно, доверяю.

 

И хотелось бы, чтобы не выпадало третье имя – Афанасьев. Он менее известен. Он уже получил свой приговор. Но нужно помнить и нужно эту тему тоже держать в фокусе. Мосгорсуд не дал ознакомиться с документами адвокату Попкову, мотивируя тем, что часть документов являются секретными. Да, там был “секретный” свидетель. А почему нельзя было представить остальные документы – непонятно. Защита Сенцова и Кольченко представила документы, и там Попков собирается опротестовывать сделку и предыдущий приговор, как полученный под пытками.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Давайте послушаем мнение журналиста и правозащитницы Зои Световой, которая видит в приговоре Сенцова и Кольченко приметы сталинского времени.

 

Зоя Светова: Я очень много писала о его деле как журналист. И вот теперь все сбылось. Сенцов говорил, что следователь пообещал 20 лет, и вот “тройка” судей Ростовского окружного военного суда ровно такой приговор и вынесла. И в этом смысле, конечно, это ужасно.

 

В этом деле очень много символического, каких-то примет прошлого времени: и эта “тройка” судебная, и то, что прокурор просит безумные сроки: сначала было 23 года для Сенцова, 12 лет для Кольченко. Притом что, в общем-то, нет никаких доказательств вины этих людей, а есть только показания двух свидетелей, и известно, что они были даны под пытками, потому что эти люди потом об этом говорили. А один из них – Геннадий Афанасьев – отказался от показаний, сказал, что они были даны под пытками. Алексей Чирний говорил адвокату Новикову о том, что давал показания под пытками, но он от своих показаний не отказался.

 

И это приметы даже не советского времени, не брежневского, не андроповского времени, а в общем-то, вполне сталинского. Потому что в советское время инакомыслящим… А Олег Сенцов и Александр Кольченко – это, безусловно, инакомыслящие, и именно за это их и посадили. И вот инакомыслящим в советское время самые большие сроки, которые давали, – это 10 лет лишения свободы или 7 лет лишения свободы и 5 лет ссылки. А вот таких безумных приговоров – 20 лет – в советское время не было. Но были такие приговоры в наше время, и такие приговоры дают, когда речь идет об организованной преступности, о лидерах ОПГ или о больших террористических сообществах, в результате действий которых погибли десятки людей. И тогда выносятся приговоры с совершенно баснословными сроками. В деле Сенцова и Кольченко ничего такого нет. И это страшно.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олесь, вы видите, как и Зоя, приметы сталинского времени в этом процессе, особенно в приговоре?

 

Олесь Доний: Я сразу же подчеркнул, что Путин следует по лекалам сталинского времени. К сожалению, и раньше такие примеры были. Например, Левко Лукьяненко в начале 60-х годов был приговорен к смертной казни, которая была заменена на 15 лет, лишь за то, что он создал с несколькими своими единомышленниками (около семи человек) организацию, целью которой была борьба за независимость Украины. Кстати, на марксистских положениях. И это вменялось в вину. То есть уже, казалось бы, не в сталинское время, но сталинскими методами продолжало действовать коммунистическое руководство.

 

Поэтому у Путина, как у дитя этой кагэбистской и коммунистической системы, психология точно такая же. И его основная цель – запугать. Запугать общественность не только в Крыму, но и в Москве, в Петербурге, как инакомыслящих. Ведь Сенцов – это представитель интеллектуальной прослойки, он кинорежиссер, человек творческой профессии. А в основном в диссиденты, в инакомыслящие шли как раз творческие люди. И обвинение в создании организации, которая является вроде бы составляющей “Правого сектора”, то есть одной из политических организаций в Украине, предъявлено не военному, не человеку с милитарными навыками, а представителю творческой, гуманитарной профессии. То есть абсолютно четко указана цель – борьба с интеллигенцией, с интеллектуалами, где бы они ни жили – в Крыму, в Москве или в Петербурге. Это элемент запугивания, страха. То есть очевидно, что Путин – наследник кагэбистско-сталинской системы.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Давайте послушаем Зою Светову, она считает, что мы все виноваты в этом жестоком приговоре.

 

Зоя Светова: Дело Сенцова и Кольченко еще страшно тем, что мы видим, что это дело происходит уже больше года, а о нем писать и говорить начали только сейчас, когда суд начался. А до этого писали только некоторые журналисты. Правозащитники тоже не особо обращали внимание. И кинорежиссеры довольно вяло защищали Сенцова. А украинские власти вообще очень редко что-то произносили в их защиту. Я считаю, что здесь, в общем-то, виноваты все. Потому что Олег Сенцов и Александр Кольченко – это абсолютно обыкновенные люди, которые попали между двумя государствами – между Украиной и Россией, они оказались заложниками совершенно безумной войны, которую ведет Россия на Украине, они оказались заложниками аннексии Крыма. И почему они должны страдать? Даже если им не придется сидеть все эти сроки, а я уверена, что они не будут сидеть ни 20 лет, ни 10 лет, но сколько-то лет они все равно будут сидеть, пока политики будут между собой договариваться. И я считаю, что это возмутительно. Вина в том, что они продолжают сидеть, и на Украине, и на России. На обеих этих странах и на их правителях лежит вина, что эти совершенно невиновные люди лучшие свои годы будут проводить в СИЗО и в колониях.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: С нами на прямую связь вышел Андрей Юров, член президентского Совета по правам человека, эксперт Московской Хельсинкской группы.

 

Андрей Юрьевич, как вы оцениваете прозвучавший приговор? Усматриваете ли вы пугающее сходство с элементами сталинизма в этом судилище, которое закончилось в Северо-Кавказском военном округе?

 

Андрей Юров: К сожалению, действительно, результат один из самых печальных, какой только мог быть. Не могу сказать, что у меня была надежда на совсем уж радостный исход, но все равно мне казалось, что мог быть выход значительно более справедливый. Конечно, это очень тяжелое событие. И мне кажется, что сейчас на правозащитниках России, на гражданском обществе России лежит огромная ответственность за то, что мы потом со всем этим сделаем. Потому что невозможно примириться с несправедливостью, связанной с народом, с которым у нас особые отношения, а сейчас они особые во многих смыслах, в том числе и в самом трагическом.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: А может ли Украина обменять своих граждан на пленных российских военных?

 

Андрей Юров: Я совершенно не понимаю, возможно ли это юридически, политически и так далее. Мне очень сложно строить гипотезы. Я был бы очень рад, если бы люди вышли на свободу как можно быстрее. И если это произойдет в любом составе, я могу только это приветствовать. То есть чем быстрее получат свободу все заложники этой войны, ну, за исключением откровенных преступников (но не мне судить, кто является откровенным преступником), тем будет лучше.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олег, права ли Зоя Светова, утверждая, что пугающе напоминают эти процессы сталинские “тройки” и бессудные чуть ли не казни?

 

Олег Кудрин: Конечно, напоминают. И мы просто катастрофически провалились в яму инфантильности, равнодушия. Эта знаменитая фраза, сказанная об одном из тоталитарных режимов, но она абсолютно соответствует и другому: когда пришли за одним – я молчал, пришли за другим – я молчал, пришли за третьим – я молчал, а потом пришли за мной. И люди, мне кажется, сейчас этого не понимают, не осознают.

 

И я бы хотел сказать об ответственности людей говорящих, мыслящих, и особенно говорящих по недомыслию. Уже было достаточно много откликов на этот приговор и на это дело. И я хотел бы сравнить позицию одного человека, на которого было много откликов, и второго человека, на которого было мало откликов. Это Юлия Латынина и Антон Долин. Антон Долин – это блестящий пример того, что можно оставаться приличным человеком, работая на Первом канале. Он таковым и остается. Он подписывал письмо в поддержку Украины, и сейчас он на суде свидетельствовал, и написал замечательный материал. И этот материал начинался со слов: если хотите судить об этом деле, пожалуйста, почитайте стенограммы на сайте “Медиазона”.

 

А Юлия Латынина – это одаренный литератор, яркий публицист. Но она похожа на Аллу Борисовну не только рыжими волосами, но и порой легковесностью, самолюбованием. Да, она быстро анализирует. Но тут, как я понимаю, она просто прочитала пару страниц, подставила несколько своих старых схем, идущих от осциллографа фараона Тутанхамона III, и быстренько слепила какую-то позицию, которую будет защищать на Радио Свобода в четверг. У Фазиля Искандера была такая повесть “Энергия стыда”. Вот мне хотелось бы, чтобы госпожа Латынина ощутила эту энергию. Она позорно перепутала Чирния и Афанасьева. Говорит: “Ну, конечно, были там пытки…”, – и продолжала работать на свою версию. Нельзя так аналитикам и публицистам легковесно и поверхностно проходиться по человеческим судьбам. Мы живем в то время, которое становится все более страшным, временем оголенного нерва. И в такое время невозможно быть таким равнодушным и заниматься только своим постоянным интеллектуальным самолюбованием.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олесь, возрастает ли цена таких ошибок, которыми чревата недальновидная позиция отдельных представителей российской интеллигенции?

 

Олесь Доний: К сожалению, говорить о российской интеллигенции, как о едином целом, которое не восприняло акт агрессии, не приходится. Напомню, что в начале оккупации Крыма были письма представителей российской интеллигенции в поддержку оккупантов, и там были, к сожалению, имена, которые раньше почитались на Украине. Но теперь этих людей мы не хотим видеть в своих театрах, на своих концертных площадках. То есть люди типа Табакова, которые, возможно, были когда-то талантливыми актерами, но теперь поддерживают сталинский режим, репрессии, оккупацию, а значит, жертвы и смерти, которыми оперирует Путин. И к большому сожалению, это очень значительная часть русской интеллигенции. То есть процесс гниения имеется не только в Кремле, не только среди политической элиты, но и среди творческой элиты России. И в этом плане тогда надо больше ценить тех людей, а их иногда, может быть, единицы, которые умеют анализировать, и что еще более важно – умеют отстаивать свое мнение.

 

И я благодарен ведущему за то, что он упомянул о том, что вышли в поддержку независимости Чехословакии, когда туда вошли оккупанты из СССР, – всего 7 человек, но они были лицом российской интеллигенции, хотя они были в меньшинстве. Но иногда эти люди могут отстоять честь всей нации.

 

А в Украине сейчас ситуация противоположная, тем не менее, общественное сознание смогло сделать шаг вперед. А государственные власти этот шаг вперед не всегда делают или продолжают какие-то тайные сделки с Путиным. Поэтому общественность выступает против репрессий, а государство, как механизм, к сожалению, поддерживает, в том числе, торговые отношения, тайные отношения. А это значит, что будут продолжать сидеть инакомыслящие. Понятно, что Путин воспользуется ими как своеобразными заложниками. То есть людей специально держат в рабском состоянии, и если очень сильно на него придавят санкции или экономическая ситуация, он может ими торговаться, как рабами, взамен. Но в Украине задерживаются русские военные, которые воюют и убивают украинских граждан, а в России задерживаются украинские патриоты, которые никого не убивали. Это люди, которые просто хотят жить на своей территории и готовы бороться против оккупантов. Но в случае с Кольченко и Сенцовым, они делали это только словом, а не каким-нибудь действием. Но даже это уже опасно для Путина.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Давайте послушаем режиссера Владимира Мирзоева, который уверен, что завершившийся процесс – это акция устрашения.

 

Владимир Мирзоев: Логика этого суда – очевидно, это акция устрашения. А для того чтобы акция устрашения сработала, необходим именно такой приговор. Это же не справедливый и независимый суд, это нечто совсем другое. И мы все это понимаем. Я думаю, что тут важный момент – то, что это кинорежиссер, это интеллектуал, это гражданин Украины, человек, у которого есть определенная известность в Европе. И это важно, потому что это сигнал. И акция устрашения адресована прежде всего среднему классу, интеллектуалам, образованному классу, потому что главная опасность, видимо, как это расценивает режим… я могу только догадываться, что в головах у нашего начальства, но, видимо, главную опасность они видят именно в среднем классе, в образованном сословии, в тех людях, которые выходили на Болотную. Недаром была организована провокация 6 мая, и было дело инспирировано 6 мая именно в связи с этим.

 

То есть думающие люди не нужны начальству, которое находится в сложной экономической и политической ситуации. Думающие люди опасны уже тем, что они думают, и они способны внутренне противостоять пропаганде, у них есть свое мнение обо всем. А поскольку целеполагание очень определенное, ведь цель состоит не в общественном благе, а цель состоит в удержании власти во что бы то ни стало, соответственно, тактика и стратегия выглядят так, как они выглядят.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олег, расскажите, пожалуйста, о творчестве Олега Сенцова.

 

Олег Кудрин: Я его фильм “Гамер” не видел, но я уже начитан о нем по критике. Ну, как-то символически получается, и вообще жизнь полна символов вокруг. Карлейлевские герои у нас появились. Фильм “Гамер” Олега Сенцова посвящен иллюзорной реальности того, как человек играет. И то, что у нас сейчас происходит с иллюзорной реальностью российского телевидения, российского сегмента Интернета, со всей этой войной, которая во многом выросла из фантастических романов некоторых людей, изданных еще в 2010 году, мне кажется, много перекличек с этим фильмом. Он был малобюджетным, авторское кино. Если не ошибаюсь, 25 тысяч долларов. А на следующий фильм уже удалось собрать достаточно солидный для авторского кино бюджет – миллион долларов. Тоже не так много для некоторых киностудий. И насколько я понимаю, судя по названию, “Носорог” – это о страшном “оносороживании”. Это то, что у нас сейчас происходит, когда вместо того, чтобы стараться понять, что вокруг, люди превращаются в веселых, прыгающих, скачущих носорогов. И с печалью мы увидели, как много их вокруг.

 

Очень хочется, чтобы на крупнейших кинофестивалях мира, России, Украины появлялось имя Сенцова. А о Кольченко и Афанасьеве – вдогонку за этим флагманом имени Сенцова – тоже никто не забудет, и будут вспоминать. Но я надеюсь, что кинообщественность постоянно будет поднимать этот вопрос и не даст его забыть.

 

И еще хочу сказать, что я как-то в запальчивости пнул Аллу Борисовну Пугачеву. Но как раз это, наверное, не вполне заслуженно. Потому что, насколько я знаю, она по данному вопросу никаких негативных высказываний об Украине не допускала. Был несколько неправ.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Андрей, напоминает ли современная действительность, особенно в Крыму, “театр абсурда” Эжена Ионеско, который воспел “оносороживание” человечества?

 

Андрей Юров: Да, конечно, это сильно напоминает “театр абсурда”. Хотя, с другой стороны, к величайшему сожалению, я вижу в этом очень серьезную, прямолинейную, довольно авторитарную логику. Видимо, современный авторитаризм – это и есть сочетание классического авторитаризма и “театра абсурда”. Наверное, это мы и видим.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: А имеет ли смысл апелляция в течение отведенного судом срока, чтобы смягчить этот приговор?

 

Андрей Юров: С правовой точки зрения, а я прежде всего правозащитник, я думаю, что все равно нужно и апелляцию подавать, и в Европейский суд идти, конечно, и так далее. И по многим причинам, вне зависимости от того, насколько мы понимаем, что этот суд хоть немножко напоминает реальное правосудие, вне зависимости от этого, мне, как правозащитнику, кажется, что нужно использовать все правовые механизмы, несмотря на их безнадежность, чтобы потом все-таки были когда-нибудь, когда действительно справедливость сможет быть восстановлена, чтобы у нас были очень серьезные аргументы по очень разным поводам, в том числе и по поводам тех, кто эти дела клепал.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Режиссер Владимир Мирзоев предупреждает, что власти будут продолжать политику точечных репрессий.

 

Владимир Мирзоев: Если я правильно понимаю, это носит и будет носить, по крайней мере, в ближайшее время какой-то точечный характер. Поскольку любая такая акция получает очень широкое освещение в медиа, то само по себе насилие и такого рода несправедливое судилище по отношению к массам людей – уже необходимости в этом, пожалуй, нет. Потому что население получает информацию в полной мере о таких точечных акциях, и люди начинают задумываться, стоит ли открыто выступать против произвола и несправедливости, стоит ли искать правду, может быть, нужно ограничиться своим семейным кругом и говорить о том, что происходит в стране, не в медиа, не через свои произведения, а на кухне за чаем. А дальше вполне в духе Оруэлла можно себе представить ход развития событий: мысль – преступление, дальше уже думать нельзя будет в этом направлении, что кто-то из наших начальников сильно ошибается по поводу истории.

 

И все это чрезвычайно грустно, потому что бессмысленно. Общество не может жить в страхе, люди не могут жить и бояться. Любой художник не может сделать ничего полноценного и человеческого, если он боится быть искренним. Это все абсолютно бесплодные усилия. Поэтому мне очень грустно, что мы, как общество, стали заложниками чьих-то страхов, фобий и, наверное, безграмотности, потому что история показывает, что это все не ведет ни к чему хорошему.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олег, в как выглядит российская власть, к которой обратились ведущие режиссеры мира, в частности Анджей Вайда, с просьбой прислушаться к их голосу и смягчить участь Олега Сенцова, а она никак не среагировала?

 

Олег Кудрин: Да, она проигнорировала. Ну, вспомните “дело Pussy Riot”. Западная попса – это высокий уровень творчества, высокий профессионализм, популярность и неравнодушие, но там тоже игнорировали и Пола Маккартни, и Мадонну, и голливудских артистов. И здесь пока проигнорировали, и скорее всего, будут игнорировать. Никита Сергеевич Михалков очень красиво и эффектно, если не ошибаюсь, в прошлом году сказал, а в этом году, кажется, уже ничего не было. И это то, чего и следовало ожидать.

 

И вообще стоит задуматься над тем, как эта история будет продолжаться. Дмитрий Динзе уже заговорил о возможности “обмена”, потому что юридически это может быть оформлено совершенно иначе. Если их все-таки признают украинскими гражданами, а не российскими, о чем Олег Сенцов и Александр Кольченко настаивают… Они говорят, что они не крепостные, и вместе с отошедшим Крымом не переходят к новому барину автоматически. То их могут по российским законам экстрадировать на территорию Украины, а там уже могут смотреть по украинским законам.

 

Стоит вспомнить, что сегодня прошла новость о том, что было уточнено обвинение по отношению к Ерофееву и Александрову. Там статья по поводу разжигания войны обнаружилась. То есть надо понимать, что это, может быть, в некоторой степени симметричный ответ и завуалированное предложение к переговорам. Но что будет дальше – непредсказуемо. Если, по слухам, за Надежду Савченко просили коридор к Крыму, может быть, тут будут просить коридор к Приднестровью. А может быть, будут на какого-то еще менять. С другой стороны, мы знаем, что сегодня ЛНР включили в списки пленных Ерофеева и Александрова. То есть многослойные игры. С третьей стороны, российская власть вполне может сказать: “Мы к Ерофееву и Александрову вообще никакого отношения не имеем”. И массовое общественное сознание к этому готово. От разных людей приходилось слышать, что они были совершенно неправы, когда признались, что они русские военные, контрактники. Поэтому я думаю, что если 46 процентов россиян с изначальных 15-и уже одобряют сожжение продуктов, то и отказ от своих военных – это тоже может быть. И тогда вообще ситуация зависнет, и Надежда Савченко, и Сенцов, Кольченко и Афанасьев будут сидеть, как и Ходорковский, козырной картой и ждать своего часа. Может быть, к чемпионату мира, чтобы кто-то не вздумал бузить, выбросить на стол эти карты, если существующий режим сохранится до того времени.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Олесь, может ли существующий режим в России проигнорировать мнение крупнейших деятелей культуры, которые выступили в защиту осужденных?

 

Олесь Доний: Вы сказали, что уже проигнорировали Путин и его режим эти заявления. А чего боится Путин? Путин боится только потерять власть. Пока позиция деятелей культуры будет звучать на Западе, в стране Путину ничего не угрожает. Он может бояться только или возникновения очень сильной политической оппозиции, и тут инструмент – страх, их вытеснение, а иногда и уничтожение политических оппонентов. Или настолько ухудшение экономической ситуации, что может зашататься режим. Напомню, что диссидентов СССР начал выпускать фактически руками Горбачева и Политбюро после ухудшения экономической ситуации.

 

Я являюсь сторонником достаточно жестких мировых действий по отношению к режиму. Я считаю, что порядочные люди должны из России эмигрировать, уезжать. А к режиму надо применять более жесткие экономические санкции. Я считаю, что у Украины с России не должны быть никакие торговые отношения, должен быть введен визовый режим, должен быть отказ от всего российского информационного продукта, как продукта агрессивного. То есть достаточно жесткие гуманитарные и экономические санкции. И надеюсь, постепенно к этим санкциям будет приходить и мировое сообщество. Потому что возможность распространения агрессивной бациллы имперской, к сожалению, есть. И во всем мире гуманитарные структуры России, структуры ФСБ, Служба внешней разведки, они работают, в том числе с западными лидерами, с западными интеллектуалами, с журналистами. И какие глобальные цели ставит перед собой Путин в этом плане – мы даже не может себе представить. Поэтому единственный вывод – это ужесточение всех санкций. Только это может сподвигнуть режим к какому-то ослаблению, в том числе к возможному освобождению или обмену.

 

Говорят, что для этого нужно какое-то гражданство. Я напомню историю с Буковским и Корваланом. Для этого Буковскому не надо было принимать вначале какое-то гражданство. То есть возможны разнообразные варианты. Но если этого давления не будет, то Путин будет чувствовать себя вольготно. Он не боится того, что есть определенный экономический упадок в России, он боится только утратить власть. А для этого еще недостаточно мирового давления.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Андрей, может ли отсутствие гражданства стать препятствием для обмена заключенными между Россией и Украиной?

 

Андрей Юров: Если формально, наверное, такое возможно. Но мне кажется, что если решение будет достигнуто на политическом уровне, многие правовые основания будут уже не очень важны. Я так понимаю, что вообще вся эта ситуация к праву и к правосудию имеет, мягко говоря, мало отношения. Я думаю, что это вполне возможно, если бы было такое политическое решение. Тем более что все российские правозащитники считают, что считать приговоренных гражданами России – это противоречит всем законам, как российским, так и международному праву. Так что, конечно, их надо считать гражданами Украины. Но уже многие говорили, что здесь действует не логика права, а совершенно другие типы логик. И видимо, очень многое будет зависеть от самых разных политических и экономических раскладов ближайших недель, месяцев и лет, а не от идей справедливости, тех или иных правовых оснований.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: А то, что в России началась инфляция, падение национальной валюты, – это смягчит политику властей относительно политических узников или, наоборот, ужесточит ее?

 

Олег Кудрин: Будем смотреть по ситуации. Я думаю, что пока все будет продолжаться так, как идет, до каких-то катастрофических изменений. К сожалению, российское общество сейчас инфантильно, оно ничего не воспринимает. Погибшие тоже никак не воздействуют, потому что они успешно прячутся, а матери и жены подкупаются. И пока это все вместе не ударит более сильно и совместно, изменений ждать не приходится. И обидно, что скоро мы уже сможем отметить год, как у нас не было оппозиционных маршей. Последний “Марш мира” был в конце сентября прошлого года. “Весенний марш” отменился, это был марш памяти убитому Борису Немцову. Нам месяц назад обещали, что в сентябре что-то будет готовиться, якобы подаются какие-то заявки, но сейчас сфокусировались только на выборах в Костроме.

 

И такое впечатление, что власть опять не получит подтверждения того, что не все согласны, что в столичном городе 50-100 тысяч с властью не готовы во всем согласиться. И для власти это может быть в некоторой степени опасно. То есть очень комфортно себя чувствует нынешнее российское руководство, а оно начинает реагировать, только испытывая некоторый дискомфорт.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Послезавтра будет полгода со дня убийства Бориса Немцова, бывшего советника президента Ющенко и автора доклада “Путин. Война” о войне на Украине. Несет ли российский режим ответственность за эту жизнь?

 

Олесь Доний: Элементы запугивания политиков имели место в России давно. И элементы неоднозначного прихода Путина к власти, в том числе история с взрывами домов в России, которые возлагались вроде бы на чеченцев, но есть очень много доказательств, что к этому причастны спецслужбы. То есть это сразу же обозначило циничность новой власти. Поэтому аргументированные подозрения, что к этому имеет отношение самое верхнее руководство, конечно, у общества есть, как в Украине, так, я думаю, среди интеллектуалов в России. Но пока будет режим Путина, доказательств с формальной точки зрения не будет.

 

Владимир Кара-Мурза-старший: Мы будем продолжать эту тему, потому что еще продолжается процесс Надежды Савченко, и здесь окончательного слова не сказано.

 

Радио Свобода
25 Авг

Адвокат Дмитрий Динзе о приговоре Сенцову/Кольченко. Видео

admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
25 Авг

Адвокаты Сенцова и Кольченко будут обжаловать их приговор

Адвокаты украинского режиссера Олега Сенцова и активиста Александра Кольченко планируют обжаловать приговоры, вынесенные их подзащитным Северо-Кавказским окружным военным судом.

Об этом защитники заявили во вторник в Ростове-на-Дону перед зданием суда после оглашения приговора, передает Радио свобода.

В свою очередь издание Медиазона сообщает, что адвокат Дмитрий Динзе напомнил журналистам, что Сенцов и Кольченко — граждане Украины, и поэтому защита намерена добиваться того, чтобы их отправили отбывать наказание в Украине.

Напомним, 25 августа Северо-Кавказский окружной военный суд в Ростове-на-Дону приговорил украинского режиссера Олега Сенцова к 20 годам, а крымского активиста Алесандра Кольченко к 10 годам лишения свободы в колонии строгого режима.

В частности, Сенцов по статье о создании террористического сообщества приговорен к 15 годам лишения свободы, за участие в двух терактах — к 10 и 11 годам. За приготовление к совершению взрыва — семь лет, за незаконное хранение орудия и боеприпасов — пять лет. Итого, путем сложения сроков режиссер получил 20 лет лишения свободы. Кольченко за участие в террористическом сообществе приговорен к шести годам, за теракт — к восьми. Всего активист получил 10 лет в колонии строгого режима.

Министерство иностранных дел Украины выразило протест в связи «противоправным и антигуманным решением» российских властей осудить украинских граждан Сенцова и Кольченко к 20 и 10 годам заключения и требует их немедленно освободить.

© Центр журналистских расследований
25 Авг

Сестра Сенцова: «Ми боїмося, що про Олега забудуть»

 

Сестра Олега Сенцова Наталія Каплан після оголошення вироку українському режисеру висловила занепокоєння, що по закінченні суду про нього забудуть.

Про це вона сказала у коментарі Громадському, відповідаючи на запитання як ще можна підтримати режисера.

«Я думаю Олегові необхідно писати листи, щоб він пам’ятав, що про нього не забули. Я думаю зараз все може піти на спад, суд закінчується. І ми дуже боїмося, що про Олега просто забудуть, і цього б дуже не хотілося допустити», – зазначила вона.

Наталія Каплан також наголосила, що «у нас ще залишається Європейський суд», однак інших варіантів вона не бачить.

Наразі наступним кроком адвокатів українців має стати подання скарги до Воєнної колегії Верховного суду Росії, зазначив у розмові з Громадським журналіст російського видання «Медиазона» Єгор Сковорода.

Раніше адвокат Сенцова Дмітрій Дінзе заявив, що захист спробує добитися від суду дозволу для відбування покарання підсудними в Україні, оскільки вони є громадянами України.

Як відомо, Північно-Кавказький військовий окружний суд у Ростові-на-Дону визнав Сенцова винним у створенні теророристичним угрупуванням та керування ним, підготовці теракта призначивши покарання у вигляді 20 років позбавлення волі. Активіста Олександра Кольченка засуджено до 10 років позбавлення волі. Відбувати покарання українці мають у колонії суворого режиму.

Громадське
25 Авг

Тринадцатый день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция медиазоны. Приговор

Процесс Сенцова. ПриговорОлег Сенцов. Фото: Антон Наумлюк

Во вторник военный судья Сергей Михайлюк огласил приговор украинскому режиссеру Олегу Сенцову и анархисту Александру Кольченко, обвинявшимся в терроризме: они признаны виновными. Сенцов получил 20, Кольченко — 10 лет лишения свободы в колонии строгого режима. В ходе прений прокурор Олег Ткаченко запрашивал для подсудимых 23 года и 12 лет соответственно; подсудимые называли свое дело сфабрикованным; Сенцов неоднократно заявлял о пытках, а один из ключевых свидетелей обвинения — ранее осужденный по делу «крымских террористов» Геннадий Афанасьев — в ходе процесса отказался от данных на стадии следствия показаний.

Адвокаты Сенцова и Кольченко дают комментарии прессе перед зданием суда: Дмитрий Динзе напоминает, что Сенцов и Кольченко — граждане Украины, и защита намерена добиваться того, чтобы их отправили отбывать наказание на Украине.

15:06

Последнее слово Олега Сенцова разобрали на цитаты

Последнее слово Олега Сенцова разобрали на цитаты

Судья возвращается в зал, чтобы зачитать определение о возмещении процессуальных расходов на общую сумму 92 600 рублей за счёт бюджета. На этом процесс по делу Олега Сенцова и Александра Кольченко в суде первой инстанции завершен. Приставы просят журналистов освободить зал.

В ответ на вопрос судьи, понятен ли им приговор, Олег Сенцов и Александр Кольченко поют гимн Украины.

 

И Сенцов, и Кольченко будут отбывать наказание в колонии строгого режима. До вступления приговора в законную силу они останутся в СИЗО-4 в Ростове-на-Дону. 

Мать Кольченко смотрит в одну точку. 

Суд постановляет покрыть свидетелям расходы на дорогу в сумме 78 тысяч рублей, 8 400 рублей выделено на оплату работы адвокатов по назначению, которые присутствовали на процессе. 

Вещественные доказательства хранить при уголовном деле, изъятые у осужденных деньги — в финансово-экономическом отделе ФСБ. Приговор может быть обжалован в коллегии Верховного суда по делам военнослужащих; адвокаты говорят, что намерены подать апелляцию уже завтра с утра.

Александр Кольченко также признан виновным. За участие в террористическом сообществе он приговорен к шести годам, за теракт — к восьми, всего анархист получил 10 лет в колонии строгого режима.

«Именем Российской Федерации», — читает Михайлюк. Сенцов признан судом виновным. По статье о создании террористического сообщества он приговорен к 15 годам лишения свободы, за участие в двух терактах — к 10 и 11 годам. Кольченко уткнулся лбом в стеклянную стенку «аквариума». За приготовление к совершению взрыва — семь лет, за незаконное хранение оружия и боеприпасов — пять лет. Итого, путем частичного сложения сроков Олег Сенцов получил по совокупности 20 лет лишения свободы.

Фото: @HromadskeTV

Судья Сергей Михайлюк начинает читать приговор; оглашены будут только вводная и резолютивная части. В зале около ста человек.

В суд приехал генеральный консул Украины в Ростове-на-Дону Виталий Москаленко. Приставы начинают запускать прессу в зал заседаний.

Связь группы «крымских террористов» с «Правым сектором», по версии следствия, осуществлялась через Степана Цириля — сотрудника одной из частных клиник Крыма, увлеченного идеями украинского национализма и в прошлом посещавшего военизированные сборы организации «Тризуб» им. Степана Бандеры. О роли Цириля в своих показаниях следствию говорил Геннадий Афанасьев. В оперативных справках ФСБ сказано, что он «в определенной степени» координировал действия Сенцова «по средствам мобильной связи и используя программу ICQ». Засекреченный свидетель «Кирилл Кириллов» утверждал в суде, что Цириль «позиционировал» себя в качестве представителя «Правого сектора» в Крыму. Как человека, который в его присутствии инструктировал Чирния по скайпу, Цириля по фото опознал Александр Пирогов. При обыске на его рабочем месте оперативники обнаружили целую библиотеку националистической литературы. 

При этом никаких доказательств знакомства Цириля с Сенцовым и Кольченко сторона обвинения в ходе процесса так и не привела, защита же предоставила суду заверенную справку за подписью лидера «Правого сектора» Дмитро Яроша, согласно которой фигуранты дела никогда не состояли в его организации. «Вымыслом» называла присутствие «Правого сектора» в Крыму даже свидетель обвинения Команская. «К “Правому сектору” я не имею никакого отношения. Я анархист и антифашист, и националистических убеждений не разделяю», — заявлял Александр Кольченко.

Степан Цириль, по оперативным данным, выехал из Крыма на территорию Украины и возвращаться не намерен; он объявлен в розыск.

В своем последнем слове Александр Кольченко не признал себя виновным в терроризме«Считаю это дело сфабрикованным и политически мотивированным», — заявил анархист и добавил, что просить о чем-либо суд он не намерен. 

Олег Сенцов назвал процесс в Ростове-на-Дону «судом оккупантов», который «не может быть справедливым по определению».

«У нас тоже была преступная власть. Но мы вышли против нее. Нас не хотели слышать, мы стучали в мусорные баки. Нас не хотели видеть, мы поджигали покрышки. В конце концов мы победили. То же самое произойдет у вас рано или поздно, в какой форме, я не знаю. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Просто я хочу, чтобы вами не правили преступники. Так что единственное, что я могу пожелать третьей информированной части населения России — это научиться не бояться», — завершил свое последнее слово в суде режиссер.

Среди вещественных доказательств, представленных суду стороной обвинения — пистолет Макарова, корпус гранаты РГД-5 с запалом, патроны, пиротехника, медикаменты, каски и горючие жидкости, изъятые при обысках в жилищах «крымских террористов» Ивана Зуйкова и Энвера Асанова (оба объявлены в розыск). 

Согласно выводам экспертизы, биологический материал, оставшийся на рукояти найденного у Асанова пистолета, с высокой долей вероятности принадлежит Сенцову; сам режиссер заявлял, что оперативники били его пистолетом и засовывали ствол ему в рот. При обыске в его собственной квартире оружия и взрывчатки обнаружено не было; не нашли их оперативники и у Кольченко. У сестры Сенцова, впрочем, изъяли ковер с «с характерным запахом горюче-смазочных материалов», а также плеть и наручники — с этими предметами «садомазохистской направленности» российские следственные органы связывализафиксированные на теле арестованного Сенцова травмы, вынося постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту пыток.

Дюс и Кирюша, которые, по словам Чирния, предлагали подрывать мосты и ЛЭП, тоже были допрошены в суде: это Кирилл Макаров и его брат Андрей Черняков по прозвищу Дюс. Оба были задержаны 9 мая 2014 года, после обыска у них дома нашли порох, тротил, патроны и детали оружия — по словам Чернякова, который на Украине был судим за избиение иностранца, все это он нашел во время раскопок, оружие и взрывчатка находились в нерабочем состоянии. Тем не менее, против него возбудили дело, которое закончилосьштрафом. 

На встречи с Чирнием, где обсуждались его планы, братьев якобы привело любопытство. Сами Черняков и Макаров, которых Чирний надеялся привлечь к кампании по срыву курортного сезона, давно находились в рядах «самообороны Крыма». По их словамтеррорист-неудачник очень много пил и не раз предлагал друзьям вступить вместе с ним в «Правый сектор»: «Он, когда был в нетрезвом состояниипредлагал абсолютно всем это сделатькто был рядом».

Еще один важный для обвинения свидетель — студент-химик Александр Пирогов по прозвищу «Пигвин», судимый за кражу и хранение наркотиков. Именно к нему как к старому приятелю обратился Алексей Чирний, когда стал искать человека, способного изготовить взрывчатку. Пирогов предложение Чирния принял, однако, как утверждалсвидетель в суде, рассказал о нем своему знакомому ополченцу Андрею Добровенко (того тоже допрашивали в суде) — а тот, в свою очередь, настоял, чтобы Пирогов обратился в ФСБ. Там ему предложили поучаствовать в «оперативном эксперименте», и он согласился. Перед каждой встречей с Чирнием на Пирогова навешивали скрытую видеокамеру; он фиксировал все их беседы (помимо Пирогова, о том, как происходила выдача шпионской аппаратуры, рассказывал засекреченный оперативник ФСБ под псевдонимом «Иван Иванов»). 

Сначала в суде прокурор Ткаченко зачитал расшифровки этих бесед, затем была продемонстрирована и сама видеозапись встреч. На записях Чирний жалуется на непрофессионализм людей, вместе с которыми он поджигал офисы «Русской общины» и «Единой России». Дальше он намерен «работать сам», но для подстраховки ему нужны помощники — сам Пирогов, а также некие Дюс и Кирюша, говорит Чирний.

Гуляя по лесу с Пироговым, он обсуждают не только будущие теракты («Я хочу, чтобы москали почувствовали ужас», — говорит Чирний о своих планах) и детали изготовления взрывных устройств. Приятели постоянно отвлекаются на другие темы — поспевшую землянику, рыб в холодной реке, больные зубы («В Waffen SS меня бы не взяли»), теории о пользе сухого вина и религию (Чирний говорит: «Для меня вот здесь духи, даже в такой побитой цивилизации, в природе. Боги — они вот здесь живут, в каждом кустув каждой капле этой воды, воздуха»).

«Можно шишек насобиратьдумаюдерево не обидитсяЭто ж хрень хорошаяна спирту настаиваешь и колени, понял, протираешь… — между делом советует Пирогов. — Шишки ******** [отличные], пахнут хорошо. Прополис прямо».

«Если все будет удачно, то мы вот, возле речки в парк зайдем и отметим удачное мероприятиекак бы это наше мероприятиеа не чьето», — мечтает Чирний, планируя подрыв памятника Ленину и Вечного огня.

Имя Олега Сенцова за время этих разговоров не звучит ни разу.

В суде также выступили трое свидетелей обвинения, подтвердивших версию следствия о том, что группой руководил Сенцов — они настаивали, что весной 2014 года присутствовали на собраниях проукраинских активистов Симферополя, где режиссер якобы призывал «перейти к радикальным действиям» и давал указания о поджогах зданий и подрыве памятника Ленину. Это засекреченный свидетель под псевдонимом «Александра Смирницкая», фотограф Александра Команская (зарегистрированная в соцсетях как Бадретдинова) и сварщик Ярослав Бураковский — он пятикратно судим за кражи и сейчас снова находится под следствием. Показания свидетель Бураковский давал по видеосвязи из СИЗО. 

Одной из участниц встреч активистовпо словам Команской и Бураковского, была девушка по имени Ангелина. Она не согласилась свидетельствовать в суде, однако рассказалаадвокату Сенцова Дмитрию Динзе, что действительно бывала на собраниях активистоводнако заявилачто во время этих встреч ни о каких радикальных действиях речь не шла. «Мы не были причастны ни к каким политическим движениям. В городе планировались митинги. Никто не знал, чем это закончитсяДля тогочтобы помогать людямкоторым потребуется медицинская помощьи была создана группа медицинских волонтеров», — вспоминала она. 

Команская стала свидетелем обвинения в августе 2014 года. А в феврале она дала небольшое интервью изданию Slon, в котором говорила: «Любые сепаратистские призывы караются международным закономКрым как был Украиной уже 23 года, так и останется ее частью».

По словам пресс-секретаря Северо-Кавказского окружного военного суда, на оглашение приговора Сенцову и Кольченко аккредитованы представители примерно 90 СМИ; перед зданием суда собирается толпа журналистов, подъехал автозак с обвиняемыми.
Фото: Егор Сковорода

Основными свидетелями обвинения на процессе должны были стать двое ранее осужденных «крымских террористов» Алексей Чирний и Геннадий Афанасьев — оба признали свою вину, полностью согласились с версией следствия и в своих показаниях утверждали, что именно Олег Сенцов руководил «террористическим сообществом» и отдавал им приказы. Показания Чирния и Афанасьева — главное доказательство следствия.

Однако когда Чирния доставили в суд, он неожиданно отказался отвечать на вопросы сторон, сославшись на статью 51 Конституции. Это не смутило прокурора Ткаченко, и вместо допроса свидетеля он огласил протоколы допросов Чирния, которые проводились в ходе следствия. Из этих документов, в частности, следовало, что уже 9 мая — в день задержания — Алексей Чирний, признав свою вину, рассказывал, что поджогами руководил Геннадий Афанасьев, и он же давал указания приобрести самодельные взрывные устройства (СВУ) для подрыва памятника Ленину. Лишь на следующий день Чирний начнет говорить о Сенцове как о руководителе группы, который отдавал приказы, но сам не участвовал ни в одной акции.

На следующий день в суде выступал Геннадий Афанасьев. Он отказался от всего, что говорил на следствии. «Все мои показания ранее были даны под принуждениемПротив себя я отказываюсь давать показания», — сказал Афанасьев, отказавшись также отвечать на вопросы сторон и сжимая за спиной дрожащий кулак. Прокурор зачитал и его показания.

Через несколько дней в СИЗО с Геннадием Афанасьевым встретился его адвокат Александр Попков. Там свидетель рассказал защитнику, что в конвойное помещение суда к нему приходил сотрудник ФСБ, требовавший от него сослаться на 51-ю статью и отказаться отвечать на вопросы адвокатов, чтобы они его не запутали. Представитель спецслужбы, по словам Афанасьева, говорил, что на этот счет имеется договоренность с судьей. «Если ты откажешьсяпоедешь на север к белым медведяма твоя мать может попасть в аварию», — пересказывал Афанасьев слова оперативника.

Афанасьев написал и передал адвокату подробный рассказ о том, как его пытали после задержания, заставляя дать показания против Сенцова: били, душили до рвоты в противогазе, угрожали изнасиловать паяльником, подсоединяли провода под напряжением к половым органам. 

Судебный процесс по делу Сенцова-Кольченко начался 21 июля; до 10 августа заседания проходили практически в ежедневном режиме. Прения состоялись 19 августа. Часть свидетелей и потерпевшие участвовали в процессе по видеосвязи из Крыма — именно таквыступили признанный потерпевшим функционер «Русской общины Крыма» Андрей Козенко (в офисе организации обгорела дверь, траты на ремонт составили около 30 тысяч рублей) и бывший участник «самообороны Крыма» Александр Бочкарев, представлявший в суде «Единую Россию» (в партийном отделении обгорело окно и кухня, ущерб, по словам Бочкарева, составил более 200 тысяч рублей). 

За весь процесс Бочкарев так и не смог выполнить требование суда и предъявитьдокументы, обосновывающие его оценку причиненного ущерба. Защита отмечала, что в апреле 2014 года «Единая Россия» не была зарегистрирована в Крыму, и помещение былооформлено на другое юрлицо

Оба потерпевших не смогли внятно ответить на вопросы о том, каким именно образом поджоги «дестабилизировали обстановку» в республике и как они могли «повлиять на решение о выходе из состава РФ», и присутствовал ли в Крыму «Правый сектор» (обвинение настаивает на связях подсудимых с этой радикальной организацией). Бочкарев смог вспомнить только, что некие люди весной 2014 года «оставляли всякие неприятные надписи на заборе вроде “Крим — це Україна!”».

Также в режиме видеоконференции стороны допросили охранника «Русской общины» Игоря Филиппенко, который потушил горящую дверь офиса, и пожарных БарабанаАндрухина и Коновала, тушивших пожар в «Единой России». Свидетель Коновал отметил, что «в тот момент это был офис Партии Регионов». В качестве свидетелей обвинения были привлечены активист «Молодой Гвардии “Единой России”» Дмитрий Пуртов и буфетчик Георгий Черный, сторонник НОД депутата Федорова. Последний сообщил суду, что «Правый сектор» — «одно из структурных подразделений Соединенных Штатов».

В ходе прений гособвинитель Ткаченко потребовал приговорить Сенцова к 23 годам лишения свободы в колонии строгого режимаАлександра Кольченко — к 12 годам.

По мнению прокурора, их вина была полностью доказана в суде. Защита указывала на недоказанность самого существования «террористического сообщества», ангажированность свидетелей обвинения, пытки, о которых заявляли фигуранты дела, некорректную квалификацию их действий и возможные провокации спецслужб. По словам адвоката Сидоркиной, все дело Сенцова-Кольченко — «сгусток фальсификаций», который «может войти в историю как одна из позорных страниц российского правосудия».

Процесс по делу Олега Сенцова и Александра Кольченко проходил в Северо-Кавказском окружном военном суде в Ростове-на-Дону; его вела тройка судей — председательствующий Сергей Михайлюк, Вячеслав Корсаков и Эдуард Коробенко. Сторону обвинения представлял прокурор Олег Ткаченко, Александра Кольченко защищала адвокат Светлана Сидоркина, Олега Сенцова — Дмитрий Динзе и Владимир Самохин.

Согласно обвинительному заключению, в апреле 2014 года Сенцов создал в Крыму «террористическое сообщество», которое получало указания от неизвестных лиц в Киеве. Целью сообщества была «дестабилизации обстановки» в Крыму и «воздействие на органы власти»: «крымские террористы», считает следствие, пытались заставить Россию отказаться от решения о принятии полуострова в состав федерации.
Участники сообщества совершили два «террористических акта» в Симферополе — поджог двери офиса «Руской общины Крыма» и окна местного отделения «Единой Росиии», а также готовили подрывы памятника Ленину и Вечного огня. Александр Кольченко обвиняется в том, что вошел в состав этого террористического сообщества и участвовал в одном из поджогов. Кроме него, по версии обвинения, в группу входили также Алексей Чирний и Геннадий Афанасьев (оба они были ранее осуждены особым порядком и получили по семь лет колонии строгого режима), а также Степан Цириль, Илья Зуйков, Энвер Асанов и Никита Боркин (последние четверо объявлены в розыск).
Сенцову предъявлены обвинения в создании террористического сообщества (часть 1 статьи 205.4 УК), совершении двух террористических актов (пункт «а» части 2 статьи 205 УК), приготовлению к совершению двух террористических актов (часть 1 статьи 30 и пункт «а» части 2 статьи 205 УК), в незаконном обороте оружия и взрывчатых веществ (часть 3 статьи 222 УК). Кольченко — в участии в террористическом сообществе (часть 2 статьи 205.4 УК) и в совершении террористического акта (пункт «а» части 2 статьи 205 УК).
Медиазона
19 Авг

Последнее слово Александра Кольченко в суде. Видео

С обвинениями в терроризме я не согласен. Данное уголовное дело сфабриковано и политически мотивировано. Эту версию подтверждает то обстоятельство, что уголовное дело по факту поджога было заведено лишь спустя десять дней после самого поджога по статье 167 “Умышленное повреждение и уничтожение имущества путем поджога” и было переквалифицировано на терроризм лишь 13 мая после задержания и получения нужных показаний от Афанасьева и Чирния.

Что касается формулировки следствия и обвинения, то она вообще замечательна: “Совершил участие в поджоге для дестабилизации органов власти республики Крым с целью воздействия на принятие решения органами власти Российской Федерации о выходе республики Крым из ее состава”. Если исходить из логики обвинения, то, получается, что, если попользоваться контрацептивами, то это с целью дестабилизации демократической обстановки в стране, обороноспособности страны в целом, если ты критикуешь чиновника, то с целью подрыва имиджа своей страны на международной арене. И список таких формулировок можно продолжать до бесконечности.

На самом процессе мы имели возможность услышать о применении угроз и пыток сотрудниками ФСБ в отношении Сенцова и Афанасьева. Достаточно интересно, что люди, использующие такие методы для получения показаний, не стесняются обвинять в терроризме нас.

Болотный процесс в нескольких актах, процесс над Алексеем Сутугой, Романова, наш процесс, процесс над Надеждой Савченко — все это с целью продлить срок этого режима. Но, бросая нас в тюрьмы, этот режим приближает свой конец, и те люди, которые еще вчера верили в закон и порядок, сегодня наблюдая за подобными процессами, теряют эту веру. А завтра или послезавтра те люди, которые входят в те самые 86 процентов, снесут этот авторитарный режим. Также я хочу отметить, что в письменных показаниях Афанасьева (Письме, которое он написал из СИЗО-4 Ростова-на-Дону и которое зачитал Дмитрий Динзе. – Ред.) звучит, что сотрудник ФСБ ему сказал, что день, когда он будет давать показания в суде, станет главным днем в его жизни. Видимо, Афанасьев принял эти слова близко к сердцу и по-своему. Я был очень поражен этим громким, этим сильным его поступком.

Также я хотел поблагодарить тех, кто поддерживает меня и Олега.

С доводами адвокатом я согласен, считаю их обоснованными и справедливыми и у суда ничего не буду просить.

Грани.РУ