25 Авг

Тринадцатый день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция медиазоны. Приговор

Процесс Сенцова. ПриговорОлег Сенцов. Фото: Антон Наумлюк

Во вторник военный судья Сергей Михайлюк огласил приговор украинскому режиссеру Олегу Сенцову и анархисту Александру Кольченко, обвинявшимся в терроризме: они признаны виновными. Сенцов получил 20, Кольченко — 10 лет лишения свободы в колонии строгого режима. В ходе прений прокурор Олег Ткаченко запрашивал для подсудимых 23 года и 12 лет соответственно; подсудимые называли свое дело сфабрикованным; Сенцов неоднократно заявлял о пытках, а один из ключевых свидетелей обвинения — ранее осужденный по делу «крымских террористов» Геннадий Афанасьев — в ходе процесса отказался от данных на стадии следствия показаний.

Адвокаты Сенцова и Кольченко дают комментарии прессе перед зданием суда: Дмитрий Динзе напоминает, что Сенцов и Кольченко — граждане Украины, и защита намерена добиваться того, чтобы их отправили отбывать наказание на Украине.

15:06

Последнее слово Олега Сенцова разобрали на цитаты

Последнее слово Олега Сенцова разобрали на цитаты

Судья возвращается в зал, чтобы зачитать определение о возмещении процессуальных расходов на общую сумму 92 600 рублей за счёт бюджета. На этом процесс по делу Олега Сенцова и Александра Кольченко в суде первой инстанции завершен. Приставы просят журналистов освободить зал.

В ответ на вопрос судьи, понятен ли им приговор, Олег Сенцов и Александр Кольченко поют гимн Украины.

 

И Сенцов, и Кольченко будут отбывать наказание в колонии строгого режима. До вступления приговора в законную силу они останутся в СИЗО-4 в Ростове-на-Дону. 

Мать Кольченко смотрит в одну точку. 

Суд постановляет покрыть свидетелям расходы на дорогу в сумме 78 тысяч рублей, 8 400 рублей выделено на оплату работы адвокатов по назначению, которые присутствовали на процессе. 

Вещественные доказательства хранить при уголовном деле, изъятые у осужденных деньги — в финансово-экономическом отделе ФСБ. Приговор может быть обжалован в коллегии Верховного суда по делам военнослужащих; адвокаты говорят, что намерены подать апелляцию уже завтра с утра.

Александр Кольченко также признан виновным. За участие в террористическом сообществе он приговорен к шести годам, за теракт — к восьми, всего анархист получил 10 лет в колонии строгого режима.

«Именем Российской Федерации», — читает Михайлюк. Сенцов признан судом виновным. По статье о создании террористического сообщества он приговорен к 15 годам лишения свободы, за участие в двух терактах — к 10 и 11 годам. Кольченко уткнулся лбом в стеклянную стенку «аквариума». За приготовление к совершению взрыва — семь лет, за незаконное хранение оружия и боеприпасов — пять лет. Итого, путем частичного сложения сроков Олег Сенцов получил по совокупности 20 лет лишения свободы.

Фото: @HromadskeTV

Судья Сергей Михайлюк начинает читать приговор; оглашены будут только вводная и резолютивная части. В зале около ста человек.

В суд приехал генеральный консул Украины в Ростове-на-Дону Виталий Москаленко. Приставы начинают запускать прессу в зал заседаний.

Связь группы «крымских террористов» с «Правым сектором», по версии следствия, осуществлялась через Степана Цириля — сотрудника одной из частных клиник Крыма, увлеченного идеями украинского национализма и в прошлом посещавшего военизированные сборы организации «Тризуб» им. Степана Бандеры. О роли Цириля в своих показаниях следствию говорил Геннадий Афанасьев. В оперативных справках ФСБ сказано, что он «в определенной степени» координировал действия Сенцова «по средствам мобильной связи и используя программу ICQ». Засекреченный свидетель «Кирилл Кириллов» утверждал в суде, что Цириль «позиционировал» себя в качестве представителя «Правого сектора» в Крыму. Как человека, который в его присутствии инструктировал Чирния по скайпу, Цириля по фото опознал Александр Пирогов. При обыске на его рабочем месте оперативники обнаружили целую библиотеку националистической литературы. 

При этом никаких доказательств знакомства Цириля с Сенцовым и Кольченко сторона обвинения в ходе процесса так и не привела, защита же предоставила суду заверенную справку за подписью лидера «Правого сектора» Дмитро Яроша, согласно которой фигуранты дела никогда не состояли в его организации. «Вымыслом» называла присутствие «Правого сектора» в Крыму даже свидетель обвинения Команская. «К “Правому сектору” я не имею никакого отношения. Я анархист и антифашист, и националистических убеждений не разделяю», — заявлял Александр Кольченко.

Степан Цириль, по оперативным данным, выехал из Крыма на территорию Украины и возвращаться не намерен; он объявлен в розыск.

В своем последнем слове Александр Кольченко не признал себя виновным в терроризме«Считаю это дело сфабрикованным и политически мотивированным», — заявил анархист и добавил, что просить о чем-либо суд он не намерен. 

Олег Сенцов назвал процесс в Ростове-на-Дону «судом оккупантов», который «не может быть справедливым по определению».

«У нас тоже была преступная власть. Но мы вышли против нее. Нас не хотели слышать, мы стучали в мусорные баки. Нас не хотели видеть, мы поджигали покрышки. В конце концов мы победили. То же самое произойдет у вас рано или поздно, в какой форме, я не знаю. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Просто я хочу, чтобы вами не правили преступники. Так что единственное, что я могу пожелать третьей информированной части населения России — это научиться не бояться», — завершил свое последнее слово в суде режиссер.

Среди вещественных доказательств, представленных суду стороной обвинения — пистолет Макарова, корпус гранаты РГД-5 с запалом, патроны, пиротехника, медикаменты, каски и горючие жидкости, изъятые при обысках в жилищах «крымских террористов» Ивана Зуйкова и Энвера Асанова (оба объявлены в розыск). 

Согласно выводам экспертизы, биологический материал, оставшийся на рукояти найденного у Асанова пистолета, с высокой долей вероятности принадлежит Сенцову; сам режиссер заявлял, что оперативники били его пистолетом и засовывали ствол ему в рот. При обыске в его собственной квартире оружия и взрывчатки обнаружено не было; не нашли их оперативники и у Кольченко. У сестры Сенцова, впрочем, изъяли ковер с «с характерным запахом горюче-смазочных материалов», а также плеть и наручники — с этими предметами «садомазохистской направленности» российские следственные органы связывализафиксированные на теле арестованного Сенцова травмы, вынося постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту пыток.

Дюс и Кирюша, которые, по словам Чирния, предлагали подрывать мосты и ЛЭП, тоже были допрошены в суде: это Кирилл Макаров и его брат Андрей Черняков по прозвищу Дюс. Оба были задержаны 9 мая 2014 года, после обыска у них дома нашли порох, тротил, патроны и детали оружия — по словам Чернякова, который на Украине был судим за избиение иностранца, все это он нашел во время раскопок, оружие и взрывчатка находились в нерабочем состоянии. Тем не менее, против него возбудили дело, которое закончилосьштрафом. 

На встречи с Чирнием, где обсуждались его планы, братьев якобы привело любопытство. Сами Черняков и Макаров, которых Чирний надеялся привлечь к кампании по срыву курортного сезона, давно находились в рядах «самообороны Крыма». По их словамтеррорист-неудачник очень много пил и не раз предлагал друзьям вступить вместе с ним в «Правый сектор»: «Он, когда был в нетрезвом состояниипредлагал абсолютно всем это сделатькто был рядом».

Еще один важный для обвинения свидетель — студент-химик Александр Пирогов по прозвищу «Пигвин», судимый за кражу и хранение наркотиков. Именно к нему как к старому приятелю обратился Алексей Чирний, когда стал искать человека, способного изготовить взрывчатку. Пирогов предложение Чирния принял, однако, как утверждалсвидетель в суде, рассказал о нем своему знакомому ополченцу Андрею Добровенко (того тоже допрашивали в суде) — а тот, в свою очередь, настоял, чтобы Пирогов обратился в ФСБ. Там ему предложили поучаствовать в «оперативном эксперименте», и он согласился. Перед каждой встречей с Чирнием на Пирогова навешивали скрытую видеокамеру; он фиксировал все их беседы (помимо Пирогова, о том, как происходила выдача шпионской аппаратуры, рассказывал засекреченный оперативник ФСБ под псевдонимом «Иван Иванов»). 

Сначала в суде прокурор Ткаченко зачитал расшифровки этих бесед, затем была продемонстрирована и сама видеозапись встреч. На записях Чирний жалуется на непрофессионализм людей, вместе с которыми он поджигал офисы «Русской общины» и «Единой России». Дальше он намерен «работать сам», но для подстраховки ему нужны помощники — сам Пирогов, а также некие Дюс и Кирюша, говорит Чирний.

Гуляя по лесу с Пироговым, он обсуждают не только будущие теракты («Я хочу, чтобы москали почувствовали ужас», — говорит Чирний о своих планах) и детали изготовления взрывных устройств. Приятели постоянно отвлекаются на другие темы — поспевшую землянику, рыб в холодной реке, больные зубы («В Waffen SS меня бы не взяли»), теории о пользе сухого вина и религию (Чирний говорит: «Для меня вот здесь духи, даже в такой побитой цивилизации, в природе. Боги — они вот здесь живут, в каждом кустув каждой капле этой воды, воздуха»).

«Можно шишек насобиратьдумаюдерево не обидитсяЭто ж хрень хорошаяна спирту настаиваешь и колени, понял, протираешь… — между делом советует Пирогов. — Шишки ******** [отличные], пахнут хорошо. Прополис прямо».

«Если все будет удачно, то мы вот, возле речки в парк зайдем и отметим удачное мероприятиекак бы это наше мероприятиеа не чьето», — мечтает Чирний, планируя подрыв памятника Ленину и Вечного огня.

Имя Олега Сенцова за время этих разговоров не звучит ни разу.

В суде также выступили трое свидетелей обвинения, подтвердивших версию следствия о том, что группой руководил Сенцов — они настаивали, что весной 2014 года присутствовали на собраниях проукраинских активистов Симферополя, где режиссер якобы призывал «перейти к радикальным действиям» и давал указания о поджогах зданий и подрыве памятника Ленину. Это засекреченный свидетель под псевдонимом «Александра Смирницкая», фотограф Александра Команская (зарегистрированная в соцсетях как Бадретдинова) и сварщик Ярослав Бураковский — он пятикратно судим за кражи и сейчас снова находится под следствием. Показания свидетель Бураковский давал по видеосвязи из СИЗО. 

Одной из участниц встреч активистовпо словам Команской и Бураковского, была девушка по имени Ангелина. Она не согласилась свидетельствовать в суде, однако рассказалаадвокату Сенцова Дмитрию Динзе, что действительно бывала на собраниях активистоводнако заявилачто во время этих встреч ни о каких радикальных действиях речь не шла. «Мы не были причастны ни к каким политическим движениям. В городе планировались митинги. Никто не знал, чем это закончитсяДля тогочтобы помогать людямкоторым потребуется медицинская помощьи была создана группа медицинских волонтеров», — вспоминала она. 

Команская стала свидетелем обвинения в августе 2014 года. А в феврале она дала небольшое интервью изданию Slon, в котором говорила: «Любые сепаратистские призывы караются международным закономКрым как был Украиной уже 23 года, так и останется ее частью».

По словам пресс-секретаря Северо-Кавказского окружного военного суда, на оглашение приговора Сенцову и Кольченко аккредитованы представители примерно 90 СМИ; перед зданием суда собирается толпа журналистов, подъехал автозак с обвиняемыми.
Фото: Егор Сковорода

Основными свидетелями обвинения на процессе должны были стать двое ранее осужденных «крымских террористов» Алексей Чирний и Геннадий Афанасьев — оба признали свою вину, полностью согласились с версией следствия и в своих показаниях утверждали, что именно Олег Сенцов руководил «террористическим сообществом» и отдавал им приказы. Показания Чирния и Афанасьева — главное доказательство следствия.

Однако когда Чирния доставили в суд, он неожиданно отказался отвечать на вопросы сторон, сославшись на статью 51 Конституции. Это не смутило прокурора Ткаченко, и вместо допроса свидетеля он огласил протоколы допросов Чирния, которые проводились в ходе следствия. Из этих документов, в частности, следовало, что уже 9 мая — в день задержания — Алексей Чирний, признав свою вину, рассказывал, что поджогами руководил Геннадий Афанасьев, и он же давал указания приобрести самодельные взрывные устройства (СВУ) для подрыва памятника Ленину. Лишь на следующий день Чирний начнет говорить о Сенцове как о руководителе группы, который отдавал приказы, но сам не участвовал ни в одной акции.

На следующий день в суде выступал Геннадий Афанасьев. Он отказался от всего, что говорил на следствии. «Все мои показания ранее были даны под принуждениемПротив себя я отказываюсь давать показания», — сказал Афанасьев, отказавшись также отвечать на вопросы сторон и сжимая за спиной дрожащий кулак. Прокурор зачитал и его показания.

Через несколько дней в СИЗО с Геннадием Афанасьевым встретился его адвокат Александр Попков. Там свидетель рассказал защитнику, что в конвойное помещение суда к нему приходил сотрудник ФСБ, требовавший от него сослаться на 51-ю статью и отказаться отвечать на вопросы адвокатов, чтобы они его не запутали. Представитель спецслужбы, по словам Афанасьева, говорил, что на этот счет имеется договоренность с судьей. «Если ты откажешьсяпоедешь на север к белым медведяма твоя мать может попасть в аварию», — пересказывал Афанасьев слова оперативника.

Афанасьев написал и передал адвокату подробный рассказ о том, как его пытали после задержания, заставляя дать показания против Сенцова: били, душили до рвоты в противогазе, угрожали изнасиловать паяльником, подсоединяли провода под напряжением к половым органам. 

Судебный процесс по делу Сенцова-Кольченко начался 21 июля; до 10 августа заседания проходили практически в ежедневном режиме. Прения состоялись 19 августа. Часть свидетелей и потерпевшие участвовали в процессе по видеосвязи из Крыма — именно таквыступили признанный потерпевшим функционер «Русской общины Крыма» Андрей Козенко (в офисе организации обгорела дверь, траты на ремонт составили около 30 тысяч рублей) и бывший участник «самообороны Крыма» Александр Бочкарев, представлявший в суде «Единую Россию» (в партийном отделении обгорело окно и кухня, ущерб, по словам Бочкарева, составил более 200 тысяч рублей). 

За весь процесс Бочкарев так и не смог выполнить требование суда и предъявитьдокументы, обосновывающие его оценку причиненного ущерба. Защита отмечала, что в апреле 2014 года «Единая Россия» не была зарегистрирована в Крыму, и помещение былооформлено на другое юрлицо

Оба потерпевших не смогли внятно ответить на вопросы о том, каким именно образом поджоги «дестабилизировали обстановку» в республике и как они могли «повлиять на решение о выходе из состава РФ», и присутствовал ли в Крыму «Правый сектор» (обвинение настаивает на связях подсудимых с этой радикальной организацией). Бочкарев смог вспомнить только, что некие люди весной 2014 года «оставляли всякие неприятные надписи на заборе вроде “Крим — це Україна!”».

Также в режиме видеоконференции стороны допросили охранника «Русской общины» Игоря Филиппенко, который потушил горящую дверь офиса, и пожарных БарабанаАндрухина и Коновала, тушивших пожар в «Единой России». Свидетель Коновал отметил, что «в тот момент это был офис Партии Регионов». В качестве свидетелей обвинения были привлечены активист «Молодой Гвардии “Единой России”» Дмитрий Пуртов и буфетчик Георгий Черный, сторонник НОД депутата Федорова. Последний сообщил суду, что «Правый сектор» — «одно из структурных подразделений Соединенных Штатов».

В ходе прений гособвинитель Ткаченко потребовал приговорить Сенцова к 23 годам лишения свободы в колонии строгого режимаАлександра Кольченко — к 12 годам.

По мнению прокурора, их вина была полностью доказана в суде. Защита указывала на недоказанность самого существования «террористического сообщества», ангажированность свидетелей обвинения, пытки, о которых заявляли фигуранты дела, некорректную квалификацию их действий и возможные провокации спецслужб. По словам адвоката Сидоркиной, все дело Сенцова-Кольченко — «сгусток фальсификаций», который «может войти в историю как одна из позорных страниц российского правосудия».

Процесс по делу Олега Сенцова и Александра Кольченко проходил в Северо-Кавказском окружном военном суде в Ростове-на-Дону; его вела тройка судей — председательствующий Сергей Михайлюк, Вячеслав Корсаков и Эдуард Коробенко. Сторону обвинения представлял прокурор Олег Ткаченко, Александра Кольченко защищала адвокат Светлана Сидоркина, Олега Сенцова — Дмитрий Динзе и Владимир Самохин.

Согласно обвинительному заключению, в апреле 2014 года Сенцов создал в Крыму «террористическое сообщество», которое получало указания от неизвестных лиц в Киеве. Целью сообщества была «дестабилизации обстановки» в Крыму и «воздействие на органы власти»: «крымские террористы», считает следствие, пытались заставить Россию отказаться от решения о принятии полуострова в состав федерации.
Участники сообщества совершили два «террористических акта» в Симферополе — поджог двери офиса «Руской общины Крыма» и окна местного отделения «Единой Росиии», а также готовили подрывы памятника Ленину и Вечного огня. Александр Кольченко обвиняется в том, что вошел в состав этого террористического сообщества и участвовал в одном из поджогов. Кроме него, по версии обвинения, в группу входили также Алексей Чирний и Геннадий Афанасьев (оба они были ранее осуждены особым порядком и получили по семь лет колонии строгого режима), а также Степан Цириль, Илья Зуйков, Энвер Асанов и Никита Боркин (последние четверо объявлены в розыск).
Сенцову предъявлены обвинения в создании террористического сообщества (часть 1 статьи 205.4 УК), совершении двух террористических актов (пункт «а» части 2 статьи 205 УК), приготовлению к совершению двух террористических актов (часть 1 статьи 30 и пункт «а» части 2 статьи 205 УК), в незаконном обороте оружия и взрывчатых веществ (часть 3 статьи 222 УК). Кольченко — в участии в террористическом сообществе (часть 2 статьи 205.4 УК) и в совершении террористического акта (пункт «а» части 2 статьи 205 УК).
Медиазона
admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
19 Авг

Двенадцатый день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция МедиаЗоны

Процесс Сенцова. Прения
Олег Сенцов, Дмитрий Динзе и Александр Кольченко. Фото: Антон Наумлюк
В Северо-кавказском окружном военном суде продолжается рассмотрение дела кинорежиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко, обвиняемых в терроризме. В среду стороны приступят к прениям.

Сенцов говорит, что уже год смотрит российское телевидение, и это «очень хорошая пропаганда». «Но я надеюсь, ваша честь, что вы все понимаете. Я здесь даже знаю, что ваши войска на Донбассе. У нас весь изолятор забит ополченцами с Донбасса. Я здесь в тюрьме встретился в гэрэушником, который участвовал в захвате Крыма. Он там по другому делу сидит».

«Вот здесь стоят ваши трубадуры режима, снимают. Зачем растить новое поколение рабов, ребята?» — обращается подсудимый к операторам.

Люди, которые не верят пропаганде, еще скажут свое слово, говорит Сенцов. «У нас тоже была преступная власть», вспоминает он начало событий на Майдане. «Просто я не хочу, чтобы вами правили преступники. Я хочу пожелать россиянам научиться не бояться», — завершает свое последнее слово режиссер.

В зале раздаются бурные аплодисменты.

Судья Сергей Михайлюк: приговор Олегу Сенцову и Александру Кольченко будет оглашен 25 августа в 14:00.

Последнее слово Олега Сенцова: «Я тоже не буду ни о чем вас просить. Тут всем все понятно. Суд оккупантов не может быть справедливым по определению. Ничего личного, ваша честь. Понтий Пилат, когда посидел на Луне, когда его простили, он ушел по лунной дорожке с Га Ноцри и сказал ему, что знаешь, главный грех на земле — это трусость. Это написал великий писатель Михаил Булкаков, и я с ним согласен.

Я очень рад, что Гена Афанасьев смог перешагнуть себя и сделал очень мужественный поступок. Я очень рад за него. Не потому, что будет какой-то скандал, или нас оправдают. Нет. Этого не будет. Я рад, что он будет жить и понимать, что не струсил».

Кольченко вспоминает про пытки, о которых говорилось в суде. «Люди, использующие такие методы, не стесняются обвинять меня в терроризме». Он говорит о Болотном деле, преследовании антифашиста Алексея Сутуги, деле Надежды Савченко — «все это делается с целью продлить существование этого режима».

«Хочу отметить, что в показаниях Афанасьева прозвучало, что следователь ФСБ сказал ему, что день, когда он будет давать показания в суде, станет главным днем его жизни. Видимо, Афанасьев воспринял это близко к сердцу и по-своему. Я был поражен этим сильным его поступком. Также я хотел поблагодарить всех, кто поддерживает меня и Олега. С доводами адвокатов я согласен, считаю их обоснованными и справедливыми, просить у суда ничего не буду».

Александр Кольченко выступает с последним словом.

«С обвинениями в терроризме я не согласен и виновным себя не признаю. Считаю это дело сфабрикованным и политически мотивированным».

Подсудимый анархист отмечает, что уголовное дело по факту поджога было возбуждено по статье 167 и лишь 10 дней спустя было переквалифицировано по статье «теракт» «после получения нужных показаний от Афанасьева и Чирния».

«Формулировка следствия и обвинения вообще замечетельная», — Кольченко зачитывает пассажи о «дестабилизации» и «влиянии на органы власти».

«Это, если что, про сожженную кухню», — добавляет он. «Это то же самое, что сказать, что использование контрацептивов — это действие, направленное на подрыв демографической обстановки в стране».

Никто не взял на себя ответственности за поджоги, продолжает Сидоркина, потерпевшая сторона так и не смогла обосновать размер нанесенного ей ущерба. Более того, в тот момент «Единая Россия» вообще не была зарегистрирована в Крыму.

«Потерпевшей стороной признано ненадлежащее юридическое лицо», отмечает адвокат.

«Если бы существовала террористическая группа, она бы в лучших традициях заявила о своей ответственности и выдвинула бы свои требования», — агрументирует она.

Свидетель Афанасьев заявил, что давал свои показания под пытками, которые проходили в присутствии руководителя следственной группы ФСБ Артема Бурдина, говорит Сидоркина.

«Следствие рассчитывало, что вынесенные Афанасьеву и Чирнию приговоры будут иметь преюдиционное знаение. Но ситуация изменилась», — Сидокрина имеет в виду недавно принятые поправки в статью 90 УПК: вынесенные особым порядком приговоры теперь не могут признаваться доказательствами без дополнительной проверки.

Вслед за Динзе Сидоркина отмечает провокационный характер действий оперативников ФСБ, которые еще 11 апреля узнали о намерениях Чирния, следили за ним, однако не предотвратили поджоги 14 и 18 числа.

«Данные действия были сознательно не предотвращены, чтобы создать видимость существования на территории Крыма террористического сообщества». Следствие так и не установило связь терактов, которые планировал Чирний, с Сенцовым и Кольченко, настаивает защитник.

Она просит исключить протоколы опознания по фото как недопустимые доказательства из-за допущенных процессуальных нарушений.

«Беспрецедентным является и постановление следствия о проведении ОРМ в отношении Чирния», решение о котором выносилось Мособлсудом на основании якобы поступившей оперативной информации о том, что Чирний и «диверсионно-террористическая группа» прибыли в Подмосковье. Это постановление датировано 2 мая, когда ФСБ достоверно знала, где находится и что делает Чирний, уточняет Сидоркина.

«Выбитые под пытками признания, показания связанных с ФСБ свидетелей и явная провокация силовиков на преступление «позволяют говорить об искусственном происхождении этого дела, созданного для того, чтобы обосновать аннексию Крыма», — эмоционально продолжает адвокат.

Участие Кольченко в поджоге «в какой-то степени вызвано юношеским максимализмом и желанием что-то сделать ради своей родины», говорит она; подсудимый пытался отстаивать свои убеждения тем способом, который казался ему единственно доступным.

«Кольченко расценивал это именно как протестную акцию», настаивает Сидоркина и приводит в пример дела о поджогах, в том числе совершенных анархистами в России, которые квалифицировались по статьям 213 и 167 УК.

Уголовное преследование Кольченко должно быть прекращено, резюмирует Сидокрина и просит признать своего подзащитного невиновным по всем статьям.

«При знакомстве с Сенцовым я услышала от него выражение: “Унылое жертвоприношение”. Я хочу, чтобы суд не выступал в роли “унылого жертвоприносителя”, а справедливо и беспристрастно оценил все доказательства и вынес справедливое решение», — заканчивает свое выступление адвокат.

Перерыв — 15 минут.

«Обвинение смешивает два разных понятия терроризм и экстремизм» , говорит Сидоркина, имея в виду решении Верховного суда о запрете «Правого сектора», приобщенное к делу.

Поджоги пророссийских организаций имели место уже после референдума, а значит, не могли повлиять на уже принятое органами власти решение о принадлежности Крыма, объясняет она. «Да это и было бы глупо, учитывая мнение большинства крымчан о присоединении к России».

«Кольченко не отрицает участия у событиях поджога, но не признает вмененную ему квалификацию», — уточняет адвокат.

Кольченко рассказывал, напоминает Сидоркина, что ему однажды позвонил Боркин и предложил поучаствовать в поджоге. «Только один раз». Кольченко хотел причинить партии символический ущерб, потому что считал ее ответственной за решение о вводе войск в Крым. Самого поджога он не видел и не участвовал в нем, а стоял в стороне и следил за улицей.

«Участие Кольченко в событиях поджога на улице Аксакова нельзя считать участием в террористическом акте», — говорит Сидоркина, аргументируя свою позицию определением теракта, которое она зачитывает из закона.

Свидетели, настаивает Сидоркина, говорили, что о присутствии «Правого сектора» в Крыму не могло быть и речи, а «отдельные личности — такие, как Чирний и Цириль — не могут свидетельствовать о структурном присутствии это организации в Крыму. Осмотренный в суде сайт “Правого сектора” показал, что Крыма даже нет среди регионов, где есть отделения».

Свидетели, настаивает Сидоркина, говорили, что о присутствии «Правого сектора» в Крыму не могло быть и речи, а «отдельные личности — такие, как Чирний и Цириль — не могут свидетельствовать о структурном присутствии это организации в Крыму. Осмотренный в суде сайт “Правого сектора” показал, что Крыма даже нет среди регионов, где есть отделения».

Адвокат Сидоркина: всех свидетелей обвинения в этом деле можно разделить на три группы.

Имеющие судимость — Пирогов, Бураковский, Черный.

Тех, кто добровольно решил сотрудничать с ФСБ — Команская, Пуртов, Добровенский, Черняков. Это люди, которые изначально критически относились к Евромайдану и были его идеологическими противниками.

Наконец, третью группу составляют предполагаемые штатные сотрудники ФСБ — таковы секретные свидетели Смирницкая и Кириллов. Оснований для их засекречивание не было, утверждает защитник. Неангажированность показаний всех этих свидетелей вызывает у нее сомнения.

Сидоркина напоминает слова Кольченко о разгоне митинга рабочих предприятия «Крымтроллейбус» вооруженными людьми. «После этого он решил для себя, что легальные методы борьбы себя исчерпали, и поэтому ответил согласием на предложение Никиты Боркина участвовать в акции против “Единой России”, которую он ассоциировал со вводом войск в Крым».

Сидоркина рассказывает о взаимоотношениях своего подзащитного с Геннадием Афанасьевым: они виделись несколько раз, «тот факт, что Афанасьев его не узнал в суде, Кольченко объяснил тем, что тот мог его просто не запомнить во время этих мимолетных встреч». Несколько раз Кольченко бывал на встречах активистов у кафе «Фрегат», но состав участников собраний постоянно менялся. Ни от Сенцова, ни от Афанасьева никаких «радикальных призывов» Кольченко не слышал, пересказывает показания подзащитного Сидокрина.

Сидоркина: «Кольченко в суде пояснил, что не признает себя виновным, и указал, что не участвовал в действиях с целью дестабилизации обстановки или влияния на органы власти. В террористическом сообществе не состоял, себя считает антифашистом и анархистом». Кольченко участвовал в студенческих протестах, акциях памяти погибших антифа и никакого отношения к националистическим организациям не имеет, говорит защитник.

На Майдан ее подзащитный поехал, продолжает Сидоркина, потому что считал себя гражданином Украины, и ему казалось важным собственными глазами увидеть, что происходит в столице страны. Увиденное поразило его, Кольченко был потрясен атмосферой солидарности и взаимопомощи, царившей на Майдане, объясняет адвокат.

Заседание возобновляется после перерыва. Выступает адвокат Александра Кольченко Светлана Сидоркина. Она говорит, что сначала хотела «остановиться только на юридических моментах», но запрос прокурора, потребовавшего для ее подзащитного 12 лет в колонии строгого режима, заставляет ее изменить «подготовленную речь и ее тональность».

Адвокат называет дело Сенцова-Кольченко «сгустком фальсификаций»; оно «может войти в историю как одна из позорных страниц российского суда».

Динзе: «я обязан суду сообщить, а право суда принимать это во внимание или нет», что адвокатом Попковым был проведен опрос Геннадия Афанасьева, в котором тот подробно рассказал, как именно на него оказывалось давление, и как его вынуждали оговорить Сенцова.

Адвокат Сенцова оглашает подробный рассказ Афанасьева, в котором тот сообщает о пытках: на голову ему надели противогаз, затем впрыснули внутрь какой-то реагент, чтобы вызвать рвоту. По словам осужденного фигуранта дела «крымских террористов», оперативники раздевали его, показывали паяльник и угрожали засунуть его в анус, а к половым органам прикрепляли провода и включали ток.

«Пытали и били меня те же содрудники, которые и задерживали, я хорошо запомнил их лица», — писал в записке адвокату Попкову Афанасьев.

Под пыткой он признался в преступлениях, которых не совершал, заявлял осужденный — подготовке терактов по указанию Сенцова. По утверждению Афанасьева, следователи сами сочиняли его показания, «переворачивая» реальные события до неузнаваемости: «Я был полностью подавлен и подчинялся всем требованиям сотрудников ФСБ».

Афанасьев также заявлял, что с декабря 2014 года, когда он был осужден на семь лет колонии, и вплоть до 3 августа его ни разу не посещали авдокаты, поэтому он не мог обжаловать свой приговор.

От дачи показаний в ростовском суде, утверждает Афанасьев, его вынуждали отказаться, сославшись на 51 статью Конституции — в противном случае угрожая тем, что «с матерью может что-то произойти». Уже в здании Кавказского окружного военного суда сотрудник ФСБ говорил, что «этот вопрос согласован с судом», говорится в записке Афанасьева.

После отказа от ранее данных показаний в суде Афанасьеву в СИЗО обещали, что с ним «разделаются», и что «единственный выход» для него — это заявить, что на него давили адвокаты Сенцова, читает Динзе.

Позже Афанасьева снова вызвал оперативник. «Я с ним не разговаривал и читал про себя молитву», рассказывал Попкову осужденный; после этого его несколько раз ударили.

Динзе называет предъявленные Сенцову обвинению «правовым кощунством» и просит оправдать по всем статьям.

В суде объявляется перерыв до 14:15.

Динзе разбирает вещественные доказательства по делу. Пистолет Макарова в схроне в домовладении Асанова был найден лишь 13 мая, говорит Динзе; «непонятно, как он там появился».

Адвокат настаивает на возвращении семье Сенцова изъятых у него денег — из документов следует, что эти средства были собраны на съемку фильма.

Изъятые каски и майки вообще не имеют отношения к террористическому акту: «Они что, по лесу в касках бы и майках с крестами бегали бы?»

Протоколы осмотра местности Динзе просит признать недействительными;

телефонные книги и все предметы, которые, по мнению обвинения, доказывают связь подсудимых с «Правым сектором», «ничего не доказывают». Защита представляла доказательства, что Сенцов и Кольченко не состояли в радикальной организации, напоминает адвокат.

«Поваренная книга анархиста», обнаруженная у Сенцова, была издана на волне протестов против действий правительства США во Вьетнаме и содержит массу ошибок и упрощений, говорит Динзе. «Там написано, что из банановой кожуры можно добывать наркотики», — иронизирует он.

Динзе указывает, что сами по себе результаты ОРМ не являются доказательствами: они должны быть закреплены в установленном законом порядке, чего в случае с делом Сенцова-Кольченко сделано не было.

Свидетель Бураковский, продолжает Динзе, также не был привлечен ни к какой ответственности, хотя, по версии обвинения, и принимал участие в радикальной противоправной деятельности и знал о подготовке преступлений.

Адвокат отмечает, что до августа 2014 года «ни один из свидетелей, кроме тех, которых пытали, не указывал на Сенцова никоим образом».

Подлежат проверке основания проведения ОРМ, говорит защитник, вовзможное подстрекательство правоохранительных органов к совершению преступлений и незаконные методы воздействия на фигурантов дела.

Адвокат напоминает, что в разных материалах дела указаны одни и те же понятые Тохтамыш и Луценко, причем иногда им даже не разъяснялись права и обязанности понятых, а засекреченный свидетель «Иванов Иван Иванович» пояснил в суде, что работал с ними «на доверительной основе».

Адвокат Динзе указывает на определение Верховного суда о недопустимости провокаций со стороны оперативных сотрудников, и отмечает, что фигурирующие в деле «Дюс» и «Кирюша» (Макаров и Черняков) даже не проверялись на причастность к преступлению, несмотря на то, что их связь с Чирнием — явная и очевидная.

Динзе не исключает, что оба они участвовали в провокации, подсказывая Чирнию способы осуществления взрывов.

В суде выступает адвокат Олег Сенцова Дмитрий Динзе.

Чирний действовал самостоятельно, настаивает защитник — это полностью очевидно из материалов оперативных мероприятий, изученных в суде. Логика действий оперативников, которые изучали дейятельность Чирния и пресекли ее, ясна. Но никаких оперативных действий в отношении Сенцова не проводилось, в ним проводились лишь следствия действия, которые сопровождались незаконным воздействием на него — хотя в суде и изучался отказ в возбуждении уголовного дела по фактам пыток. Однако и в нем зафиксировано наличие у Сенцова телесных повреждений, говорит Динзе.

Защита считает, что сотрудники ФСБ с помощью Пирогова осуществили провокацию и сфабриковали доказательства для обвинений в терроризме, заявляет адвокат.

Динзе указывает на противоречия между информацией, которая содержится в заявлении Пирогова в ФСБ, и его же показаниями, которые тот якобы составил самостоятельно.

Адвокат напоминает об инструктаже, который проводили с Пироговым в ФСБ; в справке об ОРМ указывается, что он «должен стремиться» к передаче муляжа через тайник. «То есть ему уже сотрудниками ФСБ была поставлена задача на провокацию Чирния на совершении преступления», — говорит Динзе.

Самохин напоминает, что заявление Афанасьева о совершенном преступлении было фактически проигнорировано гособвинением.

Адвокат указывает, что в протоколах допросов Афанасьева его показания постоянно меняются так, как было на тот момент удобно следствию.

Показания неоднократно судимого Бураковского, который и сейчас находится в СИЗО, также полны противоречий, говорит защитник, в частности — относительно опознания Бураковским других лиц.

Самохин указывает на дословное совпадений фраз в разных протоколах опознаний и протоколов проверки показаний на месте: одни и те же формулировки как под копирку переходят из протокола в протокол.

Учитывая все это, Самохин просит оправдать Олега Сенцова по всем статьям предъявленного обвинения.

В деле указывается, что Сенцов, «действуя через Афанасьева и Кольченко, разбил кувалдой окно», а потом «осуществил воспламенение» офиса «Единой России», напоминает адвокат Самохин. Получается, что вменяемых ему действий сам режиссер не совершал, рассуждает защитник.

Самохин еще раз указывает на отсутствие у предполагаемой группы поджигателей специальной подготовки, сплоченности, беспрекословного подчинения лидеру, что необходимо для квалификации ее как «террористического сообщества».

Сенцов не имеет никакого отношения к подготовке подрывов памятника Ленину, говорит Самохин. Обвинение доказывает это показаниями Чирния и Афанасьева, оба они отказались выступать в суде, а Афанасьев заявил, что оговорил других фигурантов дела под давлениям, настаивает адвокат. Использовать как доказательства в суде их показания, данные на следствии, нельзя— они противоречат ка как друг другу, так и записям разговоров Чирния с Пироговым и другим материалам дела.

«Ваша честь, Сенцов не совершал в составе террористической группы террористических актов», говорит Самохин. Его подзащитный не преследовал целей «дестабилизации политической обстановки» и «влияния на органы государственной власти», продолжает адвокат.

«Единая Россия» в апреле 2014 гоа в Крыму вообще де юре не существовала; ее отделение не было зарегистрировано в подожженном офисе. Самохин предлагает исключить из обвинения этот эпизод: это был поджог отделения украинской организации — Партии регионов, настаивает адвокат.

Не указано в обвинении, и каким образом органы власти могли вообще узнать о поджогах, и под влиянием таких новостей принять какие-либо решения, говорит он. Свидетели в суде заверяли, что такие действия могли, наоборот, только «сплотить население Крыма», а никак не «устрашить». Никакого резонанса в небольшом городе, по словам свидетелей, поджоги не взывали, а ущерб от них был незначителен.

Адвокат Самохин подчеркивает: в суде выяснилось, что каждый из участников предполагаемой группы руководствовался собственными мотивами, «мотивы Кольченко в корне отличались от мотивов Сенцова», группа не имела единого руководства, и каждый из фигурантов дела решал, будет ли он участвовать в поджогах, самостоятельно; Чирний же вообще заявлял, что намерен действовать самостоятельно.

Суду не было представлено доказательств того, что Сенцов или Кольченко вошли в «Правый сектор» или восприняли его идеологию, продолжает защитник.

Обвинительные приговоры, вынесенные особым порядком в отношении Афанасьева и Чирния, также не могут служить основанием для того, чтобы считать группу «террористическим сообществом».

Адвокат Самохин: Сенцов не создавал никаких сообществ и не руководил ничьими действиями. В обвинительном заключении отсутствует описание признаков «террористического сообщества», которые предусмотрены законом для этой статьи. Заключение содержит явные противоречия, говорит защитник: так, даже состав предполагаемого «террористического сообщества» описывается по-разному.

Самохин зачитывает законодательное определение «террористического сообщества»; это «структурированная группа, действующая под единым руководством».

«Все эти признаки террористического сообщества не нашли отражения в обвинительном заключении», говорит защитник, и ни один из допрошенных в суде свидетелей не смог ничего рассказать о составе и структуре группы. «Таких признаков не существует, как не существовало и созданного Сенцовым сообщества».

Сенцов и Кольченко отказываются от участия в прениях. Выступает адвокат Владимир Самохин: «террористическое сообщество» создано следователями искусственно, а большая часть доказательств получена с нарушением закона, говорит защитник.

Прокурор просит суд учесть, что что Сенцов и Кольченко признаны вменяемыми и полностью осознавали свои действия, и признать их виновными по всем статьям обвинения. «Попытка Сенцова объяснить нахождение генетического материала на пистолете незаконными методами воздействиям – полностью опровергается материалами дела», говорит Ткаченко; Кольченко, настаивает он, признал свою вину в зале суда, но его «совершенно не интересовали последствия поджога зданий».

Для Олега Сенцова гособвинитель требует 23 года лишения свободы в колонии строгого режима, для Александра Кольченко — 12 лет.

«Я убежден, что не стоит быть наивными людьми, чтобы верить в то, что поджоги партий в многотысячном городе остаются без внимания. Что касается достижения цели дестабилизации органов власти и принятия ими решений — так это зависит от личных качеств людей, принимающих решения, их мужества и верности», — завершает Ткаченко.

Гособвинитель Ткаченко переходит к изложению показаний Афанасьева. Он подчеркивает, что именно с телефона Афанасьева Сенцов звонил Чирнию и торопил последнего с изготовлением взрывного устройства, «биллинг данных соединений имеется в материалах дела».

«В суде Афнасьев отказался от показаний, заявив, что они были даны под давлением. Он так спешил засвидетельствовать лояльность к подсудимым, что не понял абсурдность своих высказываниях», — говорит прокурор. Так, по его словам, Афанасьев не узнал в суде Кольченко, которого на очной ставке «полностью изобличал». В ходе следственных действий «права Афанасьева солюдались полностью», заверяет Ткаченко.

Прокурор рассказывает о предметах, изъятых при обыске в доме Асанова, напоминает, что на пистолете Макарова экспертиза нашла следы биологического материала Сенцова, перечисляет имена всех участников предполагаемой группы.

Ткаченко пересказывает суду показания Чирния, согласно которым Сенцов призывал к «радикальным действиям» и «давал указания» взрывать памятник Ленину. Сенцов с помощью Афанасьева организовывал поджоги связанных с Россией организаций, говорит прокурор. «Непосредственным организатором данных акций был Афанасьев, который каждый раз доводил до участников, что действует по указанию Сенцова».

По словам гособвинителя, позже Сенцов на собрании группы указывал поджигателям, что их действия были непрофессиональны.

Гособвинитель напоминает про «Поваренную книгу терроризма», якобы найденную на компьютере Сенцова, и снова возвращается к роли Чирния, рассказывая, как тот «неоднократно выдвигал Пирогову требования об изготовлении СВУ».

Ткаченко говорит, что Пигорову «выделялись денежные средства»; ему были заказаны взрывные устройства для подрыва памятника Ленину и Вечного огня.

Прокурор переходит к обстоятельствам задержания Чирния на берегу речки Малый Салгир. «Доказательства преступления были столь очевины, что Чирний признал свое участие в террористической деятельности, при этом он сразу назвал имена — Олег и Гена. В дальнейшем Чирний дополняет и конкретизирует свои показания, опознает лиц и показывает места».

Сенцову и Кольченко вменяется не членство в «Правом секторе», говорит прокурор, а то, что они «восприняли идеологию этой организации» как руководство к действию.

Прокурор рассказывает, как химик Александр Пирогов обратился в ФСБ, сообщив о просьбе Алексея Чирния изготовить СВУ.

«Намерения Чирния сомнений не вызывали», говорит Ткаченко; это подтверждают и показания свидетеля Добровенкова.

Наиболее значимым доказательством прокурор называет видеозаписи встреч Пирогова и Чирния, продемонстрированные в суде.

«Чирний во время этих встреч не скрывал воих антироссийских взглядов и экстремистских планов», — отмечает гособвинитель. «Мотивом его поведения было недовольство политической ситуаций, складывающейся в Крыму».

Ткаченко цитирует «людоедские высказывания Чирния» — о том, что «Аллах своих распознает»; «это наглядно демонстрирует тех, что был рекрутирован в эту группу». Прокурор подчеркивает: Чирний говорил, что действует в составе группы, и в записанных скрытой камерой разговорах «указывает на человека, который этим всем руководит» — «человека из Автомайдана».

18 апреля загорелся офис местного отделения партии «Единой России», продолжает прокурор: «факт поджога сомнений не вызывает», было разбито окно, на месте происшествия обнаружена кувалда. «В данном случае преступление совершено, намного, так сказать, в кавычках профессиональнее».

Потерпевший Бочкарев, говорит Ткаченко, рассказывал, что находиться в здании потом было «невозможно».

«Но есть общее в этих поджогах — полное игнорирование тех последствий, которые могли последовать за пожаром. В обоих случаях объектами пожара являлись организации, в названии которых присутствует слова “русский” или “Россия”, на которых висели российские флаги».

Следом гособвинитель напоминает о показаниях потерпевшего Андрея Козенко, который «пояснял, что направлением деятельности «Русской общины» была деятельность, направленная на воссоединение Крыма с Россией».

На видеозаписи с камеры наблюдения, говорит прокурор, четко видно, как двое молодых людей совершают поджог, и «их абсолютно не смущает», что рядом со входом в офис припаркован чей-то автомобиль.

Ткаченко пересказывает показания, которые давал в суде очевидец пожара в офисе «Русской общины Крыма» — охранник Игоря Филипенко. «Именно благодаря грамотным действиям Филипенко пожар был ликвидирован за несколько минут. В суде он рассказывал, что последствия пожара могли быть трагичными, потому что в соседнем здании проживала семья», — напоминает гособвинитель.

Стороны приступают к прениям. Гособвинитель Олег Ткаченко: «Каждый человек имеет право на свою точку зрения на происходящие события. Но методы добиваться ее исполнения ограничены законами. История нашего уголовного дела началось ночью 14 апреля 2014 года, когда была подожжен офис “Русской общины Крыма”». Прокурор говорит, что факт поджога сомнений не вызывает и был доказан в суде.

Начало заседания откладывается из-за неразберихи с расписанием: выяснилось, что слушания по двум разным делам назначены на одно время в одном зале, в суде ищут свободное помещение.

В ходе предыдущего заседания Северо-кавказского окружного военного суда, которое прошло в Ростове-на-Дону 10 августа, стороны закончили представление доказательств. Авдокат Кольченко Светлана Сидоркина огласила постановление Московского областного суда, разрешившего прослушку Алексея Чирния; из документа следует, что изначально следователи ФСБ считали его руководителем «диверсионно-террористической группы», действующей в Подмосковье.

Следом защитник зачитала выводы «психофизиологической экспертизы» Чирния. Исследование на полиграфе не подтвердило его показаний: «ответить на вопрос о том, имеется ли в памяти Чирния А.В. информация» о поручениях, которые ему якобы давал Сенцов, «не представляется возможным».

Сидоркина также огласила протокол ознакомления Сенцова с выводами экспертизы пистолета Макарова, на котором были обнаружены его биологические следы: в протоколе содержатся слова режиссера о том, что оперативники засовывали ствол ему в рот.

Запустив прессу в зал, судебный пристав строго предупреждает: «У меня есть информация, что журналистам раздали майки в поддержку заключенных и дали указание надеть их во время суда, чтобы дестабилизировать обстановку». Вероятно, он имеет в виду футболку, которую показывала знакомым Сенцова перед входом в здание Северо-кавказского окружного военного суда его сестра. Своей догадкой о якобы готовящейся «провокации» с приставами поделился местный корреспондент «Новых известий».

admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
06 Авг

Девятый день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция «МедиаЗоны»

Дело Сенцова: выступления подсудимыхФайл, обнаруженный на компьютере Олега Сенцова, приобщенный к делу в качестве доказательства

Северо-Кавказский окружной военный суд в Ростове-на-Дону продолжает рассматривать дело украинского режиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко, обвиняемых в терроризме. Сегодня перед судом должны выступить сами подсудимые, а затем слово перейдет к свидетелям защиты.

Судья возвращается и говорит, что на предыдущих заседаниях в суде уже знакомились с решением Верховного суда о запрете в России «Правого сектора». А перерыв был связан с необходимостью уточнить положения закона об адвокатской деятельности. «Мы хотели уточнить в законе об адвокатуре и адвокатской этике — может быть, адвокаты могут не исполнять решения судов?» — язвит судья Михайлюк. В подтверждение своих слов он зачитывает статью из закона, о том, что адвокаты обязаны исполнять решения суда.

«Суд полагает, что представление в качестве доказательства документа, подписанного запрещенной в Российской Федерации организацией, является неуважением к суду», — говорит судья и выносит Сидоркиной предупреждение.

Динзе говорит, что у него тоже есть аналогичная справка, а также о том, что защита провела социогуманитарное исследование, которое показало, что их подзащитные в «Правом секторе» не участвовали. Также он отмечает, что по непонятной причине следователь нарезал ему видеозаписи общения Чирния и Пирогова в виде аудиозаписей. Поэтому Динзе просит суд оказать содействие в копировании этих фильмов. Михайлюк обещает помочь.

Защита также просит предоставить судебный протокол для подготовки к прениям. Судья отвечает, что его выдадут, как толькоон будет готов и подписан.

На этом заседание заканчивается. Следующее состоится 7 августа в 10:00.

Как отмечает Сидоркина, в СМИ появились публикации, в которых приводятся слова адвоката Попкова о том, что Афанасьев рассказал о давлении в том числе в конвойной комнате суда. Просит приобщить публикацию на радио «Свобода» с этим рассказом и аналогичную новость «Медиазоны». В них Попков говорит, что сотрудники ФСБ имели договоренность с судом. Судья возражает — по его словам, публикации в СМИ не являются доказательствами. «Для суда очевидно, что такого быть не могло и не было», — говорит Михайлюк. В приобщении отказывает.

Теперь Сидоркина просит приобщить официальные справки от «Правого сектора» с заверенным переводом с украинского о том, что Олег Сенцов и Александр Кольченко не состоят ни в этой общественной организации, ни в политической партии «Правый сектор». Справки за подписью лидера движения Дмитрия Яроша.

Судья объявляет десятиминутный перерыв на то, чтобы суд уточнил что-то в законе об адвокатской деятельности.

Прокурор продолжает зачитывать отрывки из экспертизы. По его словам, в экспертизе сказано, что три патрона были использованы для вывода об их пригодности, а еще три — для исследования пригодности самого пистолета для стрельбы. «Я понимаю, что юристы не очень хорошие математики, но давайте подсчитаем: три плюс три это будет шесть», — уверен прокурор. В вызове генетического эксперта он также просит отказать, поскольку исследование, по его словам, было проведено по всем правилам.

Судья Михайлюк отказывается вызывать экспертов и говорит, что суд самостоятельно будет оценивать достоверность доказательств, в том числе экспертиз.

Выступает адвокат Сидоркина. Она отмечает, что Афанасьев в суде отказался от своих показаний и пояснил, что давал их под давлением, в связи с этим ОНК по Ростовской области посещала его в СИЗО. Адвокат просит огласить ответ из ОНК на ее запрос с просьбой сообщить результаты посещения. В ответе, по словам Сидоркиной рассказывается, что Афанасьев сообщил о пытках в Крыму и о том, что уже непосредственно в суде на него давили сотрудники ФСБ, а после отказа от показаний угрожали ему и его семье. Соответствующие пояснения он дал ОНК письменно.

Накануне адвокат Афанасьева Александр Попков пересказал «Медиазоне» слова подзащитного об обстоятельствах его задержания. По его словам, при задержании его били, требовали дать показания на Сенцова, а в управлении ФСБ в Крыму следователь Артем Бурдин предложил ему сознаться в подрывах памятника и Вечного огня. В ответ на отказ его начали избивать, а затем пытать противогазом. В итоге Афанасьев дал те показания, которые от него требовал следователь. Уже после того, как его привезли в Ростов-на-Дону для участия в процессе Сенцова-Кольченко, сотрудник ФСБ, представившийся как «Александр из Москвы» — ранее он присутствовал при пытках в Крыму — потребовал повторить все данные на следствии показания, мотивируя это тем, что мать осужденного «может попасть в аварию».

Прокурор выступает против приобщения. Сидоркина подчеркивает, что к ответу приложена копия собственноручного заявления Афанасьева, где он рассказывает, что от него требовали оговорить адвокатов, что это под их давлением он отказался от показаний на следствии.

Она просит вызвать свидетелем члена ОНК Юрия Блохина, который посещал Афанасьева вместе с другими арестованными в этом СИЗО и опрашивал его. Блохина, по словам Сидоркиной, нужно вызвать «с целью устранения сомнений». Прокурор снова против — говорит, что «оценку доказательств должен давать суд».

Судья зачитывает, что если человек, заключивший досудебное заключение, огласил заведомо ложную или недостоверную информацию, приговор, вынесенный особым порядком, может быть пересмотрен. Но это должен решать уже другой суд. Приобщать ответ ОНК и вызывать Блохина он отказывается.

Динзе утверждает, что согласно экспертизе было отстреляно три патрона к пистолету Макарова, но по осмотренным вещественным доказательствам видно, что отстрелянных патронов гораздо больше. «Только два патрона отстались неотстрелянными», — говорит он, и просит вызвать эксперта, чтобы прояснить этот момент. Вместе с ним он просит вызвать и эксперта-генетика в связи с явными противоречиями в генетической экспертизе, которая утверждает, что на пистолете есть следы Сенцова.

В подтверждение своих слов он зачитывает результаты экспертизы: одни биологические материалы, имеющие «смесевое происхождение» от нескольких лиц, эксперт признает непригодными для определения их происхождения, а другие, с таким же «смесевым происхождением», определяет как с высокой долей вероятности принадлежащие Сенцова. Методика получения таких выводов в экспертизе не уточнена.

Судья объявляет десятиминутный перерыв.

Суд решил огласить из материалов дела заявление Динзе об отводе следственной группы по делу Сенцова. В нем адвокат просил отвести руководителя группы Бурдина и его подчиненных, поскольку тот долгое время отказывал Динзе во встречах с подзащитным. По словам адвоката, это делалось, чтобы он не смог увидеть следы пыток.

Динзе посчитал, что таким образом следователь Бурдин содействовал сокрытию совершенного сотрудниками ФСБ преступления. В этом же заявлении говорится, что следователь ограничивает адвокатов в праве на осуществление защиты арестованного, в частности, препятствуя проведению независимых экспертиз. Судья отказывается приобщать заявление, поскольку в деле уже есть аналогичный отказ следствия. Затем следователь зачитывает постановление об отказе в отводе.

У адвоката Динзе ходатайство.

— Ваша честь, поскольку защита была во время следствия ограничена в правах…

— Представьте доказательства, что защита была ограничена.

— Вы сами сейчас это зачитывали.

— Вам было отказано и сказано, что вы не были ограничены.

Динзе подробно рассказывал, как в связи с подпиской о неразглашении он лишился возможности опрашивать свидетелей, проводить экспертизы, и как он обжаловал все действия следователя и эту подписку, вплоть до Конституционного суда.

Динзе просит приобщить заявление относительно руководителя арт-центра «Карман» Галины Джикаеваой, которая рассказывала о давлении ФСБ на нее и на людей, которые посещали «Карман». В ФСБ, по ее словам, пытались получить показания против Олега Сенцова. Джикаева была вынуждена уехать из Крыма. В заявлении Динзе просит проверить факты этого психологического и физического давления на нее и людей из арт-центра «Карман». Ответа на него адвокат так и не получил. «Ваша честь, я обязан указывать суду на эти факты», — говорит он.

Пыльный просит отказать в приобщении: «К нашему уголовному делу это отношения не имеет, Галина Джикаева ни в каком качестве у нас не фигурирует». Судья отказывает.

Адвокат Дмитрий Динзе просит приобщить к материалам дела заявление о пытках, которое Сенцов подавал в СК, и ответ из СИЗО-1 в Симферополе о том, что у Сенцова при поступлении туда были зафиксированы телесные повреждения — множественные гематомы на спине. Судья удовлетворяет его просьбу. Исходя из этого, Динзе просит также приобщить заявление о пытках и совершении преступления, которое было направлено в СК. Там подробно описываются пытки в ФСБ, о которых рассказал Сенцов.

Прокурор выступает против, поскольку «данное ходатайство заявлено ради ходатайства» и копия этого заявления есть материалах дела. Динзе поясняет, что в деле не полностью приведена копия и в ней нет отметок о получении заявления. «Приятно, когда все участники и суд обращаются к уголовно-процессуальному кодексу и закону», — замечает судья, листая документы, и объявляет перерыв на 10 минут.

Ткаченко читает протокол, в котором Сенцов рассказывает о своей семьей и своей жизни, о том, как он занимался киберспортом и начал снимать кино: «Из своих увлечений назову чтение классической русской литературы и книг по кинематографу». Занимался волейболом и с детствам страдал сердечными заболеваниями.

На остальных допросах он отказывался давать показания по статье 51 Конституции, за исключением допроса от 16 апреля, когда режиссер сказал, что полностью не признает вину.

Прокурор читает протокол опознания Кольченко по фотографиям Никиты Боркина, Алексея Чирния и Геннадия Афанасьева, а также протокол проверки его показания на месте — по адресу Аксакова, 7. Затем переходит к протоколу еще одного допроса Кольченко — уже с участием адвоката Сидоркиной. В нем он вновь рассказывает, как ездил на Майдан по предложению друзей, которые ехали с Сенцовым на его машине, а возвращались на поезде.

В феврале Кольченко стал замечать, что улицы города заполняют люди в военной форме. «Воспринимая политический строй в России как авторитарный, я был против присутствия российский войск на террории моей страны», — читает прокурор его показания. Кольченко участвовал в митингах против ввода войск и в тренингах по медицинской помощи в арт-центре «Карман», где познакомился с Афанасьевым и увидел Сенцова. В апреле ему позвонил знакомый Боркин, который взял его номер у Афанасьева. Он позвал на встречу, в ходе которой предложил принять участие в поджоге офиса «Единой России».

«Понимая, что я не могу по другому выразить свою позицию против ввода войск и нарушения прав граждан в Крыму, партию «Единая Россия» я ассоциировал с правительством Российской Федерации. Я преследовал цель нанести символический имущественный ущерб партии», — говорится в протоколе допроса Кольченко. Во время поджога он осуществлял наблюдение за улицей.

Чирний после поджога пожаловался на обожженные брови и на то, что ему пришлось снять маску и оставить под окном кувалду. Потом они разошлись. Позже по предложению Афанасьева Кольченко вместе с ним «испортил с помощью краски» несколько рекламных щитов партии «Справедливая Россия».

Про звонок Сенцову 9 мая в этом протоколе Кольченко рассказывает, что решил его предупредить, потому что узнал о задержании Афанасьева. Он отмечает, что поджог «Единой России» согласуется с его анархическими взглядами. Сенцова как организатора он не воспринимал, говорится в протоколе.

Заседание возобновилось. Прокурор продолжает читать протоколы допроса Кольченко. В них подсудимый рассказывает, как у него сложились убеждения относительно существующей украинской власти и как он познакомился с Сенцовым, который рассказывал про Майдан, а также как в дальнейшем они вместе съездили в Киев. Согласно протоколу, позже Кольченко и Сенцов встречались на мероприятиях, на которых «выражалось негативное отношение ко вступлении республики Крым в состав российской Федерации». Именно Сенцов якобы познакомил Кольченко с Геннадием, но особых отношений они не поддерживали.

Прокурор читает, как Кольченко позвонил знакомый по имени Никита и позвал на встречу, где были Алексей и Геннадий. Все вместе они совершили поджог офиса «Единой России». Непосредственное участие в нем принимали Никита и Алексей. От кого «поступило указание» совершить поджог, Геннадий не уточнил. Сам Кольченко смотрел за улицей.

Кольченко сейчас поясняет, что не признает ту мотивацию, которая сформулирована в протоколе — это вписал следователь — и не признает вины по этим статьям.

Сидоркина спрашивает, почему отсутствуют звонки и смс за апрель, и не удалял ли их Кольченко. «Я не удалял ничего точно», — отвечает он.

Судья уточняет, может ли при изымании сим-карты и аккумулятора стираться журнал входящих и исходящих вызовов. Специалист отвечает, что на некоторых телефонах такое бывает, когда вытаскивают аккумулятор или когда он полностью разряжается. По его словам, есть память телефона «энергозависимая» и «энергонезависимая». То что, что было прочитано ранее, хранилось на «энергонезависимой памяти».

Теперь прокурор читает протокол допроса Кольченко в качестве подозреваемого от 16 мая 2014 года. Там он полностью признал свою вину и рассказал, что через Настю Черную познакомился с Сенцовым, у которого та работала как у режиссера. Потом он решил поехать с Сенцовым на Майдан и собрал с собой продукты. Там «гулял по Майдану и общался со всеми протестующими». Через два дня они вернулись в Симферополь, а в марте Олег познакомил его с Геннадием. Тот срочно позвал его на одну из встреч и якобы там сказал, что «поступило указание» поджечь офис «Единой России». На месте Геннадий выдал перчатки и якобы распределил роли. Там же были Алексей и Никита.

Кольченко хочет сделать уточнение по этому протоколу. «Меня задержали 16 мая, примерно в 5-6 часов вечера. И после задержания на предварительном допросе, который не был занесен протокол, меня били по лицу и в корпус. Уже позже, когда я давал показания, там был адвокат по назначению. Данные показания я не подтверждаю — адвокат меня тогда ввел в заблуждение относительно статей, которые мне вменялись. Я о насилии не заявлял, потому что когда я узнал, какие меры применялись к Олегу, я посчитал мое давление незначительным и недостойным заявлять об этом», — говорит подсудимый.

Кольченко все-таки соглашается ответить на пару вопросов прокурора и говорит, что этот протокол следователь записывал с его слов, но «в удобной для него формулировке», а подписал он его потому что был введен в заблуждение адвокатом.

— Вас вообще ранее задерживали правоохранительные органы? — спрашивает Сидоркина.

— Нет,никогда.

— Вы сказали, что к вам применялось насилие, это было до составления протокола?

— Да.

Судья объявляет перерыв до 14:00.

Заседание возобновилось. Адвокат Сидоркина просит осмотреть на телефоне Кольченко с абонентами, записанными как «Гена», «Никита Ялта» и «Олег». Специалист сличает номера IMEI и сим-карты. Судья предупреждает его об уголовной ответственности в случае, если специалист вдруг уничтожит информацию на телефоне.

Кольченко поясняет, что Афанасьев у него был записан как «Гена», Боркин — как «Никита Ялта», Сенцов — как «Олег» или «Олег новый». Номера Чирния у него никогда не было. Сидоркина просит удостовериться, что эти абоненты есть в телефонной книжке и просмотреть входящие и исходящие звонки за апрель. Имена там действительно есть.

В журнале принятых и набранных вызовов специалист ничего не находит. Есть лишь два непринятых вызова за май: один от «Сявы» и один от неизвестного номера. Кроме этого, есть смс-оповещение о пропущенном звонке от неизвестного номера в 18:03 16 мая, и смс-оповещение о появлении неизвестного номера в сети 15 мая. Также есть смс от «Насти Пингвин» от 30 апреля 2014 года с текстом «Доброе утро, красавчик». Кольченко смеется: «К делу это отношения не имеет, как и смс от Вики, Яны, Елены, Ирен и Насти Ч».

Заседание возобновилось. Адвокат Сидоркина просит осмотреть на телефоне Кольченко с абонентами, записанными как «Гена», «Никита Ялта» и «Олег». Специалист сличает номера IMEI и сим-карты. Судья предупреждает его об уголовной ответственности в случае, если специалист вдруг уничтожит информацию на телефоне.

Кольченко поясняет, что Афанасьев у него был записан как «Гена», Боркин — как «Никита Ялта», Сенцов — как «Олег» или «Олег новый». Номера Чирния у него никогда не было. Сидоркина просит удостовериться, что эти абоненты есть в телефонной книжке и просмотреть входящие и исходящие звонки за апрель. Имена там действительно есть.

— Признаете ли вы свое участие в поджоге офиса на улице Аксакова?

— Признаю.

— Кто и при каких обстоятельствах предложил совершить данный поджог?

— 17 апреля утром мне позвонил Никита, как я потом узнал, у него фамилия Боркин, и предложил встретиться. На встрече он предложил мне поучаствовать в данном мероприятии, я согласился и мы договорились встретиться в 12 часов.

— До этого вам от кого-либо поступали подобные предложения?

— Ни до, ни после этого не поступали.

— Как вы для себя объясняли необходимость участия в поджоге?

— С целью причинения материального ущерба этой партии, я был несогласен с тем, что происходит в Крыму и что данная партия разрешила Путину ввод войск.

— Кто сообщил вам о вашей роли и в чем она состояла?

— Когда мы встретились с Никитой недалеко от школы №24, там уже был Афанасьев, и через несколько минут пришел Чирний. Афанасьев сказал, что он сам и я будем наблюдать, а Боркин и Чирний непосредственно совершат поджог. После этого мы с Афанасьевым ушли и заняли позиции, а Боркин и Чирний пошли и осуществили поджог.

— В течение какого времени это происходило?

— Это произошло минуты за две: битье стекла и поджог. Потом я, Чирний и Боркин пошли в одну сторону и разошлись.

— Брала ли какая-либо организация ответственность за поджог?

— Мне неизвестно.

— Выдвигал ли кто-то в Крыму требования к органам власти о выходе Крыма из состава России?

— Никто на территории Крыма таких требований не выдвигал. Я знаю, что этого требовали украинские власти.

— Участвуя в поджоге, вы осознавали вероятность гибели людей?

— Нет, встретившись с Никитой, я подразумевал, что они подошли к делу ответственно, и поэтому я лично не интересовался о нахождении внутри людей.

Кольченко говорит, что сообщения в СМИ о поджоге были только «дежурными», и никакой реакции в обществе он не заметил.

«Я отказываюсь отвечать на вопросы суда и государственного обвинителя», — заявляет Кольченко.

Прокурор просит зачитать все показания Кольченко, данные на стадии следствия, протоколы опознания и проверки показаний на месте. Тем временем включилась «Нокия» Афанасьева. Судья объявляет десятиминутный перерыв.

Допрос Кольченко ведет адвокат Светлана Сидоркина. Фото Радио Свобода

Допрос Кольченко ведет адвокат Светлана Сидоркина. Фото Радио Свобода

Сенцова видел буквально несколько раз, никаких призывов к противоправным действиям никогда от него не слышал, говорит Кольченко. По словам подсудимого, несколько раз он был во встречах у кафе «Фрегат», состав участников и их количество все время менялся. Ни в каких собраниях в Петровской балке никогда не участвовал и не знал этого адреса. Обращений или призывов к радикальным действиям «ни от Сенцова, ни от какого-либо другого вменяемого или адекватного человека я не слышал».

— Что вы понимаете под адекватностью?

— Ну мы же видели тут выступления нашего дружища Чирния…

Вопрос поджогов с Сенцовым они никогда не затрагивали. Афанасьев, Чирний или Боркин о мотивах и целях поджогов ему ничего не сообщали.

— Почему вы согласились на участие в поджоге офиса «Партии регионов» или, как звучало в суде, офиса «Единой России»?

— После последнего митинга, на который согнали очень много провокаторов и после того, как был вооруженными людьми разогнан митинг рабочих «Крымтроллейбуса», в марте примерно, я понял для себя, что легальные методы себя исчерпали, и поэтому, когда Никита предложил мне поучаствовать, я ответил согласием.

С Афанасьевым, говорит Кольченко, он виделся несколько раз за весну, о его политических взглядах ничего не знает, познакомились на занятиях по оказанию медицинской помощи.

— Как вы объясните, что в суде Афанасьев вас не опознал?

— Мы с ним виделись всего несколько раз, он мог меня элементарно не запомнить.

Чирния, говорит подсудимый, он никогда ни на каких собраниях не видел. Сенцова и Афанасьева иногда встречал.

«К «Правому сектору» я не имею никакого отношения. Я анархист и антифашист, и националистических убеждений не разделяю. С Чирнием я познакомился на раскопках в заповеднике Неаполь Скифский, видел его всего несколько раз. Меня тогда насторожило, что он в летнюю жару одевался в камуфляжные штаны, китель и ботинки. На раскомках он был не расположен к общению, а уже в суде выяснились новые обстоятельства, характеризующие его личность», — объясняет Кольченко. При этом он отмечает, что никаких предложений о взрывах от Чирния не слышал, и в 2014 году видел его только один раз.

Начинается допрос Александра Кольченко. Фото Радио Свобода

Начинается допрос Александра Кольченко. Фото Радио Свобода

Выступает Александр Кольченко. Судья напоминает ему, что он обвиняется в терроризме и участии в террористическом сообществе.

— Я не согласен и виновным себя не признаю. Я не участвовал ни в каких действиях с целью дестабилизации обстановки или влияния на органы власти. Ни в каком террористическом сообществе я не участвовал. Я родился и вырос в Симферополе, отучился 11 классов в школе, учился в училище сервиса и туризма, потому работал в службе доставки «Новая пошта», потом работал в интернет-полиграфии — до 20 марта 2014 года я там проработал. До задержания я также учился в ТНУ на географическом факультете. По политическим взглядам являюсь антифашистов и анархистом.

Анархическое движение представляет собой целый спектр организаций, движений и инициатив, направленных на различную деятельность — антифашизм, студенческая и экологическая борьба, например. Я участвовал в экологическом лагере под Севастополем, в акциях профсоюза «Студенческое действие» и в ряде других акций.

Прокурор спрашивает, знаком ли Кольченко с Сенцовым и свидетелями. С режиссером, говорит он, познакомился в феврале 2014 года через общую подругу и ездил с ним вместе в Киев на Евромайдан, где пробыл полтора дня. С Чирнием знаком с 2011 года — видел его на раскопках. В 2014 году, говорит Кольченко, они виделись лишь однажды — как раз в момент поджога. Кольченко знал Чирния по имени Алексей и прозвищу Морпех в археологической экспедиции. Афанасьева видел несколько раз; с ним знаком по тренингам по медицинской помощи. Асанова, Бураковского, Цириля, Чернякова (Дюса) и Макарова (Кирюшу), Команскую не знает и об их участии в террористическом сообществе не имеет понятия.

Потом, вспоминает Сенцов, его отвезли на допрос. Там уже не били. Ему удалось вытащить телефон и написать смс знакомой журналистке, и сообщить ей о задержании. Он продолжал отказываться оговаривать себя. Тогда Сенцову предложили дать показания на «руководство Майдана» — «что это они дали приказ взорвать памятники, и тогда получишь семь лет, а если нет — сделаем тебя руководителем и поедешь на 20 лет».

По словам режиссера, позже на обысках у него изымали диски с фильмами. Особенно оперативников заинтересовал фильм «Обыкновенный фашизм» и кинохроника Третьего рейха.

— Я вам сказал все, что знал. Очень удивительно, они ничего не нашли ни в компьютере, ни в телефоне, никаких связей с праворадикалами. А через полгода следствие неожиданно нашло у меня инструкции какие-то по терроризму.

Тут фамилия Чирний произносится чаще, чем Сенцов. Вы слышали, что он говорил тут в парке. Вы думаете, что если я буду делать теракт, я доверю это такому человеку, как Чирний? Чтобы он всех завалил? Мы якобы планировали там теракты, при этом я остаюсь в городе, ничем не пытаюсь им помочь. Какой я тут революционер? Я неумеха.

Я все сказал, и больше не хотел бы участвовать в этом процессе и отвечать на вопросы суда или прокурора. Спасибо, что выслушали, ваша честь.

Судья уточняет, будет ли Сенцов отвечать на вопросы суда, прокурора или Кольченко. «Нет», — отвечает режиссер.

Выступление Олега Сенцова. На вопросы отвечать отказался. Фото Радио Свобода

Выступление Олега Сенцова. На вопросы отвечать отказался. Фото Радио Свобода

Сенцов вспоминает, как помогал в Крыму иностранным журналистам и блокированным украинским военным, занимался поиском пропавших активистов и другой волонтерской работой. «Там был полный беспредел, некоторых мы нашли, некоторых нет, и наверное уже их нет в живых», — резюмирует он.

— Я общался с сотнями людей, со всеми, кто готов был выступать за Украину. Из всех людей, которые были здесь упомянуты, я знаю только Геннадия Афанасьева и Кольченко Александра. О том, что он Кольченко, я узнал только в суде. Я его знал как Тундру. Тут говорили, что он всем представлялся как Александр. Это неправда. Он — Тундра.

9 мая мне позвонил Саша Кольченко и сказал, что его друг видел, как задержали Афанасьева. Через несколько часов мне позвонил Афанасьев и голосом умирающего попросил встретиться. По наводящим вопросам я понял, что его заставляют это говорить. Я выключил телефон, но остался в городе и продолжал искать, где он находится. 10 мая меня задержали у подъезда моего дома. Меня кинули в микроавтобус, с мешком на голове привезли в здание бывшего СБУ на Ивано Франко. Начался очень жесткий допрос, меня спрашивали, кого я знаю из активистов, кто собирался взрывать памятники. Меня начали избивать ногами, руками, дубинками, лежа и сидя.Когда я отказывался говорить, начали применять удушение.

Я много раз видел это в кино, и не понимал, как люди на этом ломаются. Но это очень страшно, ваша честь. Они угрожали изнасиловать меня дубинкой, вывезти в лес и там закопать. Часа через четыре они утомились, и повезли меня на обыск. Только там я узнал, что это — сотрудники ФСБ. Они там ожидали увидеть террористов и оружие, а нашли только моего ребенка — он присутствовал при обыске, о чем в протоколе не говорится. Найденные деньги — это деньги моей кинокомпании для съемок фильма «Носорог».

Выступает Олег Сенцов.

— Ваша честь, я уже заявлял, что не считаю данный суд легитимным. Мы — граждане Украины, которые были задержаны на территории нашей страны. И нас судят по сфальсифицированному делу. Но я не испытываю неприязни к вам и другим участникам процесса.

Здесь уже прозвучало много неправды, и поэтому я считаю необходимым дать здесь некоторые прояснения, но в дальнейшем я не собираюсь участвовать в этом процессе.

Я считаю себя активистом майдана. Но это не значит, что я преступник. Майдан — это главный поступок, который я сделал в своей жизни. Но это не значит, что я радикал, сжигал «Беркут» или пил чью-то кровь. Мы прогнали нашего президента-преступника. Когда ваша страна оккупировала Крым, я вернулся туда и занимался той же волонтерской работой, что и на Майдане. Я общался с сотнями людей. Мы думали, что делать дальше, но никогда я не призывал ни к каким действиям, которые могли бы привести к жертвам, не создавал террористических организаций, и тем более не имел отношения к «Правому сектору».

Заседание началось. Прокурор Олег Ткаченко просит огласить постановления о заборе крови у Кольченко и Сенцова для проведения генетической экспертизы и протоколы получения соответствующих образцов. Он зачитывает, как Кольченко «поместил за щеку марлевую салфетку», которая была «изъята и упакована».

В протоколе получения образцов для сравнительного исследования от 10 июня 2014 года Сенцов отказывался от дачи образцов, поскольку опасался, что его биологические следы могут быть оставлены на предметах, которые ему давали в руки сотрудники ФСБ в помещении СБУ Украины в Симферополе.

На голову ему был надет пакет, поэтому что именно ему давали в руки, режиссер не видел. Кроме этого, по его словам, при транспортировке в ИВС Симферополя оперативники ФСБ давали ему в руки футболку с символикой «Правого сектора».

В зал пришел специалист, чтобы помочь исследовать мобильный телефон «Нокия», изъятый у Геннадия Афанасьева. Но включить аппарат не получается. Зарядку приходится одолжить у пристава. Пока телефон заряжается, адвокаты предлагают допросить Сенцова и Кольченко, а затем нескольких других свидетелей.

В Северо-Кавказском военном окружном суде начинается очередное заседание по делу Олега Сенцова и Саши Кольченко. Фото Радио Свобода

В Северо-Кавказском военном окружном суде начинается очередное заседание по делу Олега Сенцова и Саши Кольченко. Фото Радио Свобода

Сегодня Северо-Кавказский окружной военный суд должен допросить самих подсудимых, украинского режиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко. Затем стороны перейдут к допросу свидетелей защиты.

Накануне стороны допросили двух свидетелей обвинения — неоднократно судимого за кражи сварщика Ярослава Бураковского, который сейчас находится в СИЗО, и фотографа и активиста Александру Команскую.

Следователь допрашивал Бураковского дважды: в протоколе первого допроса, который состоялся весной прошлого года года, он говорил, что снимал комнату у Энвера Асанова, но не общался с людьми из окружения домовладельца. Когда его допросили в августе того же года, Бураковский сообщил следователю Бурдину, что познакомился с Афанасьевым и Асановым в группе «Правого сектора» «ВКонтакте», и был в курсе их радикальных намерений. На суде он подтвердил вторую версию, подчеркнув, что на него не оказывалось никакого давления.

Фотограф и Александра Команская, которая участвовала в собраниях проукраинских активистов Крыма весной 2014 года, рассказала, что Сенцов предлагал взорвать памятник Ленину и вечный огонь. При этом в ее показаниях следствию говорилось только о памятнике. Девушка заявила, что не одобряла радикализма Сенцова,

о чем прямо говорила на собраниях группы.

Затем сторонам были представлены вещдоки. Потерпевший представитель «Единой России» так и не смог предоставить суду документов об ущербе, нанесенном офису партии в Симферополе, объяснив отсутствие сметы тем, что деньги на ремонт собирали «депутаты и бизнесмены», и «там все не так просто».

Кроме того, в среду адвокат Афанасьева Попков сообщил, что его доверитель, которого он посетил в СИЗО, рассказал ему о пытках электротоком и побоях во время следствия, и о давлении, которое оказывали на него оперативники во время слушаний, предлагая не давать показаний в суде, сославшись на статью 51 Конституции.

admin Опубликовано в рубрике Без рубрики
04 Авг

Седьмой день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция «МедиаЗоны»

Процесс Сенцова. Доказательства обвиненияОлег Сенцов, 3 августа 2015 года. Фото: @SvobodaRadio

Северо-Кавказский окружной военный суд во вторник продолжает исследовать доказательства по делу украинского режиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко. Накануне еще один фигурант дела «крымских террористов» Геннадий Афанасьев, отказавшийся давать показания в суде, заявил своему адвокату, посетившему его в СИЗО, что оговорил Сенцова и Кольченко под пытками. Сайт МедиаЗона вел трансляцию из зала суда.

Допрос Бураковского переносится на завтра: проведение видеоконференции с крымским СИЗО необходимо согласовать со следственными органами. «Мы решили, что там Бураковский сейчас торгуется с судьей за срок», — шутит Сенцов. Прокурор Ткаченко рассчитывает закончить представление доказательств обвинения в среду.

«Примите меры к потерпевшему, который что-то у нас скрывается с документами», — говорит судья Михайлюк; он имеет в виду Александра Бочкарева из симферопольского отделения «Единой России», который должен предоставить суду смету расходов на ремонт пострадавшего от поджога партийного офиса.
Следующее заседание по делу Сенцова-Кольченко начнется в Северо-Кавказском окружном военном суде в среду в 10:00. В четверг, как ожидается, свои доказательства начнет представлять сторона защиты.

Перерыв затягивается. Адвокат Сидоркина с экрана смартфона читает Сенцову и Кольченко стихотворение Дмитрия Быкова о часах Пескова, подсудимые смеются.

Ткаченко читает протокол осмотра телефона Сенцова; в нем есть смс о том, что «Автомайдану нужны волонтеры», сообщения от «фотографа Геши» (предположительно, Афанасьева); в записной книжке — номера «Тундры» (Кольченко), Энвера (Асанова) и «Лекана» (Зуйкова). Следом оглашается протокол задержания Афанасьева в качестве подозреваемого, он полностью признает свою вину.

В суде — перерыв на 20 минут.

Прокурор зачитывает протоколы задержания Кольченко 16 мая 2014 года «в его жилище по адресу улица Белы Куна», в котором тот «полностью признал» свою вину. Адвокат Сидоркина отмечает, что в действительности Кольченко был задержан возле здания УФСБ, и что позже ее подзащитный отказался от признания вины.

Ткаченко переходит к протоколу задержания Сенцова от 11 мая 2014 года. Динзе указывает, что в протоколе Сенцов назван гражданином Украины.

В своих показаниях, данных следователям 13 мая 2014 года, Бураковский, который «в результате ссоры» съехал от родителей и арендовал комнату у Энвера Асанова, рассказывал, что «примерно в 10-х числах апреля» 2014 года он встретил «на выходе с территории участка» на улице Петровская балка хозяина в обществе двух молодых людей. Те переносили «полимерный мешок белого цвета с содержимым», полиэтиленовый пакет и темный рюкзак. Бураковский предположил, что предметы, обнаруженные во время обыска у Асанова, могли принадлежать именно этим людям, которых он был готов «уверенно опознать».
Тем временем допрос Бураковского в суде откладывается, а свидетель Команская заболела, и ей пришлось вызывать «скорую», говорит Ткаченко и переходит к оглашению материалов из дела — ходатайств следствия о проведении обыска у Асанова и Сенцова и соответствующих разрешений Киевского райсуда Симферополя.

Динзе отмечает, что на постановлении суда стоит печать другого государства — Украины.

Допрос Бураковского откладывается. Крымский судья должен выехать в СИЗО, чтобы провести процедуру установления личности свидетеля.

— Сотрудник изолятора? Сейчас, минуту, — говорит Бураковский и выходит из кадра, когда судья спрашивает у него, кто организовал видеосвязь с Крымом.

Суд после перерыва приступает к допросу свидетеля Бураковского Ярослава Любомировича, 18 августа 1977 года рождения, бывшего сварщика на зеркальном заводе, ранее пятикратно судимого судом города Евпатория за совершение краж.

Допрос пройдет в режиме видеоконференции — Бураковский опять находится в СИЗО, в кадре кроме него виден сотрудник ФСИН. Свидетель не скрывает скуки, смотрит в потолок и выстукивает ритм костяшками пальцев по столу.

Справка ФСБ о результатах ОРМ в отношении Александра Кольченко. Фото из материалов дела

Адвокат Динзе зачитывает инструкции ФСБ по порядку предоставления суду оперативных справок. В случае с фигурантами дела эти инструкции были нарушены, утверждает адвокат — к справкам не прилагаются необходимые сопроводительные документы.

Прокурор оглашает оперативные справки ФСБ, в которых описаны результаты оперативно-розыскных мероприятий по фигурантам дела.

Динзе просит читать документы полностью, указывая на то, что прокурор пропускает моменты, которые не подтвердились: «По сути, эта справка недостоверна»

Установлено, говорится в справке на Кольченко, что Александр «Тундра» Кольченко в 2011 году работал в археологической экспедиции «Неаполь Скифский», среди археологов имел прозвище «Саша Бухенвальд» (видимо, из-за худобы) и «дружеских отношений с членами экспедиции не поддерживал». «Известно, что он является активистом неформальной молодежной организации “Левое студенческое действие” (лидер — Арсений Ярош) и неоднократно принимал участие в различных протестных акциях».

«По имеющейся оперативной информации “Тундра” ранее (…) был известен своими радикальными взглядами как “борец с системой”», — читает прокурор из справки ФСБ.

Ткаченко читает протокол осмотра ноутбука Олега Сенцова; прокурор перечисляет файлы. Среди них упоминается картинка-демотиватор «Референдум под дулом автомата», некая инструкция по приготовлению воспламеняющихся веществ и смесей и «Учебник городского партизана» бразильского коммуниста Карлоса Маригеллы, полная распечатка которого приобщена к делу.

Прокурор делает акцент на главе «Бомба из хозяйственного магазина».

Динзе просит разрешения зачитать главу о борьбе с фашизмом.

— Это к вопросу о том, каких взглядов придерживался Сенцов, — говорит адвокат, напоминая, что среди изъятых у подсудимого дисков был фильм «Обыкновенный фашизм» Михаила Ромма.

Оглашается протокол опознания Александра Пирогова свидетелем Добровенко.

Адвокат Самохин отмечает, что опознание было проведено только осенью, тогда как Добровенко общался с Пироговым еще в апреле и сам, согласно данным в суде показаниям, привел его в ФСБ. «Это опознание не имело смысла».

Следом прокурор читает протокол опознания свидетелем Добровенко Алексея Чирния по фото и протокол задержания Чирния, акт осмотра телефона Чирния и изъятых у него электронных носителей. В числе контактов в телефоне Nokia значатся Дама Сердца, Ахметхан-Десяток, Антон-Милитарис, Зверь, Змей, Жека-Брат, Лена-Лиса, Шведка и другие абоненты, список которых занимает несколько машинописных страниц.

Прокурор оглашает выводы экспертов, исследовавших изъятые взрывчатые вещества. Адвокат Динзе просит уточнить, где была проведена экспертиза. Ткаченко в ответ молчит.

Судья Сергей Михайлюк ищет эти данные в материалах и тоже не может ответить на вопрос защиты.

— У вас будут какие-то пояснения? — спрашивает прокурора судья.

— Да нет.

В материалах дела указано только, что экпертиза проведена Центром специальной техники Института криминалистики ФСБ, замечает адвокат, но никаких контактных данных учреждения не приводится — «может, его и в природе нет!».

В заседании объявляется перерыв на 15 минут.

Прокурор Ткаченко оглашает протоколы осмотра местности — Вечного огня в парке Гагарине, сквера вокруг памятника Ленину, площади возле железнодорожного вокзала Симферополя. Во всех этих местах Чирний, согласно материалам дела, планировал взрывы.

Затем гособвинитель переходит к чтению материалов комплексной судебной экспертизы.

Согласно выводам экспертов, «происхождение биологического материала» на рукояти и фиксаторе магазина пистолета Макарова, изъятого при обыске в жилище Асанова, указывает на Олега Сенцова. В то же время, исключено, что этот биологический материал принадлежит Кольченко, Чирнию или Афанасьеву, уточняется в экспертизе. При этом на магазине пистолета биологических следов, пригодных для молекулярно-генетического исследования, не обнаружено.

Сам Сенцов заявлял, что после задержания его били пистолетом, что, по его словам, может объяснять появление «биологических следов» на оружии.

Авдокат Самохин:

— Ставился ли в тот период перед органами государственной власти России вопрос о выходе из состава Российской Федерации республики Крым?

Прокурор Ткаченко говорит, что ему непонятна формулировка вопроса. Адвокаты возражают: попытка повлиять на решения органов власти относительно принадлежности Крыма — это ровно то, что вменяется Сенцову и Кольченко. Свидетель Черный: ему это неизвестно. Не слышал он и том, чтобы кто-либо брал на себя ответственность за поджоги. Давать показания он решил сам и самостоятельно пришел в правоохранительные органы, говорит свидетель.

Адвокат Динзе:

— Вам что-нибудь известно про «Правый сектор» в Крыму?

— Когда мы проводили свои мирные акции, мы встречали там акции Евромайдана, и среди участников этих акций были люди, которые заявляли, что они участники «Правого сектора». Во время событий 26 февраля около 50 людей в масках под флагом «Правого сектора» пытались захватить Верховный совет Крыма.

— За что боролся-то «Правый сектор» тогда?

— Ну, им виднее. Захват власти пытались осуществить.

— Зачем им это было нужно?

— Наверное, потому что это одно из структурных подразделений Соединенных Штатов, которые таким образом пытались захватить власть.

О том, кто поджигал офисы пророссийских организаций в Симферополе, свидетель Черный не знает, к какому политическому движению могли бы принадлежать поджигатели, может только предполагать.

Следующий свидетель сегодня — Георгий Черный, 11 апреля 1989 года рождения, буфетчик в ИП «Тарасов». С Кольченко и Сенцовым он также не знаком.

В апреле 2014 года буфетчик был координатором «Национально-освободительного движения» (НОД); «мы выступали против антиконституционного переворота в Киеве и были участниками Русской Вены» — рассказывает он. «Цель нашего движения — объединение стран СНГ в Таможенный союз, в Евразийский Союз. Мы выступали за проведение референдума в Крыму».

— О чем? Продолжите фразу: за проведение референдума… О чем? — подсказывает ему прокурор.

— Референдума о воссоединении Крыма с Россией.

Как и «молодые политологи», НОД также проводило совместные акции «СтопМайдан» с «Русской общиной Крыма» — «против беззакония, которое творилось в Киеве». О поджоге офиса «Русской общины» Черный узнал в апреле 2014 года из СМИ и от членов самой организации. По его словам, кроме того неизвестные подожгли «офис партии “Русское единство” в районе улицы Шмидта». (Вероятно, свидетель имеет в вижу офис «Русской общины Крыма» на Карла Либкнехта, поджог которого инкриминируется подсудимым).

«У нас возникли опасения, потому что у нас тоже находился штаб нашего движения на улице генерала Крейзера, мы там проводили свою деятельность и стали опасаться, как бы это не повторилось и с нами», — говорит он, добавляя, что после поджогов члены НОД установили дежурство возле своего офиса.

Вопросы Пуртову задает сторона защиты.

Адвокат Сенцова Дмитрий Динзе:

— Как вы лично опасались за свое здоровье или жизнь?

— Я появлялся на нескольких ток-шоу, и я опасался, что мне будут поступать угрозы.

— Ваши ожидания опавдались?

— Мои нет, но другим участникам нашей организации, насколько я знаю, поступали угрозы в сети интернет.

«ВКонтакте» они вели группу «СтопМайдан», рассказывает свидетель. «Мы выдвигали идеи противодействия силовому перевороту в Киеве и размещали оповещения о проведении соответствующих митингов».

Адвокат Самохин:

— Известно ли вам, ставил ли в апреле 2014 года кто-либо перед властями вопрос о выходе Крыма из Российской Федерации?

— На данный вопрос я ответить не могу, — признает политолог.

Защитник Кольченко Светлана Сидоркина:

— При каких обстоятельствах вы стали свидетелем по делу?

— В связи с тем, что после поджога я и лидеры нашей организации опасались за свое здоровье, нам было предложено дать показания. Это предложил Владислав Ганджара, руководивший нашей организацией.

— Вы сейчас принадлежите к МГЕР?

— В данный момент да.

О фактах или действиях, которые свидетельствовали бы о присутствия в Крыму «Правого сектора», свидетелю не известно; исключение составляют надписи «Крым — это Украина» и украинские флаги на стенах.

Прокурор Олег Ткаченко допрашивает Пуртова.

— В марте-апреле 2014 года вы занимались какой-либо общественной деятельностью?

— Да, я состоял в «Крымской молодежной ассоциации политологов», она была основана в декабре 2013 года студентами-политологами ТНУ. Мы проводили собрания, на которых обсуждали текущую политическую обстановку и применяли на практике навыки, получаемые в высшем учебном заведении.

По словам свидетеля, «молодые политологи» в большинстве своем поддерживали присоединение Крыма к России. Пуртов знаком с признанным потерпевшим по делу о поджогах Андреем Козенко из «Русской общины Крыма», у которой были «совместные мероприятия» с «молодыми политологами».

— Вам известно о поджоге офиса этой организации?

— Да, я слышал о поджоге из новостей между 14 и 18 апреля 2014 года. Тогда же я слышал о попытке поджога офиса партии «Единая Россия».

— В вашей общественной организации сложилось мнение о том, что это были за акции?

Адвокат Владимир Самохин возражает против вопроса: свидетель должен рассказывать о фактах, а не высказывать своей мнение.

— Какая на тот момент была политическая и общественная обстановка в Крыму? — продолжает прокурор.

Свидетель говорит, что в связи с проведением референдума и событиями в Киеве обстановка в республике была напряженной. «Мы стали опасаться, что дальнейшие действия поджигателей будут распространяться уже на нашу организацию», — сетует Пуртов. При этом своего офиса у «молодых политологов» не было, они собирались на кафедре политологии в ТНУ. Сейчас организация фактически не действует, признает он, а большинство ее участников работает на «Молодую гвардию “Единой России”».

Также свидетель говорит, что после поджогов в офисах «Единой России» была усилена охрана и паспортный контроль.

Больше у прокурора нет вопросов.

Потерпевший Бочкарев, который должен был предоставить суду сметы по ремонту офиса «Единой России», снова не явился на заседание. Также не явилась сегодня заявленная обвинением свидетель Команская.

Суд приступает к допросу свидетеля Дмитрия Пуртова, 18 августа 1992 года рождения, русского, выпускника философского факультета Таврического национального университета, политолога, временно не работающего. Он в розовой рубашке, заправленной в белые брюки. Сенцова и Кольченко свидетель не знает.

Во вторник в суде по делу Сенцова и Кольченко были допрошены «засекреченные» свидетели, в том числе — сотрудник ФСБ «Иванов», который участвовал в оперативных мероприятиях в отношении «крымских террористов». В тот же день адвокат Александр Попков, посетивший в СИЗО Геннадия Афанасьева, сообщил, что тот подтверждает сделанное в суде заявление: показания в отношении других фигурантов дела он давал под давлением.

Медиазона
27 Июл

Второй день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция МедиаЗоны

В Северо-Кавказском окружном военном суде в Ростове-на-Дону в понедельник состоится второе заседание по делу украинского кинорежиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко, которых следствие считает террористами, действовавшими в Крыму по заданию «Правого сектора». Сайт МедиаЗона вел текстовую трансляцию из зала суда.

Заседание закрыто. Северо-Кавказский окружной военный суд вернется к рассмотрению дела Сенцова-Кольченко в 10:00 в среду, 29 июля. Ожидается, что в этот день суд допросит свидетеля Пирогова, который, по версии обвинения, передавал участникам крымского «террористического сообщества» муляжи взрывных устройств. 30-го числа в суде допросят осужденных по тому же делу Афанасьева и Чирния, которые согласились сотрудничать со следствием и получили по семь лет лишения свободы.

Ткаченко зачитывает результаты судебно-психиатрических экспертиз подсудимых; Кольченко и Сенцов не возражают, чтобы эти документы оглашались в открытом заседании.

Сенцов слабоумием или психическими расстройствами не страдал и не страдает, читает прокурор. Эксперты отмечают лидерские черты подсудимого, его стремление к эмоциональной вовлеченности, общению, способность к организации, творческому подходу, избирательность в близких межличностных отношениях.

Кольченко также признан вменяемым и психически здоровым. В 1996 году он проходил стационарное лечение с диагнозом «неврозоподобное заикание», в 2001 году пережил травму головы с потерей создания.

В заключении отмечаются «признаки незрелости жизненной позиции, общительность, открытость, спонтанность реакций и потребность в ярких переживаниях, неустойчивая самооценка, повышенная чувствительность, непосредственность эмоциональных проявлений».

Прокурор оглашает протокол обыска, который был проведен в жилище Кольченко на улице Белы Куна в Симферополе 16 мая 2014 года в присутствии самого подсудимого и его родственников.

«На письменном столе обнаружен мобильный телефон Nokia, сим-карта МТС, листок с подписью, школьная тетрадь, на первой странице — записи с номерами телефонов, ноутбук. В шкафу обнаружены семь пар бумажных перчаток, две пары желтых перчаток и пара прорезиненных перчаток, баллон с краской, баннер “Русское Единство”. Со слов Кольченко, все это принадлежит ему».

Ткаченко оглашает протокол осмотра изъятых предметов и зачитывает записную книжку из телефона Кольченко. «Номер и подпись: Гена-Поросенок», — читает прокурор.

Кольченко смеется. Среди материалов, которые упоминает прокурор Ткаченко, много тетрадей с рукописными текстами вроде «Что такое анархо-коммунизм?», конспектов лекций по теории анархизма и манифестов «общества будущего».

Прокурор Ткаченко просит отказать в ходатайстве защиты, поскольку, по его словам, адвокаты оспаривают не содержание документа, а достоверность копии. «Данное решение Верховного суда вступило в законную силу, и для нас оно является преюдиционным фактом, и в нашу компетенцию не входит проверка обоснованности этого решения. Это должно нами восприниматься как факт», — говорит Ткаченко.

Судья постановляет истребовать в ВС сведения о вступлении решения в законную силу. По истребованию оригинала документа решение будет принято на следующем заседании, после того, как суд изучит базу данных «Гарант» и законодательные основания публикации документов в ней.

Адвокат Динзе ходатайствует об истребовании оригинала решения ВС, поскольку в деле сейчас находится его незаверенная копия. «Датирован документ ноябрем 2014 года, а первый приговор Афанасьеву вынесен в декабре, то есть решение еще не вступило в законную силу», — говорит Динзе, и просит истребовать дело, чтобы понять, чем вообще руководствовался суд и Генпрокуратура, требовавшая признать «Правый сектор» экстремистской организацией.

Также адвокат просит обвинение прояснить вопрос, входил ли Цириль в «Правый Сектор» или в «Тризуб» им. Степана Бандеры, и чем эти организации различаются.

Светлана Сидоркина также подчеркивает, что в решении ВС о «создании террористического сообщества» и тех событиях, которые являются сейчас предметом исследования в суде, говорится как об установленных фактах

«Так, в мае 2014 года органами Федеральной службы безопасности раскрыты совершенные сторонниками “Правого сектора”, объединившимися в террористическое сообщество, два террористических акта и пресечена подготовка к третьему в городе Симферополе. Следственным управлением ФСБ России расследуется уголовное дело, в рамках которого установлено, что не позднее 10 апреля 2014 года сторонником “Правого сектора” организовано террористическое сообщество для совершения террористических актов в целях дестабилизации деятельности органов власти Республики Крым и воздействия на принятие решения органами власти Российской Федерации о выходе Республики Крым из ее состава. Участники сообщества совершили два террористических акта – поджоги 14 апреля 2014 года офиса партии “Русское единство” и 18 апреля 2014 года офиса партии “Единая Россия” в городе Симферополе», — говорится в решении Верховного суда от 17 ноября 2014 года. Таким образом, запрет «Правого сектора» в России был мотивирован, в том числе, и отсылкой к делу Сенцова-Кольченко, в ходе рассмотрения которого сторона обвинения, в свою очередь, ссылается на решение ВС о запрете «Правого сектора».

В суде по просьбе прокурора Ткаченко объявлен очередной десятиминутный перерыв.

Ткаченко оглашает протокол осмотра выступления Дмитрия Яроша, в котором правый украинский политик накануне президентских выборов обещает вернуть Крым и, в том числе, говорит, что на полуострове следует развязать партизанскую войну. Следом оглашается решение Верховного суда России, по иску Генпрокуратуры признавшего украинские «Правый Сектор», УПА, УНА-УНСО, «Братство» и «Тризуб» экстремистскими организациями.

Дмитрий Динзе:

Ваша, честь, нам УНА-УНСО хотя бы не вменяется? Зачем это читать, читайте хотя бы про «Правый сектор». К тому же тут указано, что документ распечатан из базы «Гарант», следователь Бурдин даже оригинал не запросил, — возмущается адвокат.

Судья Михайлюк отклоняет его возражения.

Прокурор оглашает протокол выемки, проведенной на основании решения суда в офисе ООО «Вконтакте» в Санкт-Петербурге — вся информация со страницы пользователя по имени Степан Цириль в этой соцсети приобщена к делу на CD-R: список контактов, видеозаписи, переписка.

«Выявлены сообщения, имеющие значение для дела», читает прокурор. Так, в 2013 году Цириль рассылал разным адресатам сообщение: «Приходи на националистический марш на день рождения Степана Бандеры в Симферополе» и письма, начинавшиеся со слов «Правый сектор». Среди видеозаписей на странице Цириля есть материалы об УНА-УНСО и «приморских партизанах».

Адвокат Сидоркина обращает внимание суда на то, что при проведении осмотра материалов с личной страницы Цириля не присутствовал специалист, а понятых не спросили, владеют ли они украинским языком, на котором написана часть оглашенных материалов.

Прокурор просит об оглашении протокола осмотра выступления Дмитрия Яроша.

Огласив ряд интервью Яроша и бюллетеней «Тризуба» имени Степана Бандеры, прокурор ради экономии времени переходит к чтению одних заголовков и заключений лингвистической экспертизы; в большинстве случаев специалисты полагают, что исследованные тексты не содержат экстремистских призывов и высказываний. Только одна статья, «оправдывающие деятельность “имарата Кавказ” и содержащая негативные высказывания в отношении Российской Федерации», признана экстремистской.

Закончив чтение, Ткаченко снова просит о десятиминутном перерыве.

Ткаченко оглашает протокол осмотра предметов, изъятых на рабочем месте Цириля, и в числе прочего зачитывает пространные фрагменты интервью Дмитрия Яроша, в котором тот рассказывает, как руководил «Тризубом» имени Степана Бандеры.

Заседание возобновляется. Прокурор Ткаченко, перед перерывом жаловавшийся на усталость («Тяжело оглашать, с каждым часом все труднее»), зачитывает протокол обыска на рабочем месте Цириля в клинике.

В ящике — два предмета, внешне похожих на аппараты мобильной связи, брошюра Дмитро Яроша, девять агитационных листков «Бог. Украина. Свобода» «Тризуба» им. Степана Бандеры, несколько десятков экземпляров газеты «Бандеровец», 30 экземпляров издания «Правого Сектора», 43 плаката с надписью на украинском языке: «Я уничтожал украинцев, поставьте мне памятник» и изображением Сталина и Гитлера. «Обнаружен и изъят ноутбук»; адвокат Сидоркина отмечает, что в нарушения УПК при изъятии не присутствовал специалист.

Информация на ноутбуке значения для уголовного дела не имеет, читает прокурор; была восстановлена удаленная папка, в которой хранилась электронная версия книги «Черная сотня» об истории российского фашизма, а также фотографии мероприятий «Тризуба».

Юдина допрашивает адвокат Кольченко Светлана Сидоркина:

— Каким образом вы стали свидетелем по данному уголовному делу?

— Обнаружили, видно, листовки, делали обыск на его рабочем месте и обнаружили листовки.

— У вас есть документальные подтверждения того, что Цириль входил в «Тризуб»?

— Я видел, что он постоянно лазил на сайты его, иногда он не успевал закрыть, когда я входил.

— Вы считаете, что если человек лазает по сайтам, он тем самым является сторонником организации?

— Ну он писал там какие-то письма, общался с людьми на сайте.

— Вы читали эти письма?

— Нет, ну как, я за спиной у него что ли буду стоять?

— Сам ноутбук при обыске при вас открывался?

— Нет, он выключен был.

— Вы сказали, что в коробках у Цириля была найдена литература и другие тексты. Вам неизвестно, когда она там появилась?

— Нет, там этих коробок 50 штук, я в них не заглядываю постоянно.

Про лагерь в Польше, который, по его словам, посещал Цириль, Юдин уточняет, что речь идет о событиях десятилетней давности: Цириль рассказывал, что ездил на сборы в 20 лет, а когда они познакомились, ему было около тридцати. «Он не говорил, что это за сборы были, какого направления».

Разговоры по телефону Цириль вел в «военной» манере, помнит свидетель: обращался к собеседнику «командир» и, чтобы поговорить, «выбегал» из комнаты. «Путин ему не нравился, Януковичем был недоволен».

«После Майдана он совсем другой приехал, какой-то возбужденный, проговорился, что пистолет ему дали. Но где, кто, я не знаю», — продолжает Юдин рассказ о бывшем коллеге.

— О том, что его вызывали «командиры», это ваше предположение?

— Ну, вот «командир» слово я слышал несколько раз.

— Какие-то слова и фразы вы слышали, чтобы делать такие выводы?

— В основном, с какими-то киевлянами он связывался. Он-то с Киева приехал к нам, он там в охране работал, там познакомился с нашей медсестрой и приехал сюда.

Сенцова и Кольченко Юдин не знает. На этом допрос свидетеля окончен; видеотрансляцию из Крыма выключают. На вопрос судьи: «Оспаривают подсудимые показания?» обвиняемые дружно отвечают: «Нет!»

Объявляется десятиминутный перерыв.

Вопросы Юдину задает адвокат Динзе:

— Как вы вообще можете Цириля охарактеризовать?

— Он такой задиристо-боевой товарищ, в разные истории пытался влазить, показать, что он защитник всего. Он постоянно отпрашивался, мог отлучаться и делать какие-то свои дела. Кто-то к нему приезжал, но я этих лиц не видел.

— Когда вы его видели до референдума, как он выглядел?

— Темная одежда, эта вот эсэсовская шапочка, сумка с тризубом, такая типа военная фашистская форма.

— Рабочее место его из чего состояло?

— Ноутбук на столе стоял. Он был рабочий, остался, и его изъяли.

— А какие идеи вообще «Правого сектора» тогда пропагандировались?

— Ну, я так понимаю, что должна править одна нация, и только украинцы должны жить на Украине, должны быть остальные уничтожены. Я же не историк вам, чтобы охарактеризовать все тонкости нацизма!

— Вы у Цириля когда-нибудь видели патроны, гранаты?

— Я у него видел травматику, и один раз он проговорился, что у него огнестрельное есть. Но я не видел. Он просто хвастун был в плане оружия, он с этим травматическим не расставался, переписывался на форуме владельцев оружия, охранником его брали тут иногда для фирм.

— Вы знаете что-то о деятельности «Правого сектора» в Крыму в апреле 2014 года?

— Не знаю, я только сейчас услышал, что подожгли участок то ли регионалов, то ли кого-то. То, что в интернете есть.

После перерыва прокурор заканчивает чтение протокола осмотра изъятых при обыске у Асанова лекраств и запала для ручных гранат УЗРГМ-2, после чего суд приступает к допросу нового свидетеля — Андрея Юдина, 1966 года рождения, весной 2014 года работавшего медицинским инженером в клинике «Здоровье Лайф».

Юдин подтверждает, что он знаком со Степаном Васильевичем Цирилем, который, по данным следствия, был членом «Правого сектора» и инструктировал «крымских террористов». Цириль занимался «хозяйственной работой» в клинике, «замок там поставить».

— У вас были разговоры с Цирилем о событиях на Украине? Высказывал ли он свое к ним отношение?

— Я скажу так: у нас с ним вообще были такие разговоры о Бандере, я это осуждал, а он говорил, что все это правильно. Насчет России он при мне ничего не говорил. При мне он старался по телефону не разговаривать, но я видел, что он на сайт «Тризуба» заходил — компьютеры рядом стояли мой и его. А так я с ним только рабочие отношения поддерживал. Я ему говорю, что Бандера австровенгр и пособник фашистов, а он говорил, что герой.

— Высказывал ли он свое отношение к радикальной украинской организации «Тризуб имени Степана Бандеры»?

— Я так понял, что он в нем был, постоянно на сайт к нему лазил. В разговоре что-то такое проскакивало, постоянно в общении он был по телефону с кем-то. Он говорил, что вроде был в Польше на каких-то сборах, и их там тренировали.

— Подробнее можете рассказать об этом?

— Это не могу сказать. Я так знаю, что они с Западной Украины выезжали в какие-то тренировочные лагеря в лесу.

— Что-либо о своем участии в Евромайдане он рассказывал?

— Он в Крыму был в это время, один только раз ездил в Киев, отпрашивался.

— Вам известно о его отношении к «Правому сектору»?

— Я так понимаю, что если он в «Тризубе», то это то же самое.

— Вы на его рабочем месте видели какую-то символику «Правого сектора»?

— Когда мы с ним работали, не видел. Потом, когда начали досматривать его вещи, нашли листовки, газеты «Правого Сектора» и книги Яроша. Было завернуто это все в пакет и спрятано в коробку из-под оборудования. Уезжал он спешно: перед референдумом 16 марта он за два-три дня забрал жену, работавшую медсестрой в той же клинике, дочку и уехал на Львов поездом.

Прокурор оглашает протокол обыска 13 мая 2014 года в домовладении на симферопольской улице Петровская Балка, где жил еще один фигурант дела — Энвер Асанов.

Помещение состоит из двух спален, кухни и коридора. Во второй жилой комнате, зачитывает протокол Ткаченко, найден подсумок под противогаз, противогаз и два налокотника, сине-желтые ленты в пакете, три аэрозольных баллона, четыре упаковки масок-респираторов, 15 защитных очков, пять касок с крестами и шесть оранжевых касок. Медикаменты различные в пакетах, обклеенных скотчем, четыре белых футболки с изображением красного креста, а также трафарет в форме креста, 25 пар перчаток, 8 флагов сине-желтого цвета, скотч красного цвета.

Кроме того, на территории участка обнаружены гараж и три подсобных помещения, в одном из них изъяты емкость с вязкой жидкостью (11 литров) и воронка со следами маслянистой жидкости. В углу участка туалет, в его правом углу — картонная коробка, внутри которой фрагменты пенопласта и еще одна коробка с 50 патронами с маркировкой, а также завязанный в кусок ткани магазин с восемью патронами и пистолет Макарова, пакет с корпусом гранаты РГД-5 и запал.

Присутствовавший при обыске гражданин Барановский пояснил, что ему обнаруженные предметы не принадлежат, их владельцем может быть Асанов, у которого он снимал часть домовладения.

Адвокат Динзе говорит, что и этот протокол составлен с нарушениями — ни следователь, ни оперативные сотрудники не указывают, где и при каких обстоятельствах он изъяли упомянутые в нем предметы. «Получается, что мы не можем идентифицировать, из какого конкретно места изымается предмет, это нарушение статьи 182 УПК». Кроме того, специалисту, настаивает защитник, снова не была разъяснена его ответственность.

Судья объявляет перерыв до 14:00.

Прокурор Ткаченко просит огласить протокол обыска в жилище Ильи Зуйкова — одного из предполагаемых членов «террористического сообщества», объявленных в розыск — и протокол осмотра предметов, обнаруженных у него на квартире.

Судья не возражает.

Обыск проходил с 6:35 утра 9 мая 2014 года в трехкомнатной квартире на улице Мате Залки в Симферополе в присутствии матери Ильи Ирины Зуйковой, читает прокурор. В квартире обнаружены двухлитровая бутылка с «жидкостью прозрачного цвета со специфическим запахом» из-под пива «Крым-Жигулевское», и несколько пластиковых бутылок, в частности, с растворителем «Уайт-спирит» (Зуйкова пояснила, что растворитель принадлежит ее сыну).

На кухне в шкафу найдет фейверк-петарда («римская свеча») «Червоний дракон» и еще одна пластиковая бутылка жидкости со специфическим запахом, на этикетке которой было написано «Мягкий отбеливающий гель “Оникс лимон”».

В спальне Зуйкова в шкафу обнаружены противогаз с подсумком, вата, бинт, марля, активированный уголь и прочие лекарства; также в его комнате хранились пластиковая оранжевая строительная каска, защитные очки и наколенники, 13 гильз от патронов калибра 5,45 мм к автоматическому оружию, стеклянная банка с порошкообразным веществом серо-зеленого цвета, на ней надпись — «Икра с копченым лососем».

Относительно изъятого при обыске жесткого диска от ноутбука Зуйкова пояснила, что он принадлежит ее дочери. Осмотр изъятых предметов производился в Москве.

Динзе указывает, что «на листе 64» не сказано, был ли специалист предупрежден об ответственности при изъятии диска, кроме того, в деле говорится, что к протоколу осмотра «прилагается фототаблица на двух листах», а на самом деле листов — 11.

Свидетель Андрюхин, 1972 года рождения, русский, также сотрудник МЧС (старший пожарный): в 2:55 поступил сигнал о возгорании, на место отправились два отделения, в том числе и он. Источник огня находился на кухне, «было задействовано звено ВДЗС, подан ствол Б, в помещение мы проникли через окно, которое было разбито, рядом с ним лежала кувалда». Повторяя в целом показания предыдущего свидетеля, пожарный рассказывает о плотной застройке в квартале, где находится подожженный офис, и его соседство с «Домом глухих детей».

Судья уточняет, действительно ли Андрюхин с точностью до минуты помнит время сигнала о возгорании.

Свидетель: «Мне сказали, что будет разбирательство суда по этому пожару. И я читал документы, акт о пожаре».

Больше вопросов к Андрюхину нет.

12:05
Потерпевший Бочкарев спрашивает Коновала, какие повреждения были нанесены помещениям. Пожарный отвечает, что помимо обгоревшей кухни все помещения были покрыты гарью и копотью.Динзе:— Вы производили эвакуацию из соседних зданий?— Нет, главной задачей была локализация и ликвидация пожара и разведка на наличие людей в помещении. По словам свидетеля, внутри офиса было много мебели и стеклопакетов, которые «обладают большой горючестью».— Правильно я понимаю, что сгорела в основном мебель?— Так точно!Канистр или каких-то емкостей с горючими материалами на месте обнаружено не было. О возбуждении уголовного дела ему было неизвестно, говорит Коновал, но сотрудники ФСБ его допрашивали.Потерпевший Бочкарев просит дать ему возможность «позаниматься теми вопросами, которые мне задали адвокаты» и отпустить его на сегодня для подготовки документов. Суд не возражает.
11:43
Заседание продолжается после перерыва; активисты НОД покинули зал. Суд приступает к допросу свидетеля Артема Коновала, 1989 года рождения, украинца, начальника караула пожарной части ГУ МЧС по республике Крым.18 апреля 2014 года поступил сигнал о возгорании на улице Аксакова, две пожарные машины прибыли туда в 2:59, обнаружили на месте следы поджога и «предмет в виде кувалды», которым был разбит стеклопакет; «зажигательная смесь была брошена внутрь штаба “Единой России”», два прибывших расчета общей численностью 10 человек начали тушить его «путем подачи внутрь ствола». Возгорание ликвидировали в 3:40. Рядом с загоревшимся офисом, по словам Коновала, находится «Дом глухих детей».«В тот момент это был офис Партии Регионов», — говорит свидетель в ответ на уточняющий вопрос прокурора Олега Ткаченко о том, какая именно партия занимала помещение в апреле 2014 года.
11:30
Активисты НОД перед зданием Северо-Кавказского окружного военного суда.

Активисты НОД перед зданием Северо-Кавказского окружного военного суда.

11:24
Свидетель Владимир Барабан, 1988 года рождения, русский, работает старшим дознавателем отдела надзорной деятельности по Симферополю ГУ МЧС по республике Крым. 18 апреля 2014 года Барабан осматривал после поджога офис «Единой России».Свидетель рассказывает, что увидел, когда прибыл на место пожара: «Внизу под окном лежала кувалда». На месте возгорания работали две пожарные команды, «они подали ствол через выбитое окно»; когда Барабан приехал, пожар уже был локализован, а «ликвидация пожара произошла в 3 часа 40 минут».«Из рапорта начальника караула мною было установлено, что окно было разбито, а кувалда не стоит на балансе пожарного отделения», — говорит он, посматривая в какие-то бумаги. Вопрос адвоката Динзе о том, что это за записи («Мы не знаем, может, ему там протокол допроса передали»), судья отклоняет. Барабан объясняет, что это акт о пожаре, который есть в материалах дела.«Была повреждена стена, часть кухни и частично потолок. Площадь пожара около пяти метров», — продолжает он.Динзе: был ли причинен какой-то имущественный ущерб?— Выгорела мебель на кухне, копоть и сажа осела по всей площади помещения.С собственником здания Барабан после пожара не разговаривал и не устанавливал его. Знает, что по факту поджога возбуждалось уголовное дело, но подробностей не помнит. Судья спрашивает, какие документы оформлял свидетель. «Рапорт о выезде, акт о пожаре, получены рапорта от пожарных, рапорт об обнаружении преступления».Объявляется перерыв на 15 минут. Конвоир приносит Сенцову и Кольченко по стакану воды: «А то запарились они там».
11:11
Сидоркина пытается выяснить, что именно подразумевал Филиппенко под «дестабилизацией».
— Нарушение работы определенных организаций или определенных структур. Я правильно понимаю?
— Так в чем они заключались?
— Так вот я и объясняю, что люди, которые идут и видят, что «Русская община Крыма» подожжена, они замечают это, что, значит, кто-то это делает…
— Дестабилизация-то в чем заключалась?
— Если горит дом, если горит флаг, это не дестабилизация разве?
Динзе просит суд вынести замечание потерпевшему Бочкареву, который, по словам адвоката, постоянно подсказывает ответы свидетелю. «У меня слух хороший», — добавляет защитник.
Бочкарев по видеосвязи:— Я просто командир полка «Народного ополчения», это мои подчиненные. Мы обсуждали в полку, конечно, дестабилизация! Конечно, запугать нас хотели! Это что, не дестабилизация? Умные люди вроде бы адвокаты, вы же понимаете, какая обстановка была!Судья просит Бочкарева не подсказывать и не воздержаться от оценок, но говорит, что тот как потерпевший тоже имеет право задавать вопросы.Между тем, на заседание не прибыл потерпевший Козенко. Бочкарев не знает, где он, но допускает, что на Донбассе. «Ряд ребят наших уехали в ДНР-ЛНР помогать, возможно, он тоже туда уехал, но точно не могу сказать».

Заседание начинается. В зале сегодня присутствуют два человека в футболках НОД — Национально-освободительного движения, организации депутата Евгения Федорова, которая известна своей поддержкой самопровозглашенных республик на юго-востоке Украины. В режиме видеоконференции суд допросит свидетелей Филиппенко, Барабана, Коновала, Андрюхина и Кругликова.

«Кругликов не прибыл», — уточняет судья Быков, который участвует в заседании по видеосвязи из Крыма.

10:00

Первое заседание по делу Сенцова и Кольченко прошло в Северо-Кавказском окружном военном суде во вторник, 21 июля. Выслушав гособвинителя Олега Ткаченко, оба подсудимых категорически отказались признавать свою вину.

В режиме видеоконференции суд допросил двух потерпевших — Андрея Козенко и Александра Бочкарева. Первый в апреле 2015 года возглавлял исполком «Русской общины Крыма», крыльцо офиса которой, по версии следствия, подожгли «крымские террористы», второй работает в симферопольском отделении «Единой России», штаб-квартира которой также предположительно пострадала от инкриминируемого подсудимым поджога.
Несмотря на настойчивые просьбы адвокатов Дмитрия Динзе, Светланы Сидоркиной и Владимира Самохина, председательствующий судья Сергей Михайлюк утвердил предельно плотный график заседаний: дело Сенцова и Кольченко будет рассматриваться в режиме полной рабочей недели. Сторона защиты с самого начала возражала против ежедневных заседаний, указывая, что такой режим не оставляет времени «сориентироваться по делу и пообщаться с подзащитными».

Кинорежиссер Олег Сенцов и левый активист Александр Кольченко обвиняются в терроризме. По версии следствия, весной 2014 года Сенцов организовал в Крыму подпольную группу, связанную с украинским «Правым сектором»; Кольченко вменяется участие в этом «террористическом сообществе», кроме того, обвинение настаивает, что именно он совершил поджог офиса симферопольского отделения «Единой России». Показания против Сенцова дали два члена «террористического сообщества»— Геннадий Афанасьев и Алексей Чирний; они получили по семь лет колонии строгого режима, оба дела рассматривались в особом порядке. Минимальное наказание по статьям, предъявленным Сенцову — 15 лет, максимальное — пожизненное лишение свободы.

21 Июл

Суд над Сенцовым и Кольченко. Трансляция МедиаЗоны c первого заседания

Сенцов и Кольченко в зале суда. Фото: Радио Свобода

Сенцов и Кольченко в зале суда. Фото: Радио Свобода

В Северо-Кавказском окружном военном суде в Ростове-на-Дону начался процесс над украинским кинорежиссером Олегом Сенцовым и левым активистом Александром Кольченко — следствие считает их членами «террористического сообщества», действовавшего в Крыму. Сайт МедиаЗона вел текстовую трансляцию первого судебного заседания.

 

Гособвинитель Олег Ткаченко: Олег Сенцов обвиняется в том, что в марте 2014 года получил от «Правого Сектора» указание создать в Крыму отделение организации и совершить террористические акты для дестабилизации обстановки и воздействия на органы власти с тем, чтобы они приняли решение о выходе республики из состава РФ.

Реализуя этот замысел, продолжает прокурор Ткаченко, Сенцов познакомился с Асановым, Афанасьевым, Боркиным, Зуйковым и Чирнием. Асанов предоставил дом на улице Петровская балка для собраний сообщества и хранения горючих жидкостей и оружия.
Не позднее 11 апреля Сенцов позвал туда Асанова, Афанасьева и Зуйкова, доставил на автомобиле и спрятал в сарае кувалду, канистры с бензином и машинным маслом и 30 пар перчаток. Он заявил, что акции протеста не приносят результата, и надо в соответствии с целями «Правого сектора» создать группу для совершения акций воздействия на органы власти.
После этого Асанов, Афанасьев и Зуйков выразили согласие войти в состав созданного Сенцовым террористического сообщества. Сенцов, читает прокурор, поручил Афанасьеву обследовать в Симферополе объекты, занимаемые организациями, связанными с Российской Федерацией — офис Симферопольского отделения «Единой России» на улице Аксакова, 7, русского культурного центра на Киевской, 46 и «Русской общины Крыма» на Карла Либнехта.
Не позднее 11 апреля Сенцов неподалеку от клуба «Фрегат» в присутствии Асанова, Афанасьева и Зуйкова, а также Чирния и других лиц заявил, что проходящие акции протеста не приносят результата, и надо переходить к дестабилизации деятельности органов власти Российской Федерации, в том числе к осуществлению взрыва памятника Ленину.
Осуществить взрыв вызвался Чирний, в тот же день Сенцов через Афанасьева передал ему 200 гривен.
Не позднее 18 апреля 2014 года Сенцовым в деятельность сообщества были вовлечены Боркин и Кольченко.
Через Чирния Сенцов обратился к Пирогову, имеющему специальные познания в области химии, с предложением изготовить СВУ. Позже Сенцов дал указание перенести кувалду и зажигательные смеси под мост под улицей Воровского в Симферополе в оборудованный Зуйковым тайник.
Не позднее 14 апреля Сенцов дал указание Афанасьеву, Зуйкову, Боркину, Кольченко и Чирнию осуществить поджог «Русской общины Крымы». Он довел до группы разработанный им план поджога и передал ее участникам маски с прорезями для глаз и марлевые перчатки.
На другой встрече в доме Асанова Сенцов сообщил Чирнию о необходимости как можно скорее взорвать памятник Ленину, а также продемонстрировал пистолет Макарова с боеприпасами, пояснив, что ему «есть, чем их защищать», и выразил неудовольствие отсутствием эффекта от поджога «Русской общины Крыма».
К 18 апреля Сенцов разработал план поджога отделения «Единой России» на улице Аксакова, дом 7.
24 апреля Сенцов «посредством Чирния» убедился в способности Пирогова изготовить СВУ и дал указание изготовить часовой механизм.
Афанасьева он познакомил с представителем «Правого Сектора» Степаном Цирилем, тот довел до участников террористического сообщества инструкции и рекомендации по созданию механизмов СВУ.
В тот же день Сенцов посредством Чирния передал Пирогову дополнительную сумму денег.
4 мая он дал указание Афанаьеву и Чирнию изготовить второе СВУ, как возможную цель он рассматривал мемориал «Вечный огонь». Полученные СВУ хранились в жилище Чирния, который получал их «в ходе оперативного мероприятия “Оперативный Эксперимент”». При получении второй партии муляжей взрывных устройств Чирний был задержан.
Итого, Олег Сенцов обвиняется в создании террористического сообщества и руководстве им, обвиняется по двум эпизодам совершения терактов — поджогов, устрашающих население в целях воздействия на принятие решений органами власти, а также в приготовлении к совершению террористического акта и в покушении на незаконное приобретение взрывных устройств и в перевозке оружия и боеприпасов.

Адвокат Сидоркина заявляет в качестве общественного защитника Кольченко Владислава Рязанцева: «Ходатайство заявляется по просьбе моего подзащитного. Рязанцев имеет среднее специальное юридическое образование, он имеет опыт участия в подобных заседаниях».

Рязанцев — ростовский активист и журналист-фрилансер, выпускник экономико-правового колледжа ЮФУ, он вел частную практику в судах по гражданским делам и «кое-что выиграл».

Прокурор возражает, не вставая с места.

— Я обращаю внимание обвинителей на исключительно корректное поведение защиты, которая и встает, задавая вопросы… — делает ему замечание судья.

— Я извиняюсь, ваша честь.

Тем не менее, в ходатайстве об участии Рязанцева отказано. Адвокаты предупреждают, что намерены вести аудиозапись процесса; судья не против. Объявляется перерыв на 15 минут — заседание переносится в другой зал суда.

Динзе просит допустить к процессу общественного защитника Наталью Кочневу — это проживающая в Москве сестра Олега Сенцова. Представитель обвинения против: Сенцова и так защищают два профессиональных адвоката, кроме того, «суду не представлено документов о том, что она является родственником подсудимого и я не услышал, для каких целей необходимо данное лицо в качестве защитника, и она не имеет юридического образования».

Потерпевшие по видеотрансляции из Крыма говорят, что оставляют вопрос о допуске Кочневой «на усмотрение суда».

Динзе объясняет, согласно Уголовно-процессуальному кодексу любое лицо может участвовать в процессе в качестве общественного защитника, «этот институт декларирован в Конституции, УПК и постановлениях ВС». «Она наряду с адвокатами будет участвовать, а не вместо них. Прежде всего, нужно спросить моего подзащитного»

Сенцов: «Наша позиция согласована, я согласен с моим адвокатом».

Судья отказывает в ходатайстве защиты.

Адвокат Динзе рассказывает, что перед началом заседания секретарь вручил ему «учетную карточку» о секретности части материалов дела и потребовал расписку.

— Я ознакомился с материалами уголовного дела, еще находясь под подпиской о неразглашении. На вопрос о тайне следствие мне разъяснило, что в томе 10 содержатся конверты с данными троих засекреченных свидетелей. Я, ваша честь, считаю излишним писать какие-либо расписки, — говорит адвокат Сенцова.

Он сообщает, что часть материалов дела он предоставил своему доверителю в связи со своими обязанностями перед ним — уже после того, как дело поступило в суд, и действие подписки кончилось.

— Вообще, из этих бумаг не следует, какие материалы там засекречены. Прошу освободить меня от заполнения этих бумаг. С конвертами о гостайне знакомиться я не желаю. Свидетеля этого мы допросим со специальной процедурой, которую установит суд, — говорит Динзе.

Адвокаты Самохин и Сидоркина соглашаются с его доводами и заявляют аналогичные ходатайства.

Судья Михайлюк отвечает, что суд не имеет права снять гриф секретности, который установлен при расследовании дела. «Но из материалов дела усматривается, что в целом уголовное дело является не секретным. Вместе с тем, в материалах дела содержатся сведения, являющиеся государственной тайной», — говорит он. По словам председательствующего, суд исследует все материалы, и когда дело дойдет до содержащих гостайну — рассмотрение будет проходить в закрытом заседании.

Динзе просит разъяснить, какие именно листы дела относятся к засекреченным, потому что он собирается беседовать со свидетелями, в том числе на Украине, и должен знать, что именно он не имеет права разглашать, «а то тут меня предупреждают о шпионаже и госизмене». Судья обещает конкретизировать порядок работы с секретной частью дела.

Адвокат Динзе ходатайствует о разрешении на посещение Сенцова консулом Украины и о свидании своего подзащитного с семьей: сестрой, женой и детьми.

Защитник отмечает, что у Сенцова есть только паспорт Украины, и он, таким образом, является гражданином Украины, хотя следствие считает его российским подданным и не допускало к обвиняемому украинского консула. По словам Динзе, в посещении Сенцова родными следователь также постоянно отказывал.

Светлана Сидоркина также просит о встрече с консулом: ее подзащитный — Кольченко — является гражданином Украины по паспорту, да и сам считает себя таковым.

Сторона обвинения не возражает против свидания обвиняемых с родными, но посещение их консулом Украины считает невозможным, поскольку согласно материалам дела и законам Кольченко и Сенцов являются гражданами России.

Суд удовлетворяет ходатайства о встречах с родственниками. Ходатайство о посещении консулом суд полагает возможным удовлетворить и осуществить после «разрешения данного дела по существу», то есть после приговора.

Сенцов просит разрешения на разговор с женой и детьми по телефону. Судья говорит, что не возражает, но решение об этом должен принимать начальник СИЗО, в котором содержится подсудимый.

Сенцов и Кольченко в зале суда. Фото: “Медиазона”

Сенцов заявляет отвод госадвокату Ирине Головинской: «Она мне как бы не нужна». Кольченко, которого защищает Светлана Сидоркина, также отказывается от услуг назначенного ему адвоката Евгении Марухиной. Суд освобождает Головинскую и Марухину от участия в заседании.

Судья Михайлюк устанавливает личности обвиняемых. Кольченко Александр Александрович, 26 ноября 1989 года рождения, холост, к ответственности не привлекался, копию обвинительного заключения не получал.

— Какая ваша национальность?

— Русский, украинец.

— Определитесь, – улыбается судья. — Русским языком владеете?

— Да.

Судья переходит к данным Сенцова и зачитывает его адрес.

— Это место регистрации, а живу я сейчас в Ростове, дом 74, камера два, — поправляет его режиссер. Он говорит, что «не считает этот суд за суд». Интересы Сенцова представляют защитники Дмитрий Динзе и Владимир Самохин, а также адвокат по назначению — Ирина Головинская.

 

Свидетели на первое заседание не вызывались, уточняет судья Михайлюк, суд сегодня будет допрашивать потерпевших — представителя «Русской общины Крыма» Андрея Козенко и Александра Бочкарева.

На заседание суда в Ростов прибыл консул Украины Геннадий Брескаленко. У журналистов, проходящих внутрь здания, приставы ксерокопируют паспорта.

Sentsov_vrez.jpg

Автомобиль Геннадия Брескаленко у здания Северо-Кавказского окружного военного суда в Ростове-на-Дону. Фото: «Медиазона»

Секретарь суда пытается взять с адвокатов подписку о неразглашении, те отказываются.

— Так у нас секретное дело!

Защитник Динзе объясняет, что к делу действительно приложены три конверта с данными засекреченных свидетелей, но адвокаты не будут знакомиться с их содержимым.

Подсудимые сидят внутри стеклянного «аквариума»; Сенцов в белой футболке с украинским растительным орнаментом, Кольченко — в черно-красной.  Для участия в процессе потерпевших организована видеоконференция с Крымским гарнизонным военным судом.

Журналистам, получившим аккредитацию на видеосъемку, разъясняют, что снимать состав суда по делам террористической направленности запрещено. Сенцов интересуется, получили ли аккредитацию украинские телеканалы.

— Запросов не было.

— Запросов не было ни от кого? Прекрасно

В заседании участвуют судьи Сергей Михайлюк (он председательствующий), Эдуард Тараненко и Вячеслав Корсаков.

Следствие утверждает, что именно Сенцов «не позднее 10 апреля 2014 года» дал Чирнию и Афанасьеву указание взорвать памятник Ленину возле железнодорожного вокзала Симферополя. Для организации взрыва Сенцов «посредством Афанасьева» якобы передал Чирнию «денежные средства в сумме 200 гривен для приобретения необходимых компонентов самодельного взрывного устройства (СВУ)». Кроме того, Сенцов якобы решил взорвать на 9 мая еще и «Вечный огонь». Чирний в свою очередь попросил изготовить СВУ некоего «Пирогова, имеющего специальные познания в области химии». За несколько дней до назначенной даты Чирний дважды получал от Пирогова «предмет, имитирующий исполнительный механизм, изготовленный на основе электронных часов», и оба муляжа отнес к себе домой по адресу: Симферополь, улица Куйбышева, дом 58а.

Этот дом расположен недалеко от речки Малый Салгир, под мостом через которую были спрятаны еще «два предмета, имитирующих СВУ». При попытке забрать эту посылку в ночь на 9 мая Чирний и был задержан с поличным.

«Пирогов» изначально действовал под контролем ФСБ, а передача муляжей взрывных устройств Чирнию проводилась «в ходе оперативно-розыскного мероприятия “Оперативный эксперимент”», следует из материалов дела. В двух канистрах, которые Чирний достал из тайника под мостом, была не взрывчатка, а перемешанная с алюминиевым порошком поваренная соль.

Уже в СИЗО «Лефортово» Сенцов рассказал, что после задержания его пытали. «На него был надет полиэтиленовый пакет, которым его душили до обморочного состояния, ему угрожали изнасилованием и убийством, при этом заставляли сознаться в организации взрывов, поджогах офисов, хранении оружия и взрывчатых веществ», — говорится в заявлении о совершении преступления, которое от имени режиссера подал адвокат Динзе.

Синяки на спине, ягодицах и других частях тела Олега Сенцова были зафиксированы работниками ИВС Киевского района Симферополя и СИЗО Симферополя. В октябре 2014 года Следственный комитет России отказался возбудить уголовное по факту пыток. «В материалах постановления говорится, что Сенцов увлекался садо-мазо, и травмы на спине нанесла ему какая-то партнерша незадолго до задержания», — рассказал адвокат Динзе. По его словам, при обыске в квартире Сенцова не было найдено никаких предметов, которые могли бы указать на склонность режиссера к БДСМ: «Нашли одну плеть, и то, вероятно, она была нужна Сенцову для съемок. Но именно так следователи объяснили травмы на спине Сенцова».

Олег Сенцов называет свое дело политически мотивированным и вины не признает. «Федеральная служба беспредела в вашей стране умеет очень хорошо крупными белыми стежками шить дела… Загремлю на 20 лет — однозначно. Потому что этот срок мне был назван еще в первый день до моего официального задержания, это уже решенный вопрос, об этом постоянно говорится, моим адвокатам намекают, что меня ждет очень тяжелая и интересная жизнь в лагере, если туда вообще доеду. Но я не боюсь угроз и намеков. И этот срок в 20 лет мне не страшен, потому что я знаю, что эпоха правления кровавого карлика в вашей стране закончится раньше», — говорил он на заседании суда в апреле.

Sentsov_21july_vrez1.jpg

Александр Кольченко в Лефортовском суде Москвы в декабре 2014 года. Фото: Сергей Карпов / «Медиазона»

Александр Кольченко не отрицает, что был в ночь поджога у здания «Единой России», однако настаивает, что стоял в стороне и следил, не появится ли кто на пустой улице. С квалификацией этого инцидента как «террористического акта» Кольченко категорически не согласен; роль Сенцова, который якобы руководил группой, он также не подтверждает.

Обвинения, предъявленные Сенцову и Кольченко, в первую очередь основаны на показаниях Геннадия Афанасьева и Алексея Чирния, которые сразу после ареста начали сотрудничать со следствием. Материалы следствия, которое вела ФСБ, недоступны — с адвокатов взята подписка о неразглашении. Защищающий Сенцова адвокат Дмитрий Динзе говорит, что других доказательств причастности режиссера к «террористическому сообществу» в деле нет — ни прослушек, ни материалов оперативно-розыскных мероприятий.

Олег Сенцов — автор полнометражного фильма «Гамер» (2011), отмеченного жюри Одесского международного кинофестиваля и фестиваля «Дух огня» в российском Ханты-Мансийске, участвовавшего в Роттердамском кинофестивале и конкурсной программе фестиваля GoEast в Германии. С призывами немедленно освободить Сенцова выступали Вим Вендерс, Педро Альмодовар и Агнешка Холланд. Обращение Национального союза кинематографистов Украины к Владимиру Путину с просьбой вмешаться в судьбу режиссера поддержал Никита Михалков. У Сенцова двое детей: 12-летняя дочь Алина и 10-летний сын Владислав, у которого диагностирован аутизм.

Александр Кольченко — анархист и антифашист, который принимал участие во всех заметных социальных движениях Симферополя; он работал грузчиком и учился на географическом факультете Таврического национального университета. Кольченко состоял в независимом профсоюзе «Студенческое действие», за политическую подкованность и пристрастие к чтению теоретиков анархизма он получил у друзей шутливое прозвище «директор анархии».

По версии обвинения, весной 2014 года в Симферополе «крымские террористы» подожглидвери офиса «Русской общины Крымы» и окна местного отделения «Единой России», а на 9 мая готовили подрыв монумента «Вечный огонь» и памятника Владимиру Ленину. Участниками этой группы, действовавшей якобы по указанию украинского «Правого сектора», следствие называет Алексея Чирния, Геннадия Афанасьева, Александра Кольченко, Никиту Боркина, Илью Зуйкова, Энвера Асанова и Степана Цириля. Чирний и Афанасьев уже осуждены, а Боркин, Зуйков, Асанов и Цириль находятся в розыске.

Олегу Сенцову предъявлены обвинения в создании террористического сообщества (часть 1статьи 205.4 УК), совершении двух террористических актов (пункт «а» части 2 статьи 205 УК), приготовлению к совершению двух террористических актов (часть 1 статьи 30 и пункт«а» части 2 статьи 205 УК), а также в двух эпизодах незаконного оборота оружия и взрывчатых веществ (часть 3 статьи 222 УК). Минимальное наказание по статье «Создание террористического сообщества» — 15 лет заключения, максимальное — пожизненно.

Александр Кольченко обвиняется в участии в террористическом сообществе (часть 2 статьи205.4 УК) и в совершении террористического акта (пункт «а» части 2 статьи 205 УК).

Как рассказывала «Медиазона», Сенцов был задержан в Симферополе 10 мая, Кольченко — 16 мая. Афанасьева и Чирния задержали ночью и утром 9 мая, причем Чирния — в тот момент, когда забирал из-под моста спрятанный муляж взрывного устройства. Афанасьев и Чирний после ареста полностью согласились с версией следствия и дали признательные показания. 17 декабря 2014 года Московский городской суд приговорил Афанасьева к семи годам колонии строгого режима; 21 апреля такой же срок срок Чирнию присудил Северо-Кавказский окружной военный суд.

Смена суда была связана с изменениями в УПК, согласно которым с 1 января 2015 года все дела по «террористическим» статьям в России могут рассматривать только два окружныхвоенных суда — Московский и Северо-Кавказский.