21 Ноя

В России ужесточается подавление инакомыслящих – адвокат крымского активиста

77E98FA1-B0DC-4FD2-95D7-E0D1B535289A_w640_r1_s

 

В России все активнее происходит подавление инакомыслящих, ситуация ухудшается, заявила адвокат крымского политзаключенного Александра Кольченко Светлана Сидоркина на брифинге в «Украинском кризисном медиа-центре» в Киеве в пятницу 20 ноября.

«Если в 2002-2004 годах у нас активистов и инакомыслящих привлекали по статьям 213, 280 и 282: призывы к экстремизму и участие в экстремистской деятельности, то на сегодняшний день тенденция к ужесточению инакомыслия сместилась в сторону ухудшения. Сейчас наиболее популярны статьи, которые применяются к инакомыслящим, это статьи терроризм, государственная измена и шпионаж», – сказала адвокат Кольченко.

Она отметила, что уголовное дело Сенцова-Кольченко свидетельствует «именно о таком подходе российского правосудия» к инакомыслящим в России.

По словам адвоката, обвинения, которые предъявляют крымским политзаключенным, осужденным в России, – участие в составе террористической группы, – не подтверждены теми доказательствами, которые следствие представило в суде, а уголовное дело расследуется в контексте отношений, существующих между Россией и Украиной и свидетельствует о существующем подходе российского правосудия к людям, которые считаются инакомыслящими.

24 ноября Верховный суд Российской Федерации должен рассмотреть апелляционные жалобы осужденных в России украинцев Александра Кольченко и Олега Сенцова.В России  Олега Сенцова и Александра Кольченко обвинили в создании ячейки запрещенного в России «Правого сектора», поджоге офисов «Русской общины Крыма» и партии «Единая Россия» в Симферополе, а также в подготовке взрыва памятника Ленину. Сенцов и Кольченко обвинения отрицают, Сенцов на суде рассказал, что сотрудники ФСБ пытали его, чтобы выбить нужные им показания.Сенцов приговорен к 20-ти годам в колонии строгого режима, Кольченко – к 10-ти годам.По данному делу были также задержаны и осуждены в России крымчане Геннадий Афанасьев и Алексей Чирний.Российская правозащитная организация «Мемориал» объявила Сенцова, Кольченко и Афанасьева политзаключенными.

Крым.Реалии
admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
21 Ноя

К осужденному в России крымчанину Кольченко не пускают адвоката

Адвоката крымского политзаключенного Александра Кольченко Светлану Сидоркину не допустили к ее подзащитному в СИЗО-4 российского Ростова-на-Дону.

BF171FBE-B0FD-4254-A26A-41A11EAD9C47_w640_r1_s

 

Об этом Сидоркина сообщила на брифинге в Киеве, в «Украинском кризисном медиа-центре» 20 ноября.

«Я не могу сказать, была ли эта причина, действительно, объективная или надуманная. Со слов сотрудников СИЗО, вчера был следственный день и не было свободных кабинетов», – сказала она.

Сидоркина заявила, что считает такую формулировку «некорректной и незаконной».

«Адвокат имеет право на свидания со своим подзащитным в любое время и в тех рамках, которые разрешены законом. К сожалению, у нас СИЗО, которые подчиняются ФСБ, как говорится, закон не писан, и они поступают так, как считают нужным поступить», – добавила адвокат.

Светлана Сидоркина напомнила, что 24 ноября Верховный суд Российской Федерации рассмотрит апелляционные жалобы осужденных в России украинцев Александра Кольченко и Олега Сенцова.

Российские власти обвинили крымчан Олега Сенцова и Александра Кольченко в создании ячейки запрещенного в России «Правого сектора», поджоге офисов «Русской общины Крыма» и партии «Единая Россия» в Симферополе, а также в подготовке взрыва памятника Ленину. Сенцов и Кольченко обвинения отрицают, Сенцов на суде рассказал, что сотрудники ФСБ пытали его, чтобы выбить нужные им показания.

Сенцов приговорен к  20-ти  годам в колонии строгого режима, Кольченко – к 10-ти годам.

По данному делу были также задержаны и осуждены в России крымчане Геннадий Афанасьев и Алексей Чирний.

Российская правозащитная организация «Мемориал» объявила Сенцова, Кольченко и Афанасьева политзаключенными.

Крым.Реалии
admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
21 Ноя

Кольченко считает себя защитником Украины – адвокат (видео)

Адвокат Александра Кольченко Светлана Сидоркина рассказала, что ее подзащитный считает себя патриотом Украины и не падает духом. В России крымчан Олега Сенцова и Александра Кольченко обвинили в участии в составе террористической группы. Сенцов и Кольченко обвинения отрицают. Сенцов приговорен к 20-ти годам в колонии строгого режима, Кольченко – к 10-ти годам.

Источник – Крым.Реалии
19 Ноя

Адвокат Сашка Кольченка Світлана Сидоркіна – про наших в’язнів у Ростові

У п’ятницю, 20 листопада, о 10.30 в Ukraine Сrisis Media Center (Український дім на Європейській площі, вул. Хрещатик, 2) відбудеться прес-конференція Світлани СИДОРКІНОЇ, російського адвоката Олександра Кольченка: «Послання від «кримських в’язнів»: що відбувається з фігурантами «терористичної справи» в Ростові?»

Сидоркина

 

Напередодні, в четвер Світлана відвідає Олександра Кольченка в Ростові, де він перебуває після винесення йому та О.Сенцову вироку. Адвокат розповість про здоров’я та моральний стан Олександра, про те, чи здійснюється тиск на нього, а також про апеляцію, подану захистом Сенцова та Кольченка.

У прес-конференції візьмуть участь також активістка кампанії ‪#‎LetMyPeopleGo Паліна БРОДІК та представник «Комітету солідарності» Максим БУТКЕВИЧ, які готують акцію до Дня народження Сашка Кольченка 26 листопада.

Прес-конференція Світлани Сидоркіної відбувається в рамках Конференції “Імплементація гарантій правозахисної діяльності адвокатів прав людини”, що організовується Фондом Будинків прав людини, Української Гельсінською спілкою з прав людини, Освітнім домом прав людини в Чернігові та іншими правозахисними організаціями.

Прес-конференція Світлани Сидоркіної відбувається в рамках Конференції “Імплементація гарантій правозахисної діяльності адвокатів прав людини”, що організовується Фондом Будинків прав людини, Київським Будинком прав людини, Української Гельсінською спілкою з прав людини, Освітнім домом прав людини в Чернігові та іншими правозахисними організаціями.

25 Авг

Адвокаты Сенцова и Кольченко будут обжаловать их приговор

Адвокаты украинского режиссера Олега Сенцова и активиста Александра Кольченко планируют обжаловать приговоры, вынесенные их подзащитным Северо-Кавказским окружным военным судом.

Об этом защитники заявили во вторник в Ростове-на-Дону перед зданием суда после оглашения приговора, передает Радио свобода.

В свою очередь издание Медиазона сообщает, что адвокат Дмитрий Динзе напомнил журналистам, что Сенцов и Кольченко — граждане Украины, и поэтому защита намерена добиваться того, чтобы их отправили отбывать наказание в Украине.

Напомним, 25 августа Северо-Кавказский окружной военный суд в Ростове-на-Дону приговорил украинского режиссера Олега Сенцова к 20 годам, а крымского активиста Алесандра Кольченко к 10 годам лишения свободы в колонии строгого режима.

В частности, Сенцов по статье о создании террористического сообщества приговорен к 15 годам лишения свободы, за участие в двух терактах — к 10 и 11 годам. За приготовление к совершению взрыва — семь лет, за незаконное хранение орудия и боеприпасов — пять лет. Итого, путем сложения сроков режиссер получил 20 лет лишения свободы. Кольченко за участие в террористическом сообществе приговорен к шести годам, за теракт — к восьми. Всего активист получил 10 лет в колонии строгого режима.

Министерство иностранных дел Украины выразило протест в связи «противоправным и антигуманным решением» российских властей осудить украинских граждан Сенцова и Кольченко к 20 и 10 годам заключения и требует их немедленно освободить.

© Центр журналистских расследований
25 Авг

Тринадцатый день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция медиазоны. Приговор

Процесс Сенцова. ПриговорОлег Сенцов. Фото: Антон Наумлюк

Во вторник военный судья Сергей Михайлюк огласил приговор украинскому режиссеру Олегу Сенцову и анархисту Александру Кольченко, обвинявшимся в терроризме: они признаны виновными. Сенцов получил 20, Кольченко — 10 лет лишения свободы в колонии строгого режима. В ходе прений прокурор Олег Ткаченко запрашивал для подсудимых 23 года и 12 лет соответственно; подсудимые называли свое дело сфабрикованным; Сенцов неоднократно заявлял о пытках, а один из ключевых свидетелей обвинения — ранее осужденный по делу «крымских террористов» Геннадий Афанасьев — в ходе процесса отказался от данных на стадии следствия показаний.

Адвокаты Сенцова и Кольченко дают комментарии прессе перед зданием суда: Дмитрий Динзе напоминает, что Сенцов и Кольченко — граждане Украины, и защита намерена добиваться того, чтобы их отправили отбывать наказание на Украине.

15:06

Последнее слово Олега Сенцова разобрали на цитаты

Последнее слово Олега Сенцова разобрали на цитаты

Судья возвращается в зал, чтобы зачитать определение о возмещении процессуальных расходов на общую сумму 92 600 рублей за счёт бюджета. На этом процесс по делу Олега Сенцова и Александра Кольченко в суде первой инстанции завершен. Приставы просят журналистов освободить зал.

В ответ на вопрос судьи, понятен ли им приговор, Олег Сенцов и Александр Кольченко поют гимн Украины.

 

И Сенцов, и Кольченко будут отбывать наказание в колонии строгого режима. До вступления приговора в законную силу они останутся в СИЗО-4 в Ростове-на-Дону. 

Мать Кольченко смотрит в одну точку. 

Суд постановляет покрыть свидетелям расходы на дорогу в сумме 78 тысяч рублей, 8 400 рублей выделено на оплату работы адвокатов по назначению, которые присутствовали на процессе. 

Вещественные доказательства хранить при уголовном деле, изъятые у осужденных деньги — в финансово-экономическом отделе ФСБ. Приговор может быть обжалован в коллегии Верховного суда по делам военнослужащих; адвокаты говорят, что намерены подать апелляцию уже завтра с утра.

Александр Кольченко также признан виновным. За участие в террористическом сообществе он приговорен к шести годам, за теракт — к восьми, всего анархист получил 10 лет в колонии строгого режима.

«Именем Российской Федерации», — читает Михайлюк. Сенцов признан судом виновным. По статье о создании террористического сообщества он приговорен к 15 годам лишения свободы, за участие в двух терактах — к 10 и 11 годам. Кольченко уткнулся лбом в стеклянную стенку «аквариума». За приготовление к совершению взрыва — семь лет, за незаконное хранение оружия и боеприпасов — пять лет. Итого, путем частичного сложения сроков Олег Сенцов получил по совокупности 20 лет лишения свободы.

Фото: @HromadskeTV

Судья Сергей Михайлюк начинает читать приговор; оглашены будут только вводная и резолютивная части. В зале около ста человек.

В суд приехал генеральный консул Украины в Ростове-на-Дону Виталий Москаленко. Приставы начинают запускать прессу в зал заседаний.

Связь группы «крымских террористов» с «Правым сектором», по версии следствия, осуществлялась через Степана Цириля — сотрудника одной из частных клиник Крыма, увлеченного идеями украинского национализма и в прошлом посещавшего военизированные сборы организации «Тризуб» им. Степана Бандеры. О роли Цириля в своих показаниях следствию говорил Геннадий Афанасьев. В оперативных справках ФСБ сказано, что он «в определенной степени» координировал действия Сенцова «по средствам мобильной связи и используя программу ICQ». Засекреченный свидетель «Кирилл Кириллов» утверждал в суде, что Цириль «позиционировал» себя в качестве представителя «Правого сектора» в Крыму. Как человека, который в его присутствии инструктировал Чирния по скайпу, Цириля по фото опознал Александр Пирогов. При обыске на его рабочем месте оперативники обнаружили целую библиотеку националистической литературы. 

При этом никаких доказательств знакомства Цириля с Сенцовым и Кольченко сторона обвинения в ходе процесса так и не привела, защита же предоставила суду заверенную справку за подписью лидера «Правого сектора» Дмитро Яроша, согласно которой фигуранты дела никогда не состояли в его организации. «Вымыслом» называла присутствие «Правого сектора» в Крыму даже свидетель обвинения Команская. «К “Правому сектору” я не имею никакого отношения. Я анархист и антифашист, и националистических убеждений не разделяю», — заявлял Александр Кольченко.

Степан Цириль, по оперативным данным, выехал из Крыма на территорию Украины и возвращаться не намерен; он объявлен в розыск.

В своем последнем слове Александр Кольченко не признал себя виновным в терроризме«Считаю это дело сфабрикованным и политически мотивированным», — заявил анархист и добавил, что просить о чем-либо суд он не намерен. 

Олег Сенцов назвал процесс в Ростове-на-Дону «судом оккупантов», который «не может быть справедливым по определению».

«У нас тоже была преступная власть. Но мы вышли против нее. Нас не хотели слышать, мы стучали в мусорные баки. Нас не хотели видеть, мы поджигали покрышки. В конце концов мы победили. То же самое произойдет у вас рано или поздно, в какой форме, я не знаю. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Просто я хочу, чтобы вами не правили преступники. Так что единственное, что я могу пожелать третьей информированной части населения России — это научиться не бояться», — завершил свое последнее слово в суде режиссер.

Среди вещественных доказательств, представленных суду стороной обвинения — пистолет Макарова, корпус гранаты РГД-5 с запалом, патроны, пиротехника, медикаменты, каски и горючие жидкости, изъятые при обысках в жилищах «крымских террористов» Ивана Зуйкова и Энвера Асанова (оба объявлены в розыск). 

Согласно выводам экспертизы, биологический материал, оставшийся на рукояти найденного у Асанова пистолета, с высокой долей вероятности принадлежит Сенцову; сам режиссер заявлял, что оперативники били его пистолетом и засовывали ствол ему в рот. При обыске в его собственной квартире оружия и взрывчатки обнаружено не было; не нашли их оперативники и у Кольченко. У сестры Сенцова, впрочем, изъяли ковер с «с характерным запахом горюче-смазочных материалов», а также плеть и наручники — с этими предметами «садомазохистской направленности» российские следственные органы связывализафиксированные на теле арестованного Сенцова травмы, вынося постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту пыток.

Дюс и Кирюша, которые, по словам Чирния, предлагали подрывать мосты и ЛЭП, тоже были допрошены в суде: это Кирилл Макаров и его брат Андрей Черняков по прозвищу Дюс. Оба были задержаны 9 мая 2014 года, после обыска у них дома нашли порох, тротил, патроны и детали оружия — по словам Чернякова, который на Украине был судим за избиение иностранца, все это он нашел во время раскопок, оружие и взрывчатка находились в нерабочем состоянии. Тем не менее, против него возбудили дело, которое закончилосьштрафом. 

На встречи с Чирнием, где обсуждались его планы, братьев якобы привело любопытство. Сами Черняков и Макаров, которых Чирний надеялся привлечь к кампании по срыву курортного сезона, давно находились в рядах «самообороны Крыма». По их словамтеррорист-неудачник очень много пил и не раз предлагал друзьям вступить вместе с ним в «Правый сектор»: «Он, когда был в нетрезвом состояниипредлагал абсолютно всем это сделатькто был рядом».

Еще один важный для обвинения свидетель — студент-химик Александр Пирогов по прозвищу «Пигвин», судимый за кражу и хранение наркотиков. Именно к нему как к старому приятелю обратился Алексей Чирний, когда стал искать человека, способного изготовить взрывчатку. Пирогов предложение Чирния принял, однако, как утверждалсвидетель в суде, рассказал о нем своему знакомому ополченцу Андрею Добровенко (того тоже допрашивали в суде) — а тот, в свою очередь, настоял, чтобы Пирогов обратился в ФСБ. Там ему предложили поучаствовать в «оперативном эксперименте», и он согласился. Перед каждой встречей с Чирнием на Пирогова навешивали скрытую видеокамеру; он фиксировал все их беседы (помимо Пирогова, о том, как происходила выдача шпионской аппаратуры, рассказывал засекреченный оперативник ФСБ под псевдонимом «Иван Иванов»). 

Сначала в суде прокурор Ткаченко зачитал расшифровки этих бесед, затем была продемонстрирована и сама видеозапись встреч. На записях Чирний жалуется на непрофессионализм людей, вместе с которыми он поджигал офисы «Русской общины» и «Единой России». Дальше он намерен «работать сам», но для подстраховки ему нужны помощники — сам Пирогов, а также некие Дюс и Кирюша, говорит Чирний.

Гуляя по лесу с Пироговым, он обсуждают не только будущие теракты («Я хочу, чтобы москали почувствовали ужас», — говорит Чирний о своих планах) и детали изготовления взрывных устройств. Приятели постоянно отвлекаются на другие темы — поспевшую землянику, рыб в холодной реке, больные зубы («В Waffen SS меня бы не взяли»), теории о пользе сухого вина и религию (Чирний говорит: «Для меня вот здесь духи, даже в такой побитой цивилизации, в природе. Боги — они вот здесь живут, в каждом кустув каждой капле этой воды, воздуха»).

«Можно шишек насобиратьдумаюдерево не обидитсяЭто ж хрень хорошаяна спирту настаиваешь и колени, понял, протираешь… — между делом советует Пирогов. — Шишки ******** [отличные], пахнут хорошо. Прополис прямо».

«Если все будет удачно, то мы вот, возле речки в парк зайдем и отметим удачное мероприятиекак бы это наше мероприятиеа не чьето», — мечтает Чирний, планируя подрыв памятника Ленину и Вечного огня.

Имя Олега Сенцова за время этих разговоров не звучит ни разу.

В суде также выступили трое свидетелей обвинения, подтвердивших версию следствия о том, что группой руководил Сенцов — они настаивали, что весной 2014 года присутствовали на собраниях проукраинских активистов Симферополя, где режиссер якобы призывал «перейти к радикальным действиям» и давал указания о поджогах зданий и подрыве памятника Ленину. Это засекреченный свидетель под псевдонимом «Александра Смирницкая», фотограф Александра Команская (зарегистрированная в соцсетях как Бадретдинова) и сварщик Ярослав Бураковский — он пятикратно судим за кражи и сейчас снова находится под следствием. Показания свидетель Бураковский давал по видеосвязи из СИЗО. 

Одной из участниц встреч активистовпо словам Команской и Бураковского, была девушка по имени Ангелина. Она не согласилась свидетельствовать в суде, однако рассказалаадвокату Сенцова Дмитрию Динзе, что действительно бывала на собраниях активистоводнако заявилачто во время этих встреч ни о каких радикальных действиях речь не шла. «Мы не были причастны ни к каким политическим движениям. В городе планировались митинги. Никто не знал, чем это закончитсяДля тогочтобы помогать людямкоторым потребуется медицинская помощьи была создана группа медицинских волонтеров», — вспоминала она. 

Команская стала свидетелем обвинения в августе 2014 года. А в феврале она дала небольшое интервью изданию Slon, в котором говорила: «Любые сепаратистские призывы караются международным закономКрым как был Украиной уже 23 года, так и останется ее частью».

По словам пресс-секретаря Северо-Кавказского окружного военного суда, на оглашение приговора Сенцову и Кольченко аккредитованы представители примерно 90 СМИ; перед зданием суда собирается толпа журналистов, подъехал автозак с обвиняемыми.
Фото: Егор Сковорода

Основными свидетелями обвинения на процессе должны были стать двое ранее осужденных «крымских террористов» Алексей Чирний и Геннадий Афанасьев — оба признали свою вину, полностью согласились с версией следствия и в своих показаниях утверждали, что именно Олег Сенцов руководил «террористическим сообществом» и отдавал им приказы. Показания Чирния и Афанасьева — главное доказательство следствия.

Однако когда Чирния доставили в суд, он неожиданно отказался отвечать на вопросы сторон, сославшись на статью 51 Конституции. Это не смутило прокурора Ткаченко, и вместо допроса свидетеля он огласил протоколы допросов Чирния, которые проводились в ходе следствия. Из этих документов, в частности, следовало, что уже 9 мая — в день задержания — Алексей Чирний, признав свою вину, рассказывал, что поджогами руководил Геннадий Афанасьев, и он же давал указания приобрести самодельные взрывные устройства (СВУ) для подрыва памятника Ленину. Лишь на следующий день Чирний начнет говорить о Сенцове как о руководителе группы, который отдавал приказы, но сам не участвовал ни в одной акции.

На следующий день в суде выступал Геннадий Афанасьев. Он отказался от всего, что говорил на следствии. «Все мои показания ранее были даны под принуждениемПротив себя я отказываюсь давать показания», — сказал Афанасьев, отказавшись также отвечать на вопросы сторон и сжимая за спиной дрожащий кулак. Прокурор зачитал и его показания.

Через несколько дней в СИЗО с Геннадием Афанасьевым встретился его адвокат Александр Попков. Там свидетель рассказал защитнику, что в конвойное помещение суда к нему приходил сотрудник ФСБ, требовавший от него сослаться на 51-ю статью и отказаться отвечать на вопросы адвокатов, чтобы они его не запутали. Представитель спецслужбы, по словам Афанасьева, говорил, что на этот счет имеется договоренность с судьей. «Если ты откажешьсяпоедешь на север к белым медведяма твоя мать может попасть в аварию», — пересказывал Афанасьев слова оперативника.

Афанасьев написал и передал адвокату подробный рассказ о том, как его пытали после задержания, заставляя дать показания против Сенцова: били, душили до рвоты в противогазе, угрожали изнасиловать паяльником, подсоединяли провода под напряжением к половым органам. 

Судебный процесс по делу Сенцова-Кольченко начался 21 июля; до 10 августа заседания проходили практически в ежедневном режиме. Прения состоялись 19 августа. Часть свидетелей и потерпевшие участвовали в процессе по видеосвязи из Крыма — именно таквыступили признанный потерпевшим функционер «Русской общины Крыма» Андрей Козенко (в офисе организации обгорела дверь, траты на ремонт составили около 30 тысяч рублей) и бывший участник «самообороны Крыма» Александр Бочкарев, представлявший в суде «Единую Россию» (в партийном отделении обгорело окно и кухня, ущерб, по словам Бочкарева, составил более 200 тысяч рублей). 

За весь процесс Бочкарев так и не смог выполнить требование суда и предъявитьдокументы, обосновывающие его оценку причиненного ущерба. Защита отмечала, что в апреле 2014 года «Единая Россия» не была зарегистрирована в Крыму, и помещение былооформлено на другое юрлицо

Оба потерпевших не смогли внятно ответить на вопросы о том, каким именно образом поджоги «дестабилизировали обстановку» в республике и как они могли «повлиять на решение о выходе из состава РФ», и присутствовал ли в Крыму «Правый сектор» (обвинение настаивает на связях подсудимых с этой радикальной организацией). Бочкарев смог вспомнить только, что некие люди весной 2014 года «оставляли всякие неприятные надписи на заборе вроде “Крим — це Україна!”».

Также в режиме видеоконференции стороны допросили охранника «Русской общины» Игоря Филиппенко, который потушил горящую дверь офиса, и пожарных БарабанаАндрухина и Коновала, тушивших пожар в «Единой России». Свидетель Коновал отметил, что «в тот момент это был офис Партии Регионов». В качестве свидетелей обвинения были привлечены активист «Молодой Гвардии “Единой России”» Дмитрий Пуртов и буфетчик Георгий Черный, сторонник НОД депутата Федорова. Последний сообщил суду, что «Правый сектор» — «одно из структурных подразделений Соединенных Штатов».

В ходе прений гособвинитель Ткаченко потребовал приговорить Сенцова к 23 годам лишения свободы в колонии строгого режимаАлександра Кольченко — к 12 годам.

По мнению прокурора, их вина была полностью доказана в суде. Защита указывала на недоказанность самого существования «террористического сообщества», ангажированность свидетелей обвинения, пытки, о которых заявляли фигуранты дела, некорректную квалификацию их действий и возможные провокации спецслужб. По словам адвоката Сидоркиной, все дело Сенцова-Кольченко — «сгусток фальсификаций», который «может войти в историю как одна из позорных страниц российского правосудия».

Процесс по делу Олега Сенцова и Александра Кольченко проходил в Северо-Кавказском окружном военном суде в Ростове-на-Дону; его вела тройка судей — председательствующий Сергей Михайлюк, Вячеслав Корсаков и Эдуард Коробенко. Сторону обвинения представлял прокурор Олег Ткаченко, Александра Кольченко защищала адвокат Светлана Сидоркина, Олега Сенцова — Дмитрий Динзе и Владимир Самохин.

Согласно обвинительному заключению, в апреле 2014 года Сенцов создал в Крыму «террористическое сообщество», которое получало указания от неизвестных лиц в Киеве. Целью сообщества была «дестабилизации обстановки» в Крыму и «воздействие на органы власти»: «крымские террористы», считает следствие, пытались заставить Россию отказаться от решения о принятии полуострова в состав федерации.
Участники сообщества совершили два «террористических акта» в Симферополе — поджог двери офиса «Руской общины Крыма» и окна местного отделения «Единой Росиии», а также готовили подрывы памятника Ленину и Вечного огня. Александр Кольченко обвиняется в том, что вошел в состав этого террористического сообщества и участвовал в одном из поджогов. Кроме него, по версии обвинения, в группу входили также Алексей Чирний и Геннадий Афанасьев (оба они были ранее осуждены особым порядком и получили по семь лет колонии строгого режима), а также Степан Цириль, Илья Зуйков, Энвер Асанов и Никита Боркин (последние четверо объявлены в розыск).
Сенцову предъявлены обвинения в создании террористического сообщества (часть 1 статьи 205.4 УК), совершении двух террористических актов (пункт «а» части 2 статьи 205 УК), приготовлению к совершению двух террористических актов (часть 1 статьи 30 и пункт «а» части 2 статьи 205 УК), в незаконном обороте оружия и взрывчатых веществ (часть 3 статьи 222 УК). Кольченко — в участии в террористическом сообществе (часть 2 статьи 205.4 УК) и в совершении террористического акта (пункт «а» части 2 статьи 205 УК).
Медиазона
admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
19 Авг

Двенадцатый день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция МедиаЗоны

Процесс Сенцова. Прения
Олег Сенцов, Дмитрий Динзе и Александр Кольченко. Фото: Антон Наумлюк
В Северо-кавказском окружном военном суде продолжается рассмотрение дела кинорежиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко, обвиняемых в терроризме. В среду стороны приступят к прениям.

Сенцов говорит, что уже год смотрит российское телевидение, и это «очень хорошая пропаганда». «Но я надеюсь, ваша честь, что вы все понимаете. Я здесь даже знаю, что ваши войска на Донбассе. У нас весь изолятор забит ополченцами с Донбасса. Я здесь в тюрьме встретился в гэрэушником, который участвовал в захвате Крыма. Он там по другому делу сидит».

«Вот здесь стоят ваши трубадуры режима, снимают. Зачем растить новое поколение рабов, ребята?» — обращается подсудимый к операторам.

Люди, которые не верят пропаганде, еще скажут свое слово, говорит Сенцов. «У нас тоже была преступная власть», вспоминает он начало событий на Майдане. «Просто я не хочу, чтобы вами правили преступники. Я хочу пожелать россиянам научиться не бояться», — завершает свое последнее слово режиссер.

В зале раздаются бурные аплодисменты.

Судья Сергей Михайлюк: приговор Олегу Сенцову и Александру Кольченко будет оглашен 25 августа в 14:00.

Последнее слово Олега Сенцова: «Я тоже не буду ни о чем вас просить. Тут всем все понятно. Суд оккупантов не может быть справедливым по определению. Ничего личного, ваша честь. Понтий Пилат, когда посидел на Луне, когда его простили, он ушел по лунной дорожке с Га Ноцри и сказал ему, что знаешь, главный грех на земле — это трусость. Это написал великий писатель Михаил Булкаков, и я с ним согласен.

Я очень рад, что Гена Афанасьев смог перешагнуть себя и сделал очень мужественный поступок. Я очень рад за него. Не потому, что будет какой-то скандал, или нас оправдают. Нет. Этого не будет. Я рад, что он будет жить и понимать, что не струсил».

Кольченко вспоминает про пытки, о которых говорилось в суде. «Люди, использующие такие методы, не стесняются обвинять меня в терроризме». Он говорит о Болотном деле, преследовании антифашиста Алексея Сутуги, деле Надежды Савченко — «все это делается с целью продлить существование этого режима».

«Хочу отметить, что в показаниях Афанасьева прозвучало, что следователь ФСБ сказал ему, что день, когда он будет давать показания в суде, станет главным днем его жизни. Видимо, Афанасьев воспринял это близко к сердцу и по-своему. Я был поражен этим сильным его поступком. Также я хотел поблагодарить всех, кто поддерживает меня и Олега. С доводами адвокатов я согласен, считаю их обоснованными и справедливыми, просить у суда ничего не буду».

Александр Кольченко выступает с последним словом.

«С обвинениями в терроризме я не согласен и виновным себя не признаю. Считаю это дело сфабрикованным и политически мотивированным».

Подсудимый анархист отмечает, что уголовное дело по факту поджога было возбуждено по статье 167 и лишь 10 дней спустя было переквалифицировано по статье «теракт» «после получения нужных показаний от Афанасьева и Чирния».

«Формулировка следствия и обвинения вообще замечетельная», — Кольченко зачитывает пассажи о «дестабилизации» и «влиянии на органы власти».

«Это, если что, про сожженную кухню», — добавляет он. «Это то же самое, что сказать, что использование контрацептивов — это действие, направленное на подрыв демографической обстановки в стране».

Никто не взял на себя ответственности за поджоги, продолжает Сидоркина, потерпевшая сторона так и не смогла обосновать размер нанесенного ей ущерба. Более того, в тот момент «Единая Россия» вообще не была зарегистрирована в Крыму.

«Потерпевшей стороной признано ненадлежащее юридическое лицо», отмечает адвокат.

«Если бы существовала террористическая группа, она бы в лучших традициях заявила о своей ответственности и выдвинула бы свои требования», — агрументирует она.

Свидетель Афанасьев заявил, что давал свои показания под пытками, которые проходили в присутствии руководителя следственной группы ФСБ Артема Бурдина, говорит Сидоркина.

«Следствие рассчитывало, что вынесенные Афанасьеву и Чирнию приговоры будут иметь преюдиционное знаение. Но ситуация изменилась», — Сидокрина имеет в виду недавно принятые поправки в статью 90 УПК: вынесенные особым порядком приговоры теперь не могут признаваться доказательствами без дополнительной проверки.

Вслед за Динзе Сидоркина отмечает провокационный характер действий оперативников ФСБ, которые еще 11 апреля узнали о намерениях Чирния, следили за ним, однако не предотвратили поджоги 14 и 18 числа.

«Данные действия были сознательно не предотвращены, чтобы создать видимость существования на территории Крыма террористического сообщества». Следствие так и не установило связь терактов, которые планировал Чирний, с Сенцовым и Кольченко, настаивает защитник.

Она просит исключить протоколы опознания по фото как недопустимые доказательства из-за допущенных процессуальных нарушений.

«Беспрецедентным является и постановление следствия о проведении ОРМ в отношении Чирния», решение о котором выносилось Мособлсудом на основании якобы поступившей оперативной информации о том, что Чирний и «диверсионно-террористическая группа» прибыли в Подмосковье. Это постановление датировано 2 мая, когда ФСБ достоверно знала, где находится и что делает Чирний, уточняет Сидоркина.

«Выбитые под пытками признания, показания связанных с ФСБ свидетелей и явная провокация силовиков на преступление «позволяют говорить об искусственном происхождении этого дела, созданного для того, чтобы обосновать аннексию Крыма», — эмоционально продолжает адвокат.

Участие Кольченко в поджоге «в какой-то степени вызвано юношеским максимализмом и желанием что-то сделать ради своей родины», говорит она; подсудимый пытался отстаивать свои убеждения тем способом, который казался ему единственно доступным.

«Кольченко расценивал это именно как протестную акцию», настаивает Сидоркина и приводит в пример дела о поджогах, в том числе совершенных анархистами в России, которые квалифицировались по статьям 213 и 167 УК.

Уголовное преследование Кольченко должно быть прекращено, резюмирует Сидокрина и просит признать своего подзащитного невиновным по всем статьям.

«При знакомстве с Сенцовым я услышала от него выражение: “Унылое жертвоприношение”. Я хочу, чтобы суд не выступал в роли “унылого жертвоприносителя”, а справедливо и беспристрастно оценил все доказательства и вынес справедливое решение», — заканчивает свое выступление адвокат.

Перерыв — 15 минут.

«Обвинение смешивает два разных понятия терроризм и экстремизм» , говорит Сидоркина, имея в виду решении Верховного суда о запрете «Правого сектора», приобщенное к делу.

Поджоги пророссийских организаций имели место уже после референдума, а значит, не могли повлиять на уже принятое органами власти решение о принадлежности Крыма, объясняет она. «Да это и было бы глупо, учитывая мнение большинства крымчан о присоединении к России».

«Кольченко не отрицает участия у событиях поджога, но не признает вмененную ему квалификацию», — уточняет адвокат.

Кольченко рассказывал, напоминает Сидоркина, что ему однажды позвонил Боркин и предложил поучаствовать в поджоге. «Только один раз». Кольченко хотел причинить партии символический ущерб, потому что считал ее ответственной за решение о вводе войск в Крым. Самого поджога он не видел и не участвовал в нем, а стоял в стороне и следил за улицей.

«Участие Кольченко в событиях поджога на улице Аксакова нельзя считать участием в террористическом акте», — говорит Сидоркина, аргументируя свою позицию определением теракта, которое она зачитывает из закона.

Свидетели, настаивает Сидоркина, говорили, что о присутствии «Правого сектора» в Крыму не могло быть и речи, а «отдельные личности — такие, как Чирний и Цириль — не могут свидетельствовать о структурном присутствии это организации в Крыму. Осмотренный в суде сайт “Правого сектора” показал, что Крыма даже нет среди регионов, где есть отделения».

Свидетели, настаивает Сидоркина, говорили, что о присутствии «Правого сектора» в Крыму не могло быть и речи, а «отдельные личности — такие, как Чирний и Цириль — не могут свидетельствовать о структурном присутствии это организации в Крыму. Осмотренный в суде сайт “Правого сектора” показал, что Крыма даже нет среди регионов, где есть отделения».

Адвокат Сидоркина: всех свидетелей обвинения в этом деле можно разделить на три группы.

Имеющие судимость — Пирогов, Бураковский, Черный.

Тех, кто добровольно решил сотрудничать с ФСБ — Команская, Пуртов, Добровенский, Черняков. Это люди, которые изначально критически относились к Евромайдану и были его идеологическими противниками.

Наконец, третью группу составляют предполагаемые штатные сотрудники ФСБ — таковы секретные свидетели Смирницкая и Кириллов. Оснований для их засекречивание не было, утверждает защитник. Неангажированность показаний всех этих свидетелей вызывает у нее сомнения.

Сидоркина напоминает слова Кольченко о разгоне митинга рабочих предприятия «Крымтроллейбус» вооруженными людьми. «После этого он решил для себя, что легальные методы борьбы себя исчерпали, и поэтому ответил согласием на предложение Никиты Боркина участвовать в акции против “Единой России”, которую он ассоциировал со вводом войск в Крым».

Сидоркина рассказывает о взаимоотношениях своего подзащитного с Геннадием Афанасьевым: они виделись несколько раз, «тот факт, что Афанасьев его не узнал в суде, Кольченко объяснил тем, что тот мог его просто не запомнить во время этих мимолетных встреч». Несколько раз Кольченко бывал на встречах активистов у кафе «Фрегат», но состав участников собраний постоянно менялся. Ни от Сенцова, ни от Афанасьева никаких «радикальных призывов» Кольченко не слышал, пересказывает показания подзащитного Сидокрина.

Сидоркина: «Кольченко в суде пояснил, что не признает себя виновным, и указал, что не участвовал в действиях с целью дестабилизации обстановки или влияния на органы власти. В террористическом сообществе не состоял, себя считает антифашистом и анархистом». Кольченко участвовал в студенческих протестах, акциях памяти погибших антифа и никакого отношения к националистическим организациям не имеет, говорит защитник.

На Майдан ее подзащитный поехал, продолжает Сидоркина, потому что считал себя гражданином Украины, и ему казалось важным собственными глазами увидеть, что происходит в столице страны. Увиденное поразило его, Кольченко был потрясен атмосферой солидарности и взаимопомощи, царившей на Майдане, объясняет адвокат.

Заседание возобновляется после перерыва. Выступает адвокат Александра Кольченко Светлана Сидоркина. Она говорит, что сначала хотела «остановиться только на юридических моментах», но запрос прокурора, потребовавшего для ее подзащитного 12 лет в колонии строгого режима, заставляет ее изменить «подготовленную речь и ее тональность».

Адвокат называет дело Сенцова-Кольченко «сгустком фальсификаций»; оно «может войти в историю как одна из позорных страниц российского суда».

Динзе: «я обязан суду сообщить, а право суда принимать это во внимание или нет», что адвокатом Попковым был проведен опрос Геннадия Афанасьева, в котором тот подробно рассказал, как именно на него оказывалось давление, и как его вынуждали оговорить Сенцова.

Адвокат Сенцова оглашает подробный рассказ Афанасьева, в котором тот сообщает о пытках: на голову ему надели противогаз, затем впрыснули внутрь какой-то реагент, чтобы вызвать рвоту. По словам осужденного фигуранта дела «крымских террористов», оперативники раздевали его, показывали паяльник и угрожали засунуть его в анус, а к половым органам прикрепляли провода и включали ток.

«Пытали и били меня те же содрудники, которые и задерживали, я хорошо запомнил их лица», — писал в записке адвокату Попкову Афанасьев.

Под пыткой он признался в преступлениях, которых не совершал, заявлял осужденный — подготовке терактов по указанию Сенцова. По утверждению Афанасьева, следователи сами сочиняли его показания, «переворачивая» реальные события до неузнаваемости: «Я был полностью подавлен и подчинялся всем требованиям сотрудников ФСБ».

Афанасьев также заявлял, что с декабря 2014 года, когда он был осужден на семь лет колонии, и вплоть до 3 августа его ни разу не посещали авдокаты, поэтому он не мог обжаловать свой приговор.

От дачи показаний в ростовском суде, утверждает Афанасьев, его вынуждали отказаться, сославшись на 51 статью Конституции — в противном случае угрожая тем, что «с матерью может что-то произойти». Уже в здании Кавказского окружного военного суда сотрудник ФСБ говорил, что «этот вопрос согласован с судом», говорится в записке Афанасьева.

После отказа от ранее данных показаний в суде Афанасьеву в СИЗО обещали, что с ним «разделаются», и что «единственный выход» для него — это заявить, что на него давили адвокаты Сенцова, читает Динзе.

Позже Афанасьева снова вызвал оперативник. «Я с ним не разговаривал и читал про себя молитву», рассказывал Попкову осужденный; после этого его несколько раз ударили.

Динзе называет предъявленные Сенцову обвинению «правовым кощунством» и просит оправдать по всем статьям.

В суде объявляется перерыв до 14:15.

Динзе разбирает вещественные доказательства по делу. Пистолет Макарова в схроне в домовладении Асанова был найден лишь 13 мая, говорит Динзе; «непонятно, как он там появился».

Адвокат настаивает на возвращении семье Сенцова изъятых у него денег — из документов следует, что эти средства были собраны на съемку фильма.

Изъятые каски и майки вообще не имеют отношения к террористическому акту: «Они что, по лесу в касках бы и майках с крестами бегали бы?»

Протоколы осмотра местности Динзе просит признать недействительными;

телефонные книги и все предметы, которые, по мнению обвинения, доказывают связь подсудимых с «Правым сектором», «ничего не доказывают». Защита представляла доказательства, что Сенцов и Кольченко не состояли в радикальной организации, напоминает адвокат.

«Поваренная книга анархиста», обнаруженная у Сенцова, была издана на волне протестов против действий правительства США во Вьетнаме и содержит массу ошибок и упрощений, говорит Динзе. «Там написано, что из банановой кожуры можно добывать наркотики», — иронизирует он.

Динзе указывает, что сами по себе результаты ОРМ не являются доказательствами: они должны быть закреплены в установленном законом порядке, чего в случае с делом Сенцова-Кольченко сделано не было.

Свидетель Бураковский, продолжает Динзе, также не был привлечен ни к какой ответственности, хотя, по версии обвинения, и принимал участие в радикальной противоправной деятельности и знал о подготовке преступлений.

Адвокат отмечает, что до августа 2014 года «ни один из свидетелей, кроме тех, которых пытали, не указывал на Сенцова никоим образом».

Подлежат проверке основания проведения ОРМ, говорит защитник, вовзможное подстрекательство правоохранительных органов к совершению преступлений и незаконные методы воздействия на фигурантов дела.

Адвокат напоминает, что в разных материалах дела указаны одни и те же понятые Тохтамыш и Луценко, причем иногда им даже не разъяснялись права и обязанности понятых, а засекреченный свидетель «Иванов Иван Иванович» пояснил в суде, что работал с ними «на доверительной основе».

Адвокат Динзе указывает на определение Верховного суда о недопустимости провокаций со стороны оперативных сотрудников, и отмечает, что фигурирующие в деле «Дюс» и «Кирюша» (Макаров и Черняков) даже не проверялись на причастность к преступлению, несмотря на то, что их связь с Чирнием — явная и очевидная.

Динзе не исключает, что оба они участвовали в провокации, подсказывая Чирнию способы осуществления взрывов.

В суде выступает адвокат Олег Сенцова Дмитрий Динзе.

Чирний действовал самостоятельно, настаивает защитник — это полностью очевидно из материалов оперативных мероприятий, изученных в суде. Логика действий оперативников, которые изучали дейятельность Чирния и пресекли ее, ясна. Но никаких оперативных действий в отношении Сенцова не проводилось, в ним проводились лишь следствия действия, которые сопровождались незаконным воздействием на него — хотя в суде и изучался отказ в возбуждении уголовного дела по фактам пыток. Однако и в нем зафиксировано наличие у Сенцова телесных повреждений, говорит Динзе.

Защита считает, что сотрудники ФСБ с помощью Пирогова осуществили провокацию и сфабриковали доказательства для обвинений в терроризме, заявляет адвокат.

Динзе указывает на противоречия между информацией, которая содержится в заявлении Пирогова в ФСБ, и его же показаниями, которые тот якобы составил самостоятельно.

Адвокат напоминает об инструктаже, который проводили с Пироговым в ФСБ; в справке об ОРМ указывается, что он «должен стремиться» к передаче муляжа через тайник. «То есть ему уже сотрудниками ФСБ была поставлена задача на провокацию Чирния на совершении преступления», — говорит Динзе.

Самохин напоминает, что заявление Афанасьева о совершенном преступлении было фактически проигнорировано гособвинением.

Адвокат указывает, что в протоколах допросов Афанасьева его показания постоянно меняются так, как было на тот момент удобно следствию.

Показания неоднократно судимого Бураковского, который и сейчас находится в СИЗО, также полны противоречий, говорит защитник, в частности — относительно опознания Бураковским других лиц.

Самохин указывает на дословное совпадений фраз в разных протоколах опознаний и протоколов проверки показаний на месте: одни и те же формулировки как под копирку переходят из протокола в протокол.

Учитывая все это, Самохин просит оправдать Олега Сенцова по всем статьям предъявленного обвинения.

В деле указывается, что Сенцов, «действуя через Афанасьева и Кольченко, разбил кувалдой окно», а потом «осуществил воспламенение» офиса «Единой России», напоминает адвокат Самохин. Получается, что вменяемых ему действий сам режиссер не совершал, рассуждает защитник.

Самохин еще раз указывает на отсутствие у предполагаемой группы поджигателей специальной подготовки, сплоченности, беспрекословного подчинения лидеру, что необходимо для квалификации ее как «террористического сообщества».

Сенцов не имеет никакого отношения к подготовке подрывов памятника Ленину, говорит Самохин. Обвинение доказывает это показаниями Чирния и Афанасьева, оба они отказались выступать в суде, а Афанасьев заявил, что оговорил других фигурантов дела под давлениям, настаивает адвокат. Использовать как доказательства в суде их показания, данные на следствии, нельзя— они противоречат ка как друг другу, так и записям разговоров Чирния с Пироговым и другим материалам дела.

«Ваша честь, Сенцов не совершал в составе террористической группы террористических актов», говорит Самохин. Его подзащитный не преследовал целей «дестабилизации политической обстановки» и «влияния на органы государственной власти», продолжает адвокат.

«Единая Россия» в апреле 2014 гоа в Крыму вообще де юре не существовала; ее отделение не было зарегистрировано в подожженном офисе. Самохин предлагает исключить из обвинения этот эпизод: это был поджог отделения украинской организации — Партии регионов, настаивает адвокат.

Не указано в обвинении, и каким образом органы власти могли вообще узнать о поджогах, и под влиянием таких новостей принять какие-либо решения, говорит он. Свидетели в суде заверяли, что такие действия могли, наоборот, только «сплотить население Крыма», а никак не «устрашить». Никакого резонанса в небольшом городе, по словам свидетелей, поджоги не взывали, а ущерб от них был незначителен.

Адвокат Самохин подчеркивает: в суде выяснилось, что каждый из участников предполагаемой группы руководствовался собственными мотивами, «мотивы Кольченко в корне отличались от мотивов Сенцова», группа не имела единого руководства, и каждый из фигурантов дела решал, будет ли он участвовать в поджогах, самостоятельно; Чирний же вообще заявлял, что намерен действовать самостоятельно.

Суду не было представлено доказательств того, что Сенцов или Кольченко вошли в «Правый сектор» или восприняли его идеологию, продолжает защитник.

Обвинительные приговоры, вынесенные особым порядком в отношении Афанасьева и Чирния, также не могут служить основанием для того, чтобы считать группу «террористическим сообществом».

Адвокат Самохин: Сенцов не создавал никаких сообществ и не руководил ничьими действиями. В обвинительном заключении отсутствует описание признаков «террористического сообщества», которые предусмотрены законом для этой статьи. Заключение содержит явные противоречия, говорит защитник: так, даже состав предполагаемого «террористического сообщества» описывается по-разному.

Самохин зачитывает законодательное определение «террористического сообщества»; это «структурированная группа, действующая под единым руководством».

«Все эти признаки террористического сообщества не нашли отражения в обвинительном заключении», говорит защитник, и ни один из допрошенных в суде свидетелей не смог ничего рассказать о составе и структуре группы. «Таких признаков не существует, как не существовало и созданного Сенцовым сообщества».

Сенцов и Кольченко отказываются от участия в прениях. Выступает адвокат Владимир Самохин: «террористическое сообщество» создано следователями искусственно, а большая часть доказательств получена с нарушением закона, говорит защитник.

Прокурор просит суд учесть, что что Сенцов и Кольченко признаны вменяемыми и полностью осознавали свои действия, и признать их виновными по всем статьям обвинения. «Попытка Сенцова объяснить нахождение генетического материала на пистолете незаконными методами воздействиям – полностью опровергается материалами дела», говорит Ткаченко; Кольченко, настаивает он, признал свою вину в зале суда, но его «совершенно не интересовали последствия поджога зданий».

Для Олега Сенцова гособвинитель требует 23 года лишения свободы в колонии строгого режима, для Александра Кольченко — 12 лет.

«Я убежден, что не стоит быть наивными людьми, чтобы верить в то, что поджоги партий в многотысячном городе остаются без внимания. Что касается достижения цели дестабилизации органов власти и принятия ими решений — так это зависит от личных качеств людей, принимающих решения, их мужества и верности», — завершает Ткаченко.

Гособвинитель Ткаченко переходит к изложению показаний Афанасьева. Он подчеркивает, что именно с телефона Афанасьева Сенцов звонил Чирнию и торопил последнего с изготовлением взрывного устройства, «биллинг данных соединений имеется в материалах дела».

«В суде Афнасьев отказался от показаний, заявив, что они были даны под давлением. Он так спешил засвидетельствовать лояльность к подсудимым, что не понял абсурдность своих высказываниях», — говорит прокурор. Так, по его словам, Афанасьев не узнал в суде Кольченко, которого на очной ставке «полностью изобличал». В ходе следственных действий «права Афанасьева солюдались полностью», заверяет Ткаченко.

Прокурор рассказывает о предметах, изъятых при обыске в доме Асанова, напоминает, что на пистолете Макарова экспертиза нашла следы биологического материала Сенцова, перечисляет имена всех участников предполагаемой группы.

Ткаченко пересказывает суду показания Чирния, согласно которым Сенцов призывал к «радикальным действиям» и «давал указания» взрывать памятник Ленину. Сенцов с помощью Афанасьева организовывал поджоги связанных с Россией организаций, говорит прокурор. «Непосредственным организатором данных акций был Афанасьев, который каждый раз доводил до участников, что действует по указанию Сенцова».

По словам гособвинителя, позже Сенцов на собрании группы указывал поджигателям, что их действия были непрофессиональны.

Гособвинитель напоминает про «Поваренную книгу терроризма», якобы найденную на компьютере Сенцова, и снова возвращается к роли Чирния, рассказывая, как тот «неоднократно выдвигал Пирогову требования об изготовлении СВУ».

Ткаченко говорит, что Пигорову «выделялись денежные средства»; ему были заказаны взрывные устройства для подрыва памятника Ленину и Вечного огня.

Прокурор переходит к обстоятельствам задержания Чирния на берегу речки Малый Салгир. «Доказательства преступления были столь очевины, что Чирний признал свое участие в террористической деятельности, при этом он сразу назвал имена — Олег и Гена. В дальнейшем Чирний дополняет и конкретизирует свои показания, опознает лиц и показывает места».

Сенцову и Кольченко вменяется не членство в «Правом секторе», говорит прокурор, а то, что они «восприняли идеологию этой организации» как руководство к действию.

Прокурор рассказывает, как химик Александр Пирогов обратился в ФСБ, сообщив о просьбе Алексея Чирния изготовить СВУ.

«Намерения Чирния сомнений не вызывали», говорит Ткаченко; это подтверждают и показания свидетеля Добровенкова.

Наиболее значимым доказательством прокурор называет видеозаписи встреч Пирогова и Чирния, продемонстрированные в суде.

«Чирний во время этих встреч не скрывал воих антироссийских взглядов и экстремистских планов», — отмечает гособвинитель. «Мотивом его поведения было недовольство политической ситуаций, складывающейся в Крыму».

Ткаченко цитирует «людоедские высказывания Чирния» — о том, что «Аллах своих распознает»; «это наглядно демонстрирует тех, что был рекрутирован в эту группу». Прокурор подчеркивает: Чирний говорил, что действует в составе группы, и в записанных скрытой камерой разговорах «указывает на человека, который этим всем руководит» — «человека из Автомайдана».

18 апреля загорелся офис местного отделения партии «Единой России», продолжает прокурор: «факт поджога сомнений не вызывает», было разбито окно, на месте происшествия обнаружена кувалда. «В данном случае преступление совершено, намного, так сказать, в кавычках профессиональнее».

Потерпевший Бочкарев, говорит Ткаченко, рассказывал, что находиться в здании потом было «невозможно».

«Но есть общее в этих поджогах — полное игнорирование тех последствий, которые могли последовать за пожаром. В обоих случаях объектами пожара являлись организации, в названии которых присутствует слова “русский” или “Россия”, на которых висели российские флаги».

Следом гособвинитель напоминает о показаниях потерпевшего Андрея Козенко, который «пояснял, что направлением деятельности «Русской общины» была деятельность, направленная на воссоединение Крыма с Россией».

На видеозаписи с камеры наблюдения, говорит прокурор, четко видно, как двое молодых людей совершают поджог, и «их абсолютно не смущает», что рядом со входом в офис припаркован чей-то автомобиль.

Ткаченко пересказывает показания, которые давал в суде очевидец пожара в офисе «Русской общины Крыма» — охранник Игоря Филипенко. «Именно благодаря грамотным действиям Филипенко пожар был ликвидирован за несколько минут. В суде он рассказывал, что последствия пожара могли быть трагичными, потому что в соседнем здании проживала семья», — напоминает гособвинитель.

Стороны приступают к прениям. Гособвинитель Олег Ткаченко: «Каждый человек имеет право на свою точку зрения на происходящие события. Но методы добиваться ее исполнения ограничены законами. История нашего уголовного дела началось ночью 14 апреля 2014 года, когда была подожжен офис “Русской общины Крыма”». Прокурор говорит, что факт поджога сомнений не вызывает и был доказан в суде.

Начало заседания откладывается из-за неразберихи с расписанием: выяснилось, что слушания по двум разным делам назначены на одно время в одном зале, в суде ищут свободное помещение.

В ходе предыдущего заседания Северо-кавказского окружного военного суда, которое прошло в Ростове-на-Дону 10 августа, стороны закончили представление доказательств. Авдокат Кольченко Светлана Сидоркина огласила постановление Московского областного суда, разрешившего прослушку Алексея Чирния; из документа следует, что изначально следователи ФСБ считали его руководителем «диверсионно-террористической группы», действующей в Подмосковье.

Следом защитник зачитала выводы «психофизиологической экспертизы» Чирния. Исследование на полиграфе не подтвердило его показаний: «ответить на вопрос о том, имеется ли в памяти Чирния А.В. информация» о поручениях, которые ему якобы давал Сенцов, «не представляется возможным».

Сидоркина также огласила протокол ознакомления Сенцова с выводами экспертизы пистолета Макарова, на котором были обнаружены его биологические следы: в протоколе содержатся слова режиссера о том, что оперативники засовывали ствол ему в рот.

Запустив прессу в зал, судебный пристав строго предупреждает: «У меня есть информация, что журналистам раздали майки в поддержку заключенных и дали указание надеть их во время суда, чтобы дестабилизировать обстановку». Вероятно, он имеет в виду футболку, которую показывала знакомым Сенцова перед входом в здание Северо-кавказского окружного военного суда его сестра. Своей догадкой о якобы готовящейся «провокации» с приставами поделился местный корреспондент «Новых известий».

admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
06 Авг

Девятый день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция «МедиаЗоны»

Дело Сенцова: выступления подсудимыхФайл, обнаруженный на компьютере Олега Сенцова, приобщенный к делу в качестве доказательства

Северо-Кавказский окружной военный суд в Ростове-на-Дону продолжает рассматривать дело украинского режиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко, обвиняемых в терроризме. Сегодня перед судом должны выступить сами подсудимые, а затем слово перейдет к свидетелям защиты.

Судья возвращается и говорит, что на предыдущих заседаниях в суде уже знакомились с решением Верховного суда о запрете в России «Правого сектора». А перерыв был связан с необходимостью уточнить положения закона об адвокатской деятельности. «Мы хотели уточнить в законе об адвокатуре и адвокатской этике — может быть, адвокаты могут не исполнять решения судов?» — язвит судья Михайлюк. В подтверждение своих слов он зачитывает статью из закона, о том, что адвокаты обязаны исполнять решения суда.

«Суд полагает, что представление в качестве доказательства документа, подписанного запрещенной в Российской Федерации организацией, является неуважением к суду», — говорит судья и выносит Сидоркиной предупреждение.

Динзе говорит, что у него тоже есть аналогичная справка, а также о том, что защита провела социогуманитарное исследование, которое показало, что их подзащитные в «Правом секторе» не участвовали. Также он отмечает, что по непонятной причине следователь нарезал ему видеозаписи общения Чирния и Пирогова в виде аудиозаписей. Поэтому Динзе просит суд оказать содействие в копировании этих фильмов. Михайлюк обещает помочь.

Защита также просит предоставить судебный протокол для подготовки к прениям. Судья отвечает, что его выдадут, как толькоон будет готов и подписан.

На этом заседание заканчивается. Следующее состоится 7 августа в 10:00.

Как отмечает Сидоркина, в СМИ появились публикации, в которых приводятся слова адвоката Попкова о том, что Афанасьев рассказал о давлении в том числе в конвойной комнате суда. Просит приобщить публикацию на радио «Свобода» с этим рассказом и аналогичную новость «Медиазоны». В них Попков говорит, что сотрудники ФСБ имели договоренность с судом. Судья возражает — по его словам, публикации в СМИ не являются доказательствами. «Для суда очевидно, что такого быть не могло и не было», — говорит Михайлюк. В приобщении отказывает.

Теперь Сидоркина просит приобщить официальные справки от «Правого сектора» с заверенным переводом с украинского о том, что Олег Сенцов и Александр Кольченко не состоят ни в этой общественной организации, ни в политической партии «Правый сектор». Справки за подписью лидера движения Дмитрия Яроша.

Судья объявляет десятиминутный перерыв на то, чтобы суд уточнил что-то в законе об адвокатской деятельности.

Прокурор продолжает зачитывать отрывки из экспертизы. По его словам, в экспертизе сказано, что три патрона были использованы для вывода об их пригодности, а еще три — для исследования пригодности самого пистолета для стрельбы. «Я понимаю, что юристы не очень хорошие математики, но давайте подсчитаем: три плюс три это будет шесть», — уверен прокурор. В вызове генетического эксперта он также просит отказать, поскольку исследование, по его словам, было проведено по всем правилам.

Судья Михайлюк отказывается вызывать экспертов и говорит, что суд самостоятельно будет оценивать достоверность доказательств, в том числе экспертиз.

Выступает адвокат Сидоркина. Она отмечает, что Афанасьев в суде отказался от своих показаний и пояснил, что давал их под давлением, в связи с этим ОНК по Ростовской области посещала его в СИЗО. Адвокат просит огласить ответ из ОНК на ее запрос с просьбой сообщить результаты посещения. В ответе, по словам Сидоркиной рассказывается, что Афанасьев сообщил о пытках в Крыму и о том, что уже непосредственно в суде на него давили сотрудники ФСБ, а после отказа от показаний угрожали ему и его семье. Соответствующие пояснения он дал ОНК письменно.

Накануне адвокат Афанасьева Александр Попков пересказал «Медиазоне» слова подзащитного об обстоятельствах его задержания. По его словам, при задержании его били, требовали дать показания на Сенцова, а в управлении ФСБ в Крыму следователь Артем Бурдин предложил ему сознаться в подрывах памятника и Вечного огня. В ответ на отказ его начали избивать, а затем пытать противогазом. В итоге Афанасьев дал те показания, которые от него требовал следователь. Уже после того, как его привезли в Ростов-на-Дону для участия в процессе Сенцова-Кольченко, сотрудник ФСБ, представившийся как «Александр из Москвы» — ранее он присутствовал при пытках в Крыму — потребовал повторить все данные на следствии показания, мотивируя это тем, что мать осужденного «может попасть в аварию».

Прокурор выступает против приобщения. Сидоркина подчеркивает, что к ответу приложена копия собственноручного заявления Афанасьева, где он рассказывает, что от него требовали оговорить адвокатов, что это под их давлением он отказался от показаний на следствии.

Она просит вызвать свидетелем члена ОНК Юрия Блохина, который посещал Афанасьева вместе с другими арестованными в этом СИЗО и опрашивал его. Блохина, по словам Сидоркиной, нужно вызвать «с целью устранения сомнений». Прокурор снова против — говорит, что «оценку доказательств должен давать суд».

Судья зачитывает, что если человек, заключивший досудебное заключение, огласил заведомо ложную или недостоверную информацию, приговор, вынесенный особым порядком, может быть пересмотрен. Но это должен решать уже другой суд. Приобщать ответ ОНК и вызывать Блохина он отказывается.

Динзе утверждает, что согласно экспертизе было отстреляно три патрона к пистолету Макарова, но по осмотренным вещественным доказательствам видно, что отстрелянных патронов гораздо больше. «Только два патрона отстались неотстрелянными», — говорит он, и просит вызвать эксперта, чтобы прояснить этот момент. Вместе с ним он просит вызвать и эксперта-генетика в связи с явными противоречиями в генетической экспертизе, которая утверждает, что на пистолете есть следы Сенцова.

В подтверждение своих слов он зачитывает результаты экспертизы: одни биологические материалы, имеющие «смесевое происхождение» от нескольких лиц, эксперт признает непригодными для определения их происхождения, а другие, с таким же «смесевым происхождением», определяет как с высокой долей вероятности принадлежащие Сенцова. Методика получения таких выводов в экспертизе не уточнена.

Судья объявляет десятиминутный перерыв.

Суд решил огласить из материалов дела заявление Динзе об отводе следственной группы по делу Сенцова. В нем адвокат просил отвести руководителя группы Бурдина и его подчиненных, поскольку тот долгое время отказывал Динзе во встречах с подзащитным. По словам адвоката, это делалось, чтобы он не смог увидеть следы пыток.

Динзе посчитал, что таким образом следователь Бурдин содействовал сокрытию совершенного сотрудниками ФСБ преступления. В этом же заявлении говорится, что следователь ограничивает адвокатов в праве на осуществление защиты арестованного, в частности, препятствуя проведению независимых экспертиз. Судья отказывается приобщать заявление, поскольку в деле уже есть аналогичный отказ следствия. Затем следователь зачитывает постановление об отказе в отводе.

У адвоката Динзе ходатайство.

— Ваша честь, поскольку защита была во время следствия ограничена в правах…

— Представьте доказательства, что защита была ограничена.

— Вы сами сейчас это зачитывали.

— Вам было отказано и сказано, что вы не были ограничены.

Динзе подробно рассказывал, как в связи с подпиской о неразглашении он лишился возможности опрашивать свидетелей, проводить экспертизы, и как он обжаловал все действия следователя и эту подписку, вплоть до Конституционного суда.

Динзе просит приобщить заявление относительно руководителя арт-центра «Карман» Галины Джикаеваой, которая рассказывала о давлении ФСБ на нее и на людей, которые посещали «Карман». В ФСБ, по ее словам, пытались получить показания против Олега Сенцова. Джикаева была вынуждена уехать из Крыма. В заявлении Динзе просит проверить факты этого психологического и физического давления на нее и людей из арт-центра «Карман». Ответа на него адвокат так и не получил. «Ваша честь, я обязан указывать суду на эти факты», — говорит он.

Пыльный просит отказать в приобщении: «К нашему уголовному делу это отношения не имеет, Галина Джикаева ни в каком качестве у нас не фигурирует». Судья отказывает.

Адвокат Дмитрий Динзе просит приобщить к материалам дела заявление о пытках, которое Сенцов подавал в СК, и ответ из СИЗО-1 в Симферополе о том, что у Сенцова при поступлении туда были зафиксированы телесные повреждения — множественные гематомы на спине. Судья удовлетворяет его просьбу. Исходя из этого, Динзе просит также приобщить заявление о пытках и совершении преступления, которое было направлено в СК. Там подробно описываются пытки в ФСБ, о которых рассказал Сенцов.

Прокурор выступает против, поскольку «данное ходатайство заявлено ради ходатайства» и копия этого заявления есть материалах дела. Динзе поясняет, что в деле не полностью приведена копия и в ней нет отметок о получении заявления. «Приятно, когда все участники и суд обращаются к уголовно-процессуальному кодексу и закону», — замечает судья, листая документы, и объявляет перерыв на 10 минут.

Ткаченко читает протокол, в котором Сенцов рассказывает о своей семьей и своей жизни, о том, как он занимался киберспортом и начал снимать кино: «Из своих увлечений назову чтение классической русской литературы и книг по кинематографу». Занимался волейболом и с детствам страдал сердечными заболеваниями.

На остальных допросах он отказывался давать показания по статье 51 Конституции, за исключением допроса от 16 апреля, когда режиссер сказал, что полностью не признает вину.

Прокурор читает протокол опознания Кольченко по фотографиям Никиты Боркина, Алексея Чирния и Геннадия Афанасьева, а также протокол проверки его показания на месте — по адресу Аксакова, 7. Затем переходит к протоколу еще одного допроса Кольченко — уже с участием адвоката Сидоркиной. В нем он вновь рассказывает, как ездил на Майдан по предложению друзей, которые ехали с Сенцовым на его машине, а возвращались на поезде.

В феврале Кольченко стал замечать, что улицы города заполняют люди в военной форме. «Воспринимая политический строй в России как авторитарный, я был против присутствия российский войск на террории моей страны», — читает прокурор его показания. Кольченко участвовал в митингах против ввода войск и в тренингах по медицинской помощи в арт-центре «Карман», где познакомился с Афанасьевым и увидел Сенцова. В апреле ему позвонил знакомый Боркин, который взял его номер у Афанасьева. Он позвал на встречу, в ходе которой предложил принять участие в поджоге офиса «Единой России».

«Понимая, что я не могу по другому выразить свою позицию против ввода войск и нарушения прав граждан в Крыму, партию «Единая Россия» я ассоциировал с правительством Российской Федерации. Я преследовал цель нанести символический имущественный ущерб партии», — говорится в протоколе допроса Кольченко. Во время поджога он осуществлял наблюдение за улицей.

Чирний после поджога пожаловался на обожженные брови и на то, что ему пришлось снять маску и оставить под окном кувалду. Потом они разошлись. Позже по предложению Афанасьева Кольченко вместе с ним «испортил с помощью краски» несколько рекламных щитов партии «Справедливая Россия».

Про звонок Сенцову 9 мая в этом протоколе Кольченко рассказывает, что решил его предупредить, потому что узнал о задержании Афанасьева. Он отмечает, что поджог «Единой России» согласуется с его анархическими взглядами. Сенцова как организатора он не воспринимал, говорится в протоколе.

Заседание возобновилось. Прокурор продолжает читать протоколы допроса Кольченко. В них подсудимый рассказывает, как у него сложились убеждения относительно существующей украинской власти и как он познакомился с Сенцовым, который рассказывал про Майдан, а также как в дальнейшем они вместе съездили в Киев. Согласно протоколу, позже Кольченко и Сенцов встречались на мероприятиях, на которых «выражалось негативное отношение ко вступлении республики Крым в состав российской Федерации». Именно Сенцов якобы познакомил Кольченко с Геннадием, но особых отношений они не поддерживали.

Прокурор читает, как Кольченко позвонил знакомый по имени Никита и позвал на встречу, где были Алексей и Геннадий. Все вместе они совершили поджог офиса «Единой России». Непосредственное участие в нем принимали Никита и Алексей. От кого «поступило указание» совершить поджог, Геннадий не уточнил. Сам Кольченко смотрел за улицей.

Кольченко сейчас поясняет, что не признает ту мотивацию, которая сформулирована в протоколе — это вписал следователь — и не признает вины по этим статьям.

Сидоркина спрашивает, почему отсутствуют звонки и смс за апрель, и не удалял ли их Кольченко. «Я не удалял ничего точно», — отвечает он.

Судья уточняет, может ли при изымании сим-карты и аккумулятора стираться журнал входящих и исходящих вызовов. Специалист отвечает, что на некоторых телефонах такое бывает, когда вытаскивают аккумулятор или когда он полностью разряжается. По его словам, есть память телефона «энергозависимая» и «энергонезависимая». То что, что было прочитано ранее, хранилось на «энергонезависимой памяти».

Теперь прокурор читает протокол допроса Кольченко в качестве подозреваемого от 16 мая 2014 года. Там он полностью признал свою вину и рассказал, что через Настю Черную познакомился с Сенцовым, у которого та работала как у режиссера. Потом он решил поехать с Сенцовым на Майдан и собрал с собой продукты. Там «гулял по Майдану и общался со всеми протестующими». Через два дня они вернулись в Симферополь, а в марте Олег познакомил его с Геннадием. Тот срочно позвал его на одну из встреч и якобы там сказал, что «поступило указание» поджечь офис «Единой России». На месте Геннадий выдал перчатки и якобы распределил роли. Там же были Алексей и Никита.

Кольченко хочет сделать уточнение по этому протоколу. «Меня задержали 16 мая, примерно в 5-6 часов вечера. И после задержания на предварительном допросе, который не был занесен протокол, меня били по лицу и в корпус. Уже позже, когда я давал показания, там был адвокат по назначению. Данные показания я не подтверждаю — адвокат меня тогда ввел в заблуждение относительно статей, которые мне вменялись. Я о насилии не заявлял, потому что когда я узнал, какие меры применялись к Олегу, я посчитал мое давление незначительным и недостойным заявлять об этом», — говорит подсудимый.

Кольченко все-таки соглашается ответить на пару вопросов прокурора и говорит, что этот протокол следователь записывал с его слов, но «в удобной для него формулировке», а подписал он его потому что был введен в заблуждение адвокатом.

— Вас вообще ранее задерживали правоохранительные органы? — спрашивает Сидоркина.

— Нет,никогда.

— Вы сказали, что к вам применялось насилие, это было до составления протокола?

— Да.

Судья объявляет перерыв до 14:00.

Заседание возобновилось. Адвокат Сидоркина просит осмотреть на телефоне Кольченко с абонентами, записанными как «Гена», «Никита Ялта» и «Олег». Специалист сличает номера IMEI и сим-карты. Судья предупреждает его об уголовной ответственности в случае, если специалист вдруг уничтожит информацию на телефоне.

Кольченко поясняет, что Афанасьев у него был записан как «Гена», Боркин — как «Никита Ялта», Сенцов — как «Олег» или «Олег новый». Номера Чирния у него никогда не было. Сидоркина просит удостовериться, что эти абоненты есть в телефонной книжке и просмотреть входящие и исходящие звонки за апрель. Имена там действительно есть.

В журнале принятых и набранных вызовов специалист ничего не находит. Есть лишь два непринятых вызова за май: один от «Сявы» и один от неизвестного номера. Кроме этого, есть смс-оповещение о пропущенном звонке от неизвестного номера в 18:03 16 мая, и смс-оповещение о появлении неизвестного номера в сети 15 мая. Также есть смс от «Насти Пингвин» от 30 апреля 2014 года с текстом «Доброе утро, красавчик». Кольченко смеется: «К делу это отношения не имеет, как и смс от Вики, Яны, Елены, Ирен и Насти Ч».

Заседание возобновилось. Адвокат Сидоркина просит осмотреть на телефоне Кольченко с абонентами, записанными как «Гена», «Никита Ялта» и «Олег». Специалист сличает номера IMEI и сим-карты. Судья предупреждает его об уголовной ответственности в случае, если специалист вдруг уничтожит информацию на телефоне.

Кольченко поясняет, что Афанасьев у него был записан как «Гена», Боркин — как «Никита Ялта», Сенцов — как «Олег» или «Олег новый». Номера Чирния у него никогда не было. Сидоркина просит удостовериться, что эти абоненты есть в телефонной книжке и просмотреть входящие и исходящие звонки за апрель. Имена там действительно есть.

— Признаете ли вы свое участие в поджоге офиса на улице Аксакова?

— Признаю.

— Кто и при каких обстоятельствах предложил совершить данный поджог?

— 17 апреля утром мне позвонил Никита, как я потом узнал, у него фамилия Боркин, и предложил встретиться. На встрече он предложил мне поучаствовать в данном мероприятии, я согласился и мы договорились встретиться в 12 часов.

— До этого вам от кого-либо поступали подобные предложения?

— Ни до, ни после этого не поступали.

— Как вы для себя объясняли необходимость участия в поджоге?

— С целью причинения материального ущерба этой партии, я был несогласен с тем, что происходит в Крыму и что данная партия разрешила Путину ввод войск.

— Кто сообщил вам о вашей роли и в чем она состояла?

— Когда мы встретились с Никитой недалеко от школы №24, там уже был Афанасьев, и через несколько минут пришел Чирний. Афанасьев сказал, что он сам и я будем наблюдать, а Боркин и Чирний непосредственно совершат поджог. После этого мы с Афанасьевым ушли и заняли позиции, а Боркин и Чирний пошли и осуществили поджог.

— В течение какого времени это происходило?

— Это произошло минуты за две: битье стекла и поджог. Потом я, Чирний и Боркин пошли в одну сторону и разошлись.

— Брала ли какая-либо организация ответственность за поджог?

— Мне неизвестно.

— Выдвигал ли кто-то в Крыму требования к органам власти о выходе Крыма из состава России?

— Никто на территории Крыма таких требований не выдвигал. Я знаю, что этого требовали украинские власти.

— Участвуя в поджоге, вы осознавали вероятность гибели людей?

— Нет, встретившись с Никитой, я подразумевал, что они подошли к делу ответственно, и поэтому я лично не интересовался о нахождении внутри людей.

Кольченко говорит, что сообщения в СМИ о поджоге были только «дежурными», и никакой реакции в обществе он не заметил.

«Я отказываюсь отвечать на вопросы суда и государственного обвинителя», — заявляет Кольченко.

Прокурор просит зачитать все показания Кольченко, данные на стадии следствия, протоколы опознания и проверки показаний на месте. Тем временем включилась «Нокия» Афанасьева. Судья объявляет десятиминутный перерыв.

Допрос Кольченко ведет адвокат Светлана Сидоркина. Фото Радио Свобода

Допрос Кольченко ведет адвокат Светлана Сидоркина. Фото Радио Свобода

Сенцова видел буквально несколько раз, никаких призывов к противоправным действиям никогда от него не слышал, говорит Кольченко. По словам подсудимого, несколько раз он был во встречах у кафе «Фрегат», состав участников и их количество все время менялся. Ни в каких собраниях в Петровской балке никогда не участвовал и не знал этого адреса. Обращений или призывов к радикальным действиям «ни от Сенцова, ни от какого-либо другого вменяемого или адекватного человека я не слышал».

— Что вы понимаете под адекватностью?

— Ну мы же видели тут выступления нашего дружища Чирния…

Вопрос поджогов с Сенцовым они никогда не затрагивали. Афанасьев, Чирний или Боркин о мотивах и целях поджогов ему ничего не сообщали.

— Почему вы согласились на участие в поджоге офиса «Партии регионов» или, как звучало в суде, офиса «Единой России»?

— После последнего митинга, на который согнали очень много провокаторов и после того, как был вооруженными людьми разогнан митинг рабочих «Крымтроллейбуса», в марте примерно, я понял для себя, что легальные методы себя исчерпали, и поэтому, когда Никита предложил мне поучаствовать, я ответил согласием.

С Афанасьевым, говорит Кольченко, он виделся несколько раз за весну, о его политических взглядах ничего не знает, познакомились на занятиях по оказанию медицинской помощи.

— Как вы объясните, что в суде Афанасьев вас не опознал?

— Мы с ним виделись всего несколько раз, он мог меня элементарно не запомнить.

Чирния, говорит подсудимый, он никогда ни на каких собраниях не видел. Сенцова и Афанасьева иногда встречал.

«К «Правому сектору» я не имею никакого отношения. Я анархист и антифашист, и националистических убеждений не разделяю. С Чирнием я познакомился на раскопках в заповеднике Неаполь Скифский, видел его всего несколько раз. Меня тогда насторожило, что он в летнюю жару одевался в камуфляжные штаны, китель и ботинки. На раскомках он был не расположен к общению, а уже в суде выяснились новые обстоятельства, характеризующие его личность», — объясняет Кольченко. При этом он отмечает, что никаких предложений о взрывах от Чирния не слышал, и в 2014 году видел его только один раз.

Начинается допрос Александра Кольченко. Фото Радио Свобода

Начинается допрос Александра Кольченко. Фото Радио Свобода

Выступает Александр Кольченко. Судья напоминает ему, что он обвиняется в терроризме и участии в террористическом сообществе.

— Я не согласен и виновным себя не признаю. Я не участвовал ни в каких действиях с целью дестабилизации обстановки или влияния на органы власти. Ни в каком террористическом сообществе я не участвовал. Я родился и вырос в Симферополе, отучился 11 классов в школе, учился в училище сервиса и туризма, потому работал в службе доставки «Новая пошта», потом работал в интернет-полиграфии — до 20 марта 2014 года я там проработал. До задержания я также учился в ТНУ на географическом факультете. По политическим взглядам являюсь антифашистов и анархистом.

Анархическое движение представляет собой целый спектр организаций, движений и инициатив, направленных на различную деятельность — антифашизм, студенческая и экологическая борьба, например. Я участвовал в экологическом лагере под Севастополем, в акциях профсоюза «Студенческое действие» и в ряде других акций.

Прокурор спрашивает, знаком ли Кольченко с Сенцовым и свидетелями. С режиссером, говорит он, познакомился в феврале 2014 года через общую подругу и ездил с ним вместе в Киев на Евромайдан, где пробыл полтора дня. С Чирнием знаком с 2011 года — видел его на раскопках. В 2014 году, говорит Кольченко, они виделись лишь однажды — как раз в момент поджога. Кольченко знал Чирния по имени Алексей и прозвищу Морпех в археологической экспедиции. Афанасьева видел несколько раз; с ним знаком по тренингам по медицинской помощи. Асанова, Бураковского, Цириля, Чернякова (Дюса) и Макарова (Кирюшу), Команскую не знает и об их участии в террористическом сообществе не имеет понятия.

Потом, вспоминает Сенцов, его отвезли на допрос. Там уже не били. Ему удалось вытащить телефон и написать смс знакомой журналистке, и сообщить ей о задержании. Он продолжал отказываться оговаривать себя. Тогда Сенцову предложили дать показания на «руководство Майдана» — «что это они дали приказ взорвать памятники, и тогда получишь семь лет, а если нет — сделаем тебя руководителем и поедешь на 20 лет».

По словам режиссера, позже на обысках у него изымали диски с фильмами. Особенно оперативников заинтересовал фильм «Обыкновенный фашизм» и кинохроника Третьего рейха.

— Я вам сказал все, что знал. Очень удивительно, они ничего не нашли ни в компьютере, ни в телефоне, никаких связей с праворадикалами. А через полгода следствие неожиданно нашло у меня инструкции какие-то по терроризму.

Тут фамилия Чирний произносится чаще, чем Сенцов. Вы слышали, что он говорил тут в парке. Вы думаете, что если я буду делать теракт, я доверю это такому человеку, как Чирний? Чтобы он всех завалил? Мы якобы планировали там теракты, при этом я остаюсь в городе, ничем не пытаюсь им помочь. Какой я тут революционер? Я неумеха.

Я все сказал, и больше не хотел бы участвовать в этом процессе и отвечать на вопросы суда или прокурора. Спасибо, что выслушали, ваша честь.

Судья уточняет, будет ли Сенцов отвечать на вопросы суда, прокурора или Кольченко. «Нет», — отвечает режиссер.

Выступление Олега Сенцова. На вопросы отвечать отказался. Фото Радио Свобода

Выступление Олега Сенцова. На вопросы отвечать отказался. Фото Радио Свобода

Сенцов вспоминает, как помогал в Крыму иностранным журналистам и блокированным украинским военным, занимался поиском пропавших активистов и другой волонтерской работой. «Там был полный беспредел, некоторых мы нашли, некоторых нет, и наверное уже их нет в живых», — резюмирует он.

— Я общался с сотнями людей, со всеми, кто готов был выступать за Украину. Из всех людей, которые были здесь упомянуты, я знаю только Геннадия Афанасьева и Кольченко Александра. О том, что он Кольченко, я узнал только в суде. Я его знал как Тундру. Тут говорили, что он всем представлялся как Александр. Это неправда. Он — Тундра.

9 мая мне позвонил Саша Кольченко и сказал, что его друг видел, как задержали Афанасьева. Через несколько часов мне позвонил Афанасьев и голосом умирающего попросил встретиться. По наводящим вопросам я понял, что его заставляют это говорить. Я выключил телефон, но остался в городе и продолжал искать, где он находится. 10 мая меня задержали у подъезда моего дома. Меня кинули в микроавтобус, с мешком на голове привезли в здание бывшего СБУ на Ивано Франко. Начался очень жесткий допрос, меня спрашивали, кого я знаю из активистов, кто собирался взрывать памятники. Меня начали избивать ногами, руками, дубинками, лежа и сидя.Когда я отказывался говорить, начали применять удушение.

Я много раз видел это в кино, и не понимал, как люди на этом ломаются. Но это очень страшно, ваша честь. Они угрожали изнасиловать меня дубинкой, вывезти в лес и там закопать. Часа через четыре они утомились, и повезли меня на обыск. Только там я узнал, что это — сотрудники ФСБ. Они там ожидали увидеть террористов и оружие, а нашли только моего ребенка — он присутствовал при обыске, о чем в протоколе не говорится. Найденные деньги — это деньги моей кинокомпании для съемок фильма «Носорог».

Выступает Олег Сенцов.

— Ваша честь, я уже заявлял, что не считаю данный суд легитимным. Мы — граждане Украины, которые были задержаны на территории нашей страны. И нас судят по сфальсифицированному делу. Но я не испытываю неприязни к вам и другим участникам процесса.

Здесь уже прозвучало много неправды, и поэтому я считаю необходимым дать здесь некоторые прояснения, но в дальнейшем я не собираюсь участвовать в этом процессе.

Я считаю себя активистом майдана. Но это не значит, что я преступник. Майдан — это главный поступок, который я сделал в своей жизни. Но это не значит, что я радикал, сжигал «Беркут» или пил чью-то кровь. Мы прогнали нашего президента-преступника. Когда ваша страна оккупировала Крым, я вернулся туда и занимался той же волонтерской работой, что и на Майдане. Я общался с сотнями людей. Мы думали, что делать дальше, но никогда я не призывал ни к каким действиям, которые могли бы привести к жертвам, не создавал террористических организаций, и тем более не имел отношения к «Правому сектору».

Заседание началось. Прокурор Олег Ткаченко просит огласить постановления о заборе крови у Кольченко и Сенцова для проведения генетической экспертизы и протоколы получения соответствующих образцов. Он зачитывает, как Кольченко «поместил за щеку марлевую салфетку», которая была «изъята и упакована».

В протоколе получения образцов для сравнительного исследования от 10 июня 2014 года Сенцов отказывался от дачи образцов, поскольку опасался, что его биологические следы могут быть оставлены на предметах, которые ему давали в руки сотрудники ФСБ в помещении СБУ Украины в Симферополе.

На голову ему был надет пакет, поэтому что именно ему давали в руки, режиссер не видел. Кроме этого, по его словам, при транспортировке в ИВС Симферополя оперативники ФСБ давали ему в руки футболку с символикой «Правого сектора».

В зал пришел специалист, чтобы помочь исследовать мобильный телефон «Нокия», изъятый у Геннадия Афанасьева. Но включить аппарат не получается. Зарядку приходится одолжить у пристава. Пока телефон заряжается, адвокаты предлагают допросить Сенцова и Кольченко, а затем нескольких других свидетелей.

В Северо-Кавказском военном окружном суде начинается очередное заседание по делу Олега Сенцова и Саши Кольченко. Фото Радио Свобода

В Северо-Кавказском военном окружном суде начинается очередное заседание по делу Олега Сенцова и Саши Кольченко. Фото Радио Свобода

Сегодня Северо-Кавказский окружной военный суд должен допросить самих подсудимых, украинского режиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко. Затем стороны перейдут к допросу свидетелей защиты.

Накануне стороны допросили двух свидетелей обвинения — неоднократно судимого за кражи сварщика Ярослава Бураковского, который сейчас находится в СИЗО, и фотографа и активиста Александру Команскую.

Следователь допрашивал Бураковского дважды: в протоколе первого допроса, который состоялся весной прошлого года года, он говорил, что снимал комнату у Энвера Асанова, но не общался с людьми из окружения домовладельца. Когда его допросили в августе того же года, Бураковский сообщил следователю Бурдину, что познакомился с Афанасьевым и Асановым в группе «Правого сектора» «ВКонтакте», и был в курсе их радикальных намерений. На суде он подтвердил вторую версию, подчеркнув, что на него не оказывалось никакого давления.

Фотограф и Александра Команская, которая участвовала в собраниях проукраинских активистов Крыма весной 2014 года, рассказала, что Сенцов предлагал взорвать памятник Ленину и вечный огонь. При этом в ее показаниях следствию говорилось только о памятнике. Девушка заявила, что не одобряла радикализма Сенцова,

о чем прямо говорила на собраниях группы.

Затем сторонам были представлены вещдоки. Потерпевший представитель «Единой России» так и не смог предоставить суду документов об ущербе, нанесенном офису партии в Симферополе, объяснив отсутствие сметы тем, что деньги на ремонт собирали «депутаты и бизнесмены», и «там все не так просто».

Кроме того, в среду адвокат Афанасьева Попков сообщил, что его доверитель, которого он посетил в СИЗО, рассказал ему о пытках электротоком и побоях во время следствия, и о давлении, которое оказывали на него оперативники во время слушаний, предлагая не давать показаний в суде, сославшись на статью 51 Конституции.