Второй день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция МедиаЗоны | Комитет солидарности
27 Июл

Второй день суда над Сенцовым и Кольченко. Трансляция МедиаЗоны

В Северо-Кавказском окружном военном суде в Ростове-на-Дону в понедельник состоится второе заседание по делу украинского кинорежиссера Олега Сенцова и анархиста Александра Кольченко, которых следствие считает террористами, действовавшими в Крыму по заданию «Правого сектора». Сайт МедиаЗона вел текстовую трансляцию из зала суда.

Заседание закрыто. Северо-Кавказский окружной военный суд вернется к рассмотрению дела Сенцова-Кольченко в 10:00 в среду, 29 июля. Ожидается, что в этот день суд допросит свидетеля Пирогова, который, по версии обвинения, передавал участникам крымского «террористического сообщества» муляжи взрывных устройств. 30-го числа в суде допросят осужденных по тому же делу Афанасьева и Чирния, которые согласились сотрудничать со следствием и получили по семь лет лишения свободы.

Ткаченко зачитывает результаты судебно-психиатрических экспертиз подсудимых; Кольченко и Сенцов не возражают, чтобы эти документы оглашались в открытом заседании.

Сенцов слабоумием или психическими расстройствами не страдал и не страдает, читает прокурор. Эксперты отмечают лидерские черты подсудимого, его стремление к эмоциональной вовлеченности, общению, способность к организации, творческому подходу, избирательность в близких межличностных отношениях.

Кольченко также признан вменяемым и психически здоровым. В 1996 году он проходил стационарное лечение с диагнозом «неврозоподобное заикание», в 2001 году пережил травму головы с потерей создания.

В заключении отмечаются «признаки незрелости жизненной позиции, общительность, открытость, спонтанность реакций и потребность в ярких переживаниях, неустойчивая самооценка, повышенная чувствительность, непосредственность эмоциональных проявлений».

Прокурор оглашает протокол обыска, который был проведен в жилище Кольченко на улице Белы Куна в Симферополе 16 мая 2014 года в присутствии самого подсудимого и его родственников.

«На письменном столе обнаружен мобильный телефон Nokia, сим-карта МТС, листок с подписью, школьная тетрадь, на первой странице — записи с номерами телефонов, ноутбук. В шкафу обнаружены семь пар бумажных перчаток, две пары желтых перчаток и пара прорезиненных перчаток, баллон с краской, баннер «Русское Единство». Со слов Кольченко, все это принадлежит ему».

Ткаченко оглашает протокол осмотра изъятых предметов и зачитывает записную книжку из телефона Кольченко. «Номер и подпись: Гена-Поросенок», — читает прокурор.

Кольченко смеется. Среди материалов, которые упоминает прокурор Ткаченко, много тетрадей с рукописными текстами вроде «Что такое анархо-коммунизм?», конспектов лекций по теории анархизма и манифестов «общества будущего».

Прокурор Ткаченко просит отказать в ходатайстве защиты, поскольку, по его словам, адвокаты оспаривают не содержание документа, а достоверность копии. «Данное решение Верховного суда вступило в законную силу, и для нас оно является преюдиционным фактом, и в нашу компетенцию не входит проверка обоснованности этого решения. Это должно нами восприниматься как факт», — говорит Ткаченко.

Судья постановляет истребовать в ВС сведения о вступлении решения в законную силу. По истребованию оригинала документа решение будет принято на следующем заседании, после того, как суд изучит базу данных «Гарант» и законодательные основания публикации документов в ней.

Адвокат Динзе ходатайствует об истребовании оригинала решения ВС, поскольку в деле сейчас находится его незаверенная копия. «Датирован документ ноябрем 2014 года, а первый приговор Афанасьеву вынесен в декабре, то есть решение еще не вступило в законную силу», — говорит Динзе, и просит истребовать дело, чтобы понять, чем вообще руководствовался суд и Генпрокуратура, требовавшая признать «Правый сектор» экстремистской организацией.

Также адвокат просит обвинение прояснить вопрос, входил ли Цириль в «Правый Сектор» или в «Тризуб» им. Степана Бандеры, и чем эти организации различаются.

Светлана Сидоркина также подчеркивает, что в решении ВС о «создании террористического сообщества» и тех событиях, которые являются сейчас предметом исследования в суде, говорится как об установленных фактах

«Так, в мае 2014 года органами Федеральной службы безопасности раскрыты совершенные сторонниками «Правого сектора», объединившимися в террористическое сообщество, два террористических акта и пресечена подготовка к третьему в городе Симферополе. Следственным управлением ФСБ России расследуется уголовное дело, в рамках которого установлено, что не позднее 10 апреля 2014 года сторонником «Правого сектора» организовано террористическое сообщество для совершения террористических актов в целях дестабилизации деятельности органов власти Республики Крым и воздействия на принятие решения органами власти Российской Федерации о выходе Республики Крым из ее состава. Участники сообщества совершили два террористических акта — поджоги 14 апреля 2014 года офиса партии «Русское единство» и 18 апреля 2014 года офиса партии «Единая Россия» в городе Симферополе», — говорится в решении Верховного суда от 17 ноября 2014 года. Таким образом, запрет «Правого сектора» в России был мотивирован, в том числе, и отсылкой к делу Сенцова-Кольченко, в ходе рассмотрения которого сторона обвинения, в свою очередь, ссылается на решение ВС о запрете «Правого сектора».

В суде по просьбе прокурора Ткаченко объявлен очередной десятиминутный перерыв.

Ткаченко оглашает протокол осмотра выступления Дмитрия Яроша, в котором правый украинский политик накануне президентских выборов обещает вернуть Крым и, в том числе, говорит, что на полуострове следует развязать партизанскую войну. Следом оглашается решение Верховного суда России, по иску Генпрокуратуры признавшего украинские «Правый Сектор», УПА, УНА-УНСО, «Братство» и «Тризуб» экстремистскими организациями.

Дмитрий Динзе:

Ваша, честь, нам УНА-УНСО хотя бы не вменяется? Зачем это читать, читайте хотя бы про «Правый сектор». К тому же тут указано, что документ распечатан из базы «Гарант», следователь Бурдин даже оригинал не запросил, — возмущается адвокат.

Судья Михайлюк отклоняет его возражения.

Прокурор оглашает протокол выемки, проведенной на основании решения суда в офисе ООО «Вконтакте» в Санкт-Петербурге — вся информация со страницы пользователя по имени Степан Цириль в этой соцсети приобщена к делу на CD-R: список контактов, видеозаписи, переписка.

«Выявлены сообщения, имеющие значение для дела», читает прокурор. Так, в 2013 году Цириль рассылал разным адресатам сообщение: «Приходи на националистический марш на день рождения Степана Бандеры в Симферополе» и письма, начинавшиеся со слов «Правый сектор». Среди видеозаписей на странице Цириля есть материалы об УНА-УНСО и «приморских партизанах».

Адвокат Сидоркина обращает внимание суда на то, что при проведении осмотра материалов с личной страницы Цириля не присутствовал специалист, а понятых не спросили, владеют ли они украинским языком, на котором написана часть оглашенных материалов.

Прокурор просит об оглашении протокола осмотра выступления Дмитрия Яроша.

Огласив ряд интервью Яроша и бюллетеней «Тризуба» имени Степана Бандеры, прокурор ради экономии времени переходит к чтению одних заголовков и заключений лингвистической экспертизы; в большинстве случаев специалисты полагают, что исследованные тексты не содержат экстремистских призывов и высказываний. Только одна статья, «оправдывающие деятельность «имарата Кавказ» и содержащая негативные высказывания в отношении Российской Федерации», признана экстремистской.

Закончив чтение, Ткаченко снова просит о десятиминутном перерыве.

Ткаченко оглашает протокол осмотра предметов, изъятых на рабочем месте Цириля, и в числе прочего зачитывает пространные фрагменты интервью Дмитрия Яроша, в котором тот рассказывает, как руководил «Тризубом» имени Степана Бандеры.

Заседание возобновляется. Прокурор Ткаченко, перед перерывом жаловавшийся на усталость («Тяжело оглашать, с каждым часом все труднее»), зачитывает протокол обыска на рабочем месте Цириля в клинике.

В ящике — два предмета, внешне похожих на аппараты мобильной связи, брошюра Дмитро Яроша, девять агитационных листков «Бог. Украина. Свобода» «Тризуба» им. Степана Бандеры, несколько десятков экземпляров газеты «Бандеровец», 30 экземпляров издания «Правого Сектора», 43 плаката с надписью на украинском языке: «Я уничтожал украинцев, поставьте мне памятник» и изображением Сталина и Гитлера. «Обнаружен и изъят ноутбук»; адвокат Сидоркина отмечает, что в нарушения УПК при изъятии не присутствовал специалист.

Информация на ноутбуке значения для уголовного дела не имеет, читает прокурор; была восстановлена удаленная папка, в которой хранилась электронная версия книги «Черная сотня» об истории российского фашизма, а также фотографии мероприятий «Тризуба».

Юдина допрашивает адвокат Кольченко Светлана Сидоркина:

— Каким образом вы стали свидетелем по данному уголовному делу?

— Обнаружили, видно, листовки, делали обыск на его рабочем месте и обнаружили листовки.

— У вас есть документальные подтверждения того, что Цириль входил в «Тризуб»?

— Я видел, что он постоянно лазил на сайты его, иногда он не успевал закрыть, когда я входил.

— Вы считаете, что если человек лазает по сайтам, он тем самым является сторонником организации?

— Ну он писал там какие-то письма, общался с людьми на сайте.

— Вы читали эти письма?

— Нет, ну как, я за спиной у него что ли буду стоять?

— Сам ноутбук при обыске при вас открывался?

— Нет, он выключен был.

— Вы сказали, что в коробках у Цириля была найдена литература и другие тексты. Вам неизвестно, когда она там появилась?

— Нет, там этих коробок 50 штук, я в них не заглядываю постоянно.

Про лагерь в Польше, который, по его словам, посещал Цириль, Юдин уточняет, что речь идет о событиях десятилетней давности: Цириль рассказывал, что ездил на сборы в 20 лет, а когда они познакомились, ему было около тридцати. «Он не говорил, что это за сборы были, какого направления».

Разговоры по телефону Цириль вел в «военной» манере, помнит свидетель: обращался к собеседнику «командир» и, чтобы поговорить, «выбегал» из комнаты. «Путин ему не нравился, Януковичем был недоволен».

«После Майдана он совсем другой приехал, какой-то возбужденный, проговорился, что пистолет ему дали. Но где, кто, я не знаю», — продолжает Юдин рассказ о бывшем коллеге.

— О том, что его вызывали «командиры», это ваше предположение?

— Ну, вот «командир» слово я слышал несколько раз.

— Какие-то слова и фразы вы слышали, чтобы делать такие выводы?

— В основном, с какими-то киевлянами он связывался. Он-то с Киева приехал к нам, он там в охране работал, там познакомился с нашей медсестрой и приехал сюда.

Сенцова и Кольченко Юдин не знает. На этом допрос свидетеля окончен; видеотрансляцию из Крыма выключают. На вопрос судьи: «Оспаривают подсудимые показания?» обвиняемые дружно отвечают: «Нет!»

Объявляется десятиминутный перерыв.

Вопросы Юдину задает адвокат Динзе:

— Как вы вообще можете Цириля охарактеризовать?

— Он такой задиристо-боевой товарищ, в разные истории пытался влазить, показать, что он защитник всего. Он постоянно отпрашивался, мог отлучаться и делать какие-то свои дела. Кто-то к нему приезжал, но я этих лиц не видел.

— Когда вы его видели до референдума, как он выглядел?

— Темная одежда, эта вот эсэсовская шапочка, сумка с тризубом, такая типа военная фашистская форма.

— Рабочее место его из чего состояло?

— Ноутбук на столе стоял. Он был рабочий, остался, и его изъяли.

— А какие идеи вообще «Правого сектора» тогда пропагандировались?

— Ну, я так понимаю, что должна править одна нация, и только украинцы должны жить на Украине, должны быть остальные уничтожены. Я же не историк вам, чтобы охарактеризовать все тонкости нацизма!

— Вы у Цириля когда-нибудь видели патроны, гранаты?

— Я у него видел травматику, и один раз он проговорился, что у него огнестрельное есть. Но я не видел. Он просто хвастун был в плане оружия, он с этим травматическим не расставался, переписывался на форуме владельцев оружия, охранником его брали тут иногда для фирм.

— Вы знаете что-то о деятельности «Правого сектора» в Крыму в апреле 2014 года?

— Не знаю, я только сейчас услышал, что подожгли участок то ли регионалов, то ли кого-то. То, что в интернете есть.

После перерыва прокурор заканчивает чтение протокола осмотра изъятых при обыске у Асанова лекраств и запала для ручных гранат УЗРГМ-2, после чего суд приступает к допросу нового свидетеля — Андрея Юдина, 1966 года рождения, весной 2014 года работавшего медицинским инженером в клинике «Здоровье Лайф».

Юдин подтверждает, что он знаком со Степаном Васильевичем Цирилем, который, по данным следствия, был членом «Правого сектора» и инструктировал «крымских террористов». Цириль занимался «хозяйственной работой» в клинике, «замок там поставить».

— У вас были разговоры с Цирилем о событиях на Украине? Высказывал ли он свое к ним отношение?

— Я скажу так: у нас с ним вообще были такие разговоры о Бандере, я это осуждал, а он говорил, что все это правильно. Насчет России он при мне ничего не говорил. При мне он старался по телефону не разговаривать, но я видел, что он на сайт «Тризуба» заходил — компьютеры рядом стояли мой и его. А так я с ним только рабочие отношения поддерживал. Я ему говорю, что Бандера австровенгр и пособник фашистов, а он говорил, что герой.

— Высказывал ли он свое отношение к радикальной украинской организации «Тризуб имени Степана Бандеры»?

— Я так понял, что он в нем был, постоянно на сайт к нему лазил. В разговоре что-то такое проскакивало, постоянно в общении он был по телефону с кем-то. Он говорил, что вроде был в Польше на каких-то сборах, и их там тренировали.

— Подробнее можете рассказать об этом?

— Это не могу сказать. Я так знаю, что они с Западной Украины выезжали в какие-то тренировочные лагеря в лесу.

— Что-либо о своем участии в Евромайдане он рассказывал?

— Он в Крыму был в это время, один только раз ездил в Киев, отпрашивался.

— Вам известно о его отношении к «Правому сектору»?

— Я так понимаю, что если он в «Тризубе», то это то же самое.

— Вы на его рабочем месте видели какую-то символику «Правого сектора»?

— Когда мы с ним работали, не видел. Потом, когда начали досматривать его вещи, нашли листовки, газеты «Правого Сектора» и книги Яроша. Было завернуто это все в пакет и спрятано в коробку из-под оборудования. Уезжал он спешно: перед референдумом 16 марта он за два-три дня забрал жену, работавшую медсестрой в той же клинике, дочку и уехал на Львов поездом.

Прокурор оглашает протокол обыска 13 мая 2014 года в домовладении на симферопольской улице Петровская Балка, где жил еще один фигурант дела — Энвер Асанов.

Помещение состоит из двух спален, кухни и коридора. Во второй жилой комнате, зачитывает протокол Ткаченко, найден подсумок под противогаз, противогаз и два налокотника, сине-желтые ленты в пакете, три аэрозольных баллона, четыре упаковки масок-респираторов, 15 защитных очков, пять касок с крестами и шесть оранжевых касок. Медикаменты различные в пакетах, обклеенных скотчем, четыре белых футболки с изображением красного креста, а также трафарет в форме креста, 25 пар перчаток, 8 флагов сине-желтого цвета, скотч красного цвета.

Кроме того, на территории участка обнаружены гараж и три подсобных помещения, в одном из них изъяты емкость с вязкой жидкостью (11 литров) и воронка со следами маслянистой жидкости. В углу участка туалет, в его правом углу — картонная коробка, внутри которой фрагменты пенопласта и еще одна коробка с 50 патронами с маркировкой, а также завязанный в кусок ткани магазин с восемью патронами и пистолет Макарова, пакет с корпусом гранаты РГД-5 и запал.

Присутствовавший при обыске гражданин Барановский пояснил, что ему обнаруженные предметы не принадлежат, их владельцем может быть Асанов, у которого он снимал часть домовладения.

Адвокат Динзе говорит, что и этот протокол составлен с нарушениями — ни следователь, ни оперативные сотрудники не указывают, где и при каких обстоятельствах он изъяли упомянутые в нем предметы. «Получается, что мы не можем идентифицировать, из какого конкретно места изымается предмет, это нарушение статьи 182 УПК». Кроме того, специалисту, настаивает защитник, снова не была разъяснена его ответственность.

Судья объявляет перерыв до 14:00.

Прокурор Ткаченко просит огласить протокол обыска в жилище Ильи Зуйкова — одного из предполагаемых членов «террористического сообщества», объявленных в розыск — и протокол осмотра предметов, обнаруженных у него на квартире.

Судья не возражает.

Обыск проходил с 6:35 утра 9 мая 2014 года в трехкомнатной квартире на улице Мате Залки в Симферополе в присутствии матери Ильи Ирины Зуйковой, читает прокурор. В квартире обнаружены двухлитровая бутылка с «жидкостью прозрачного цвета со специфическим запахом» из-под пива «Крым-Жигулевское», и несколько пластиковых бутылок, в частности, с растворителем «Уайт-спирит» (Зуйкова пояснила, что растворитель принадлежит ее сыну).

На кухне в шкафу найдет фейверк-петарда («римская свеча») «Червоний дракон» и еще одна пластиковая бутылка жидкости со специфическим запахом, на этикетке которой было написано «Мягкий отбеливающий гель «Оникс лимон»».

В спальне Зуйкова в шкафу обнаружены противогаз с подсумком, вата, бинт, марля, активированный уголь и прочие лекарства; также в его комнате хранились пластиковая оранжевая строительная каска, защитные очки и наколенники, 13 гильз от патронов калибра 5,45 мм к автоматическому оружию, стеклянная банка с порошкообразным веществом серо-зеленого цвета, на ней надпись — «Икра с копченым лососем».

Относительно изъятого при обыске жесткого диска от ноутбука Зуйкова пояснила, что он принадлежит ее дочери. Осмотр изъятых предметов производился в Москве.

Динзе указывает, что «на листе 64» не сказано, был ли специалист предупрежден об ответственности при изъятии диска, кроме того, в деле говорится, что к протоколу осмотра «прилагается фототаблица на двух листах», а на самом деле листов — 11.

Свидетель Андрюхин, 1972 года рождения, русский, также сотрудник МЧС (старший пожарный): в 2:55 поступил сигнал о возгорании, на место отправились два отделения, в том числе и он. Источник огня находился на кухне, «было задействовано звено ВДЗС, подан ствол Б, в помещение мы проникли через окно, которое было разбито, рядом с ним лежала кувалда». Повторяя в целом показания предыдущего свидетеля, пожарный рассказывает о плотной застройке в квартале, где находится подожженный офис, и его соседство с «Домом глухих детей».

Судья уточняет, действительно ли Андрюхин с точностью до минуты помнит время сигнала о возгорании.

Свидетель: «Мне сказали, что будет разбирательство суда по этому пожару. И я читал документы, акт о пожаре».

Больше вопросов к Андрюхину нет.

12:05
Потерпевший Бочкарев спрашивает Коновала, какие повреждения были нанесены помещениям. Пожарный отвечает, что помимо обгоревшей кухни все помещения были покрыты гарью и копотью.Динзе:— Вы производили эвакуацию из соседних зданий?— Нет, главной задачей была локализация и ликвидация пожара и разведка на наличие людей в помещении. По словам свидетеля, внутри офиса было много мебели и стеклопакетов, которые «обладают большой горючестью».— Правильно я понимаю, что сгорела в основном мебель?— Так точно!Канистр или каких-то емкостей с горючими материалами на месте обнаружено не было. О возбуждении уголовного дела ему было неизвестно, говорит Коновал, но сотрудники ФСБ его допрашивали.Потерпевший Бочкарев просит дать ему возможность «позаниматься теми вопросами, которые мне задали адвокаты» и отпустить его на сегодня для подготовки документов. Суд не возражает.
11:43
Заседание продолжается после перерыва; активисты НОД покинули зал. Суд приступает к допросу свидетеля Артема Коновала, 1989 года рождения, украинца, начальника караула пожарной части ГУ МЧС по республике Крым.18 апреля 2014 года поступил сигнал о возгорании на улице Аксакова, две пожарные машины прибыли туда в 2:59, обнаружили на месте следы поджога и «предмет в виде кувалды», которым был разбит стеклопакет; «зажигательная смесь была брошена внутрь штаба «Единой России»», два прибывших расчета общей численностью 10 человек начали тушить его «путем подачи внутрь ствола». Возгорание ликвидировали в 3:40. Рядом с загоревшимся офисом, по словам Коновала, находится «Дом глухих детей».«В тот момент это был офис Партии Регионов», — говорит свидетель в ответ на уточняющий вопрос прокурора Олега Ткаченко о том, какая именно партия занимала помещение в апреле 2014 года.
11:30
Активисты НОД перед зданием Северо-Кавказского окружного военного суда.

Активисты НОД перед зданием Северо-Кавказского окружного военного суда.

11:24
Свидетель Владимир Барабан, 1988 года рождения, русский, работает старшим дознавателем отдела надзорной деятельности по Симферополю ГУ МЧС по республике Крым. 18 апреля 2014 года Барабан осматривал после поджога офис «Единой России».Свидетель рассказывает, что увидел, когда прибыл на место пожара: «Внизу под окном лежала кувалда». На месте возгорания работали две пожарные команды, «они подали ствол через выбитое окно»; когда Барабан приехал, пожар уже был локализован, а «ликвидация пожара произошла в 3 часа 40 минут».«Из рапорта начальника караула мною было установлено, что окно было разбито, а кувалда не стоит на балансе пожарного отделения», — говорит он, посматривая в какие-то бумаги. Вопрос адвоката Динзе о том, что это за записи («Мы не знаем, может, ему там протокол допроса передали»), судья отклоняет. Барабан объясняет, что это акт о пожаре, который есть в материалах дела.«Была повреждена стена, часть кухни и частично потолок. Площадь пожара около пяти метров», — продолжает он.Динзе: был ли причинен какой-то имущественный ущерб?— Выгорела мебель на кухне, копоть и сажа осела по всей площади помещения.С собственником здания Барабан после пожара не разговаривал и не устанавливал его. Знает, что по факту поджога возбуждалось уголовное дело, но подробностей не помнит. Судья спрашивает, какие документы оформлял свидетель. «Рапорт о выезде, акт о пожаре, получены рапорта от пожарных, рапорт об обнаружении преступления».Объявляется перерыв на 15 минут. Конвоир приносит Сенцову и Кольченко по стакану воды: «А то запарились они там».
11:11
Сидоркина пытается выяснить, что именно подразумевал Филиппенко под «дестабилизацией».
— Нарушение работы определенных организаций или определенных структур. Я правильно понимаю?
— Так в чем они заключались?
— Так вот я и объясняю, что люди, которые идут и видят, что «Русская община Крыма» подожжена, они замечают это, что, значит, кто-то это делает…
— Дестабилизация-то в чем заключалась?
— Если горит дом, если горит флаг, это не дестабилизация разве?
Динзе просит суд вынести замечание потерпевшему Бочкареву, который, по словам адвоката, постоянно подсказывает ответы свидетелю. «У меня слух хороший», — добавляет защитник.
Бочкарев по видеосвязи:— Я просто командир полка «Народного ополчения», это мои подчиненные. Мы обсуждали в полку, конечно, дестабилизация! Конечно, запугать нас хотели! Это что, не дестабилизация? Умные люди вроде бы адвокаты, вы же понимаете, какая обстановка была!Судья просит Бочкарева не подсказывать и не воздержаться от оценок, но говорит, что тот как потерпевший тоже имеет право задавать вопросы.Между тем, на заседание не прибыл потерпевший Козенко. Бочкарев не знает, где он, но допускает, что на Донбассе. «Ряд ребят наших уехали в ДНР-ЛНР помогать, возможно, он тоже туда уехал, но точно не могу сказать».

Заседание начинается. В зале сегодня присутствуют два человека в футболках НОД — Национально-освободительного движения, организации депутата Евгения Федорова, которая известна своей поддержкой самопровозглашенных республик на юго-востоке Украины. В режиме видеоконференции суд допросит свидетелей Филиппенко, Барабана, Коновала, Андрюхина и Кругликова.

«Кругликов не прибыл», — уточняет судья Быков, который участвует в заседании по видеосвязи из Крыма.

10:00

Первое заседание по делу Сенцова и Кольченко прошло в Северо-Кавказском окружном военном суде во вторник, 21 июля. Выслушав гособвинителя Олега Ткаченко, оба подсудимых категорически отказались признавать свою вину.

В режиме видеоконференции суд допросил двух потерпевших — Андрея Козенко и Александра Бочкарева. Первый в апреле 2015 года возглавлял исполком «Русской общины Крыма», крыльцо офиса которой, по версии следствия, подожгли «крымские террористы», второй работает в симферопольском отделении «Единой России», штаб-квартира которой также предположительно пострадала от инкриминируемого подсудимым поджога.
Несмотря на настойчивые просьбы адвокатов Дмитрия Динзе, Светланы Сидоркиной и Владимира Самохина, председательствующий судья Сергей Михайлюк утвердил предельно плотный график заседаний: дело Сенцова и Кольченко будет рассматриваться в режиме полной рабочей недели. Сторона защиты с самого начала возражала против ежедневных заседаний, указывая, что такой режим не оставляет времени «сориентироваться по делу и пообщаться с подзащитными».

Кинорежиссер Олег Сенцов и левый активист Александр Кольченко обвиняются в терроризме. По версии следствия, весной 2014 года Сенцов организовал в Крыму подпольную группу, связанную с украинским «Правым сектором»; Кольченко вменяется участие в этом «террористическом сообществе», кроме того, обвинение настаивает, что именно он совершил поджог офиса симферопольского отделения «Единой России». Показания против Сенцова дали два члена «террористического сообщества»— Геннадий Афанасьев и Алексей Чирний; они получили по семь лет колонии строгого режима, оба дела рассматривались в особом порядке. Минимальное наказание по статьям, предъявленным Сенцову — 15 лет, максимальное — пожизненное лишение свободы.

Поделись страницей